Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть вторая. В плену у пространства-времени (страница 12)

– Йоддхи! Йоддхи! Йоддхи!.. – громогласно скандировала дружно вся зала, потрясая в воздухе разнокалиберным оружием сплошь хищного облика, но выкрики Прайя Наков выделялись на фоне слаженного многоголосья.

Неожиданный поворот событий для пленников, даже если сиё банальная провокация. Они растерянно озирались по сторонам: глаза воодушевлённо горели, синхронно блистало оружие, разрывая пространство жалами и лезвиями. «Йоддхи» залпами взрывало залу: кто на ногах – топали ими, на хвостах – щёлкали. Равнодушными не смогли остаться и нагуали, невольно поддержали в итоге спутников да совсем не воинственных ламий на своих языках, потрясывая, прихлопывая, притопывая тем, чем владели от природы. Но какофонией этот сюрреалистичный хор не назовёшь – скорее приятной боевой музыкой для души. Ёханна хотела поначалу встать в позу, но не учуяла угрожающей подоплёки в криках, а посему вертела башкой, боясь неожиданного нападения. Да и Птерис рассеянно улыбалась Арджуновой ламии – Лидии, что-то говорящей ей.

Арджун махнул рукой и в зале установилась, что называется, звенящая тишина, зазвенело и в ушах путников. Её Величество сурово озирала пронзительными синими глазами всех присутствующих, невольно опускающих свои под их взором, остановила оные на до сих пор опутанных пленниках. Ежели бы очи могли жечь, то прожгли бы в каждом большие дырки. Им стало немного не по себе, однако ни один не опустил головы в смятении. Дроне сиё понравилось (чего не скажешь про Арджуна), потому выражение прекрасного лица смягчилось, губы выдали некое подобие улыбки, а уста произнесли ультимативную фразу:

– Ваши подвиги мы наблюдали в «зеркалах» – и они впечатлили до тёмных глубин техны. Теперь, покуда вы в наших надёжных руках, Прайя Наки и знатные наги желают увидеть оные воочию. Потому у вас есть богатый выбор: либо всем составом отправляетесь в темницу, либо один из вас – на ваше усмотрение – по очереди сразится здесь, в зале для приёмов, с четырьмя моими йоддхи – три нага и Хануман. В случае неоспоримой победы северян, Прайя Наки изменят статус – пленники без проволочек станут почётными гражданами Нагасари и, если оправдают высокое доверие, войдут в касту неприкасаемых – кшатриев.

Даже нагасарцы охнули от немыслимого – за всю историю страны едва ли пол сотни пришельцев удостоили высокого ранга, а тут сразу десяток… Прайя Накам виднее.

– Я не оговорилась и не лишилась рассудка: сам Шива, отец наш великий, удостоил этих людей своим вниманием, а богиня Четырёх Стихий и Хаоса продолжила испытания оных, дабы укрепить техны героев!

Вновь зала охнула, за две минуты испытав два потрясения. Мир меняется в непонятном направлении.

Гральрих, Одинец и Птерис угрюмо и решительно сделали первые шаги, Ёханна молнией выскочила к чешуйчатым хвостам царствующей четы. Дрона начала поднимать левую руку с выставленным указательным пальцем и сжатыми остальными в стремлении показать на серого героя, когда, растолкав бесцеремонно плечами друзей, пред очи Наков предстала Чёрная Пантера. Она по-звериному ухмыльнулась, дав однозначно понять своим, что её решение окончательное, не подлежит обсуждению. Один откровенно затосковал: принцип мушкетёров Дюма действует наполовину – одна за всех и грудью на амбразуру. Ледяной взгляд кошки охолонул пыл крысы, остепенил других претендентов. Путники неохотно осознавали, что Пантера – самая сильная и стремительная среди них, её несомненный боевой опыт позволяет быть первой средь равных.

Хануман развёл пришельцев, образовав большой круг. Один из шести йоддхи разрезал вильчатой саблей кожаные грубые путы на кистях девушки. Она размяла затёкшие мышцы, получив одобрение Прайя Наков, повернулась к оному. Вежливо поклонившись, выставил перед ней её оружие (коему она несколько удивилась), держась за бритвенно острое лезвие. Наташа трепетно сжала пальчиками грубоватую рукоять, сделала несколько размытых очертаниями фигур. Сабля слушается по-прежнему отменно. Наг учтиво разогнулся, достал из-за спины лаккру, из её торцов с хищным лязгом выдвинулись десятисантиметровые жала.

– Амукха! – объявил Арджун, словно хлопнул тетивой. – Начали!

Наташа нападать не торопилась, держала саблю обратным хватом, согнув руку в локте и отведя назад легонько. Голова не совсем пуста – она, по-змеиному не мигая, гипнотизировала… оппонента (язык не поворачивался назвать бывшего конвоира и разового любовника якши по имени Нури врагом). Ната чувствовала в сопернике великую силу и спокойную уверенность в своих возможностях. Досадно. Они смотрели друг на друга, выискивая слабые места и не находя оных. Наг твёрдо стоял на ногах (дань воинского уважения – Вестница не умела отрастить хвост, разве что маленький и чёрный, с копчика, в данном случае совершенно бесполезный): значит, наги одинаково легко сражаются на двух видах конечностей.

Пантоера могла ждать выпада до бесконечности – торопиться-то незачем и некуда. Йоддха сиё понял – и совершил первую ошибку: пошёл в атаку. Молниеносный, почти невидимый, выпад жалом сверху по лоевой части сочленения шеи – сабля отклонила его вдоль плеча. Нижнее жало сумело чиркнуть по кольчуге в области печени, три звена полностью прорезаны. Пантера немного запоздало отогнулась назад и вправо, пяткой в голеностоп приняла левую ногу воина – тот сморщился и на возврате скользнул лезвием по щеке. Наташа нырнула под него, мгновенно отклонилась назад, выстрелив кончиком сабли.

Некоторые из толпы знати и ламий ахнули в ужасе: первый, крайне скоротечный, бой закончился. Йоддха, согнувшись пополам, изумлённо зрел юную особу, в чьих глазах холоднее льда ни пол ассайи жалости и сожаления. Лезвие пробило левый бок через селезёнку, разорвав вилкой и оную, и мышцы. Ната резко вынула его, разбрызгав капли крови, та тёмными струями потекла из страшной раны. Ламии шустро подхватили нагийского воина, поползли с ним из круга. «Реанимируют», – констатировала мысленно Наталья, стряхивая с лезвия остатки крови.

Вторым участником также явился недавний конвоир и тоже с лаккрой. Он продублировал поклон уважения первого, но, в отличие от оного, нападать не спешил, поскольку соперница контролировала каждое его движение. Друг чуть-чуть не рассчитал скорость реакции чужачки, за что поплатился рваной раной, – второй наг не желал повторять роковой ошибки. В этот раз взгляд девушки ничего не выражал, в глазах плескались бездонная тьма и колючий лёд, пронизывающий до костей.

Однако и ему пришлось первому нападать – Прайя Наки не желали долго ждать противостояния духов, подозревая, что пришелица готова ожидать сколь угодно.

Быстрым зигзагообразным движением йоддха приблизился к Пантере, почти неуловимым движением выстрелил копьём в переносицу – она ожидаемо отклонилась назад и вправо, – а его пятка протаранила левое колено, опустив тем самым на обе. Из её глаз хлынули слёзы. Жало спланировало в щёку – и отлетело в сторону от удара ребра ладони в кисть (наг почувствовал и услышал хруст, мышцы сразу занемели). Выпад не увидел никто, но йоддха успел ухватиться левой рукой за лезвие, неожиданно даже для себя вскрикнул: сабля сквозно пробила ногу немного выше коленного сустава и до костей прорезала пальцы, пытавшиеся остановить мощнейший тычок. Удар основанием ладоней промеж ног опрокинул лицом в пол и отключил сознание.

Вновь ламии оттащили поверженного с поля боя, Наташа смахнула с металла свежую кровь, где-то на краю сознания отметила, что оружие врага так и не брякнуло при падении – кто-то на лету поймал. Она тяжело, морщась от острой боли, поднялась с колен, локализовала очаг, на подсознательном уровне стала реанимировать ушиб. «Будь внимательнее, подруга, – а то позорно проиграешь да друзей подведёшь. Вон Один уж как нервничает!» – мелькнула мысль на задворках разума и исчезла, но помогла сосредоточиться.

Третьего воина чёрная кошечка сама не стала испытывать томительным ожиданием – им, естественно, был ещё один бывший конвоир, коий не успел даже почтительно поклониться. Она со скоростью молнии метнулась к нему, нанесла чудовищной силы удар, коий йоддха не без труда отбил, прикрыл коленом промежность и тут же пожалел об этом: почему-то её колено, несколько секунд назад повреждённое предыдущим воином, вдруг явилось целым и невредимым, а его – распухло резкой не нагийской, прямо-таки запредельной, болью и вся нога перестала принадлежать телу. В мозгу взорвалось солнце, отчего пропустил костяшки, показавшиеся железными, пальцев в кадык. После взрыва солнца разлилась бесконечная пустота и наступило спасительное небытиё.

Недремлющие спутницы господ не позволили завалиться бесчувственному телу на спину, так и не выпустившему из руки лаккру.

Все, присутствующие в зале, почтительно молчали: чужачка не только одолела в честных поединках весьма сильных йоддхи (встречать «гостей» отправляют исключительно лучших бойцов, так же как и патрулировать Нейтральную область), но даже не сбила дыхания, будто в Потале прогуливалась неспешно. Лишь души пришельцев сжались обречённо в маленькие липкие комочки, когда в круг вышел всем знакомый золотой обезьян.

Не смотря на свой биологический вид, передвигался Хануман грациозно, будто дикий кот, хищно, зная себе истинную цену. Сердце Наты ёкнуло, губы побледнели и сжались в узкую полоску, пальцы до побеления кожи на оных сжали рукоять сабли – и опять расслабились. Похоже, сегодня не их день: пока поднимались в приёмную залу столичного дворца, она отчётливо видела восхищённые глаза челядинцев, направленные к говорящему примату. Поскольку шли, особо никуда не торопясь, отовсюду слышала отрывочные разговоры, к коим зачем-то невольно прислушивалась. В одном из многочисленных залов уловила часть диалога седых нагов на франкийском языке: