Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть вторая. В плену у пространства-времени (страница 13)

… о да – это воин! Лучший из лучших!..

– Охотно соглашусь, Махарши. В недалёком прошлом ты был первым йоддхи в Нагасари. Лишь наш великий Хануман на недосягаемой высоте воинского искусства: на моей памяти никто так и не сумел приблизиться к его божественному дару.

– Брат мой, на пике моих сил, как и многие тысячи до меня, я вызвал величайшего на поединок с большим запасом самомнения. Результат знаешь. Тем не менее, я был горд – Хануман помог подняться с земли и сообщил, что мне единственному удалось продержаться с ним в бою более пяти секунд, а точнее – семь.

– Сиё поразительно: большинству не удавалось продержаться даже двух…

Наташа понимала, что старые воины скорее констатировали факт, чем бахвалились и пустословили. Из разговора следовало, что последний представитель исчезнувшей расы (по крайней мере на известном континенте) до сих пор никем не побеждён при жизни. Печальное знание. Если наги – пусть медленнее, чем люди – стареют, то запас прочности золотых обезьян гораздо выше. Сиё означает, что Хануман усовершенствует боевой опыт не одну сотню осеней. А её опыту меньше десяти лет. Возможно, в броне «Трона» у неё был бы маленький шансик на большую победу, однако пока опасно раскрывать все свои способности. Что ж, она свершит всё возможное и невозможное, дабы продержаться хотя бы восемь секунд. То есть побить старый рекорд.

Мысли прочь, только образ победы. Она и есть воплощение победы и проигрывала только тогда, когда позволяла сему произойти! Мельком глянула на друзей-соратников: некоторые из них держались за руки, лица в основе угрюмые, с малой толикой веры в неё – уже что-то. По лицам Одина и Ёханны вообще ничего не понять – непроницаемы, словно глухие маски натянули.

– Амукха! – подстегнул Арджун, нервно играя кончиком хвоста.

Начало конца…

Два йоддхи из разных миров сблизились, не выпуская друг друга из виду – крупный многомудрый непобедимый никем золотой обезьян и маленькая, хрупкая на вид, девочка, токмо, по сути, начинающая жизненный путь воительница. Титан и котёнок. Два йоддхи закружили в боевом кровавом танце, на радость знать и душевную боль для пришельцев.

Наташа провела пробный удар пяткой в голень, отбила локтём основание ладони. Немного наклонилась, костяшки левой устремила в промежность – тот уклонился назад, нанеся косой, сверху вниз, чакрумом. Ната ушла влево и вниз, просвистело лезвие сабли в миллиметре от кисти, затем выставила им блок, чем сохранила правое плечо. Но чакрум оставил заметную зазубрину на металле, от вибрации чуть не вывернуло пальцы. Пантера с холодной яростью взрыкнула, отпрыгнула назад.

Хануман за четверть секунды одолел расстояние, возникшее между ними, провёл напористую серию ударов, пробив брешь в защите. Кошка вынуждена была обороняться, отбивать сверхскоростные удары ободом, ногами, руками, некоторые из которых доходили до цели, отзывались адской болью то в груди, то в плечах, то в животе, тут же гасила её. Пот начал заливать глаза, но некогда вытереть, она искала в искусной серии хоть малюсенькую ошибку – и не находила, вынужденная медленно отступать под диким напором. Такого бойца девушка ещё не знала – даже пресловутый Зелёный Дракон ему значительно уступил бы по многим параметрам. Однако сдаваться она и не помышляла – не такой норов.

В зале, кажется, перестали дышать, забыв об оной функции организмов, не желая пропустить ни мгновения уникального поединка. Прайя Наки не сомневались, что чужачка продержится не больше пяти секунд – бой продолжался уже минуту: невозможное возможно. Даже некоторые нагуали следили за совершенным танцем. Особо девой и её спутниками заинтересовался Кашьяпа – управитель области пустыня Халха и, как следствие, Бхогавати: у него возникли планы на оных.

Чёрная кошка стонала под непрекращающимся стремительным потоком ударов, тычков, выпадов, ложных маневров, сыплющихся со всех сторон, под разными градусами, порой немыслимыми углами. Тело гудело от наваливающейся усталости, болело от возрастающего количества ссадин, проколов, порезов, вывихов и растяжений. Кольчуга и юбка превратились в бесполезные лохмотья, волосы взмокли и спутались, теперь глаза заливала ещё и кровь (впрочем, она сочилась ото всюду), дыхание с хрипом вырывалось из горла, из носа текли сопли вперемешку с вездесущей кровью, белки налились ею же.

Воительница отчётливо поняла – не изменит тактику, через несколько секунд проиграет. Если проиграет, значит, останутся в позорном статусе пленников, что недопустимо. Недопустимо, поскольку, скорее всего, провалят миссию, возложенную на них северными богами около двух вёсен назад, а это, в свою очередь, отсрочит на неопределённые сроки возврат домой. Пантера весело и зло улыбнулась, обнажив красные зубы, своим недавним слабостям и невозмутимому сопернику, не знавшему усталости. Получив чёткий образный импульс победы – и над кем, и когда – на полную мощи заработало разленившееся подсознание, мгновенно позабыв про ту самую лень.

Раскрыв необъятный резерв внутренней энергии, Ната получила огромный всплеск сил, заполнив всё тело, каждую клеточку.

Она словно бы невзначай отклонила молниеносный чакрум от груди, высоко задранным коленом отбила сбоку колено примата, серьёзно повредив какой-то нервный узел, опустила пятку – сбоку же – в икроножную мышцу, отскочила от другой ноги. Она хищно, по-кошачьи, вновь улыбнулась сопернику. Надо сказать, улыбка вышла жутко-окровавленной. Хануман едва наступал на повреждённую правую конечность, удивлённо глянул на капающую с сабли кровь: перед отскоком Пантера успела глубоко резануть верхнюю часть бедра. Затем почувствовал струящееся по кеоже тепло, глянул вниз: красная жидкость хлестала из раны. Усилием воли он прекратил отток жизни, нейтрализовал болевые участки…

И пропустил двойную коварную атаку. Основание левой ладони со смачным звуком врезалось в мохнатую промежность, лезвие навылет вонзилось в каменный пресс живота. Кошка яростно дёрнула оружие в сторону – послышался звон металла, в пальцах осталась одна рукоять. Она с силой швырнула её в переносицу, попала в левый глаз, с диким, леденящим душу, рыком бросилась на обезьяна, гремя обрывками кольчуги. Любимчик богов, не выдержав по совокупности всех напастей взбеленившейся фурии, зарычал громогласно в ответ, сумел смахнуть с себя зверицу. Чёрная Пантера приземлилась мягко на четыре конечности, снова ринулась в бой в прыжке. Хануман попытался опять отмахнуться, пошатнулся. Она повисла на его пальцах, чуть не завалив на левый бок, использовала их для толчка – взметнулась вверх, извернулась в воздухе и болезненно ударила одной, следом другой, пяткой в затылок, опустилась на полусогнутые.

Хануман не упал, но окончательно дезориентировался в пространстве, зрение помутилось. Примат опустился на колени, сильно согнул спину. Из кончиков губ, ноздрей, всех ран потекла солёная горячая кровь, промачивая его шерсть и пол, с сипом, даже посвистом, тяжело дышал, опрокинул верхние конечности. К нему заструили четыре прелестные ламии, но Хануман упрямо мотнул гривой, тем самым остановив оных на пол пути – хоть не видел их, однако чувствовал. Наташа, так и оставшись на полусогнутых, напряжённо вглядывалась во вроде бы поверженного титана, оставаясь позади. Она (как и спутники) не знала, что будет дальше с ними.

Цари, управители, колдуны, ламии, нагуали – разом потеряли дар речи, не в силах ни пошевелиться, ни дохнуть, – настолько неожиданно свершилось поражение великого Ханумана, непобедимого доселе. Произошло нечто невозможное: более девяноста процентов присутствующих в зале ожидали победу маленькой девочки над тремя нагами-йоддхи. И лишь один представитель знати – Кашьяпа – верил в её победу над лучшим нагасарским воином, – да и не ошибся: интуицию не утопишь в вине, не засыпишь песками пустыни. Путники не ожидали худшего развития событий, посему внутренне приготовились сразиться хоть со всем Нагасари, только не отдать подругу в лапы и хвосты разъярённой толпы. Толпа же выжидательно-молчаливо обратилась взглядами к онемевшим и бездвижным Прайя Накам.

Наконец, зашевелился Арджун, нервно затеребил кончиком песочно-рыжего хвоста, взмахом левой руки отослал окаменевших ламий, коих не подпустил к себе золотой обезьян три минуты назад, к сотоваркам. Звёздные Вестники готовы уже сорваться с места (внешне никак этого не обозначив), словно стрелы на взведённых луках с тугими тетивами. Прайя Нак, опасно сузив светло-карие глаза, подался чуть вперёд, негромко (при абсолютной тишине его услышали абсолютно все) вопросил:

– Хануман?..

Тот, к кому обратился Его Величество, оставался жив. Он вышел из себя, с трудом поднял мелко трясущуюся голову, с величайшей мукой разлепил веки, почти невидяще устремил тяжёлый взгляд на повелителя.

– Прайя Нак Арджун? – губы едва шевелились, слова давались нелегко, исторгались из глотки с сипом, хрипом и сгустками застывающей крови. – Они заслужили право на жизнь и свободу. Отныне Чёрная Пантера – Прайя Йоддха в Нагасари. – Веки закрылись, голова опрокинулась бессильно подбородком на мускулистую грудь.

После сей фразы кошка сменила боевую позу на мирную. Когда она подступила к поверженному воину и заботливо положила ладони на плечи, к ним первым – затем остальные – уверенно зашагал Один, разгадав намерение подруги. Дёрнулись было цари и примат. Наташа наклонила уста к левому уху бывшего соперника и по-матерински нежно зашептала так, что все словеса, в полном объёме, до затуманенного болью разума: