Стас Колокольников – Возвращение на ковчег (страница 5)

– Можно немного.

В кармане зазвонил телефон. Я не сразу ответил, увидев, что звонит Кузя, тот, о ком только что вспоминал.

– Киса, так тебя растак! Ты дома?! – закричала трубка, только я решился принять сигнал. – Приезжай ко мне!

– Не могу, занят.

– Тогда я к тебе!

– Занят.

– Какой занят! Ты мне нужен! У меня…

– Не могу, – повторил я и выключил телефон.

– Кто это тебе так поздно? – ревниво нахмурилась Таюка.

– Дружок школьный, Кузя. Лучший сварщик в городе, вагоны на АВЗ делает. Добрейший, рубашку последнюю отдаст. Сам с придурью немножко, и у жены эпилепсия. Как у нее приступ, запивает на неделю. На второй день звонит.

– И часто это с ними?

– По сезонам, осенью обостряется. На заводе его увольняют, пока пьет. А потом опять берут, мастер все-таки.

Таюка сочувственно покачала головой и поставила на стол посуду и закуски.

– А с мамой как собираешь поступить? – спросила она.

– Не знаю… Жизнь покажет.

Таюка взяла меня за руку, поцеловала ее и приложила к своей щеке.

– Все будет хорошо, – успокоила она.

– Да уж, – кивнул я и взял вилку.

Когда я утром вернулся домой, мама сидела на кухне у пустой кастрюли. В руках смятая бумажка и палочки, обернутые веревкой.

– Что это? Зачем тебе палочки? – спросил я.

– Низачем. Просто хочу, чтобы она пораньше домой пришла.

– Кто она?

– Ты.

Я гладил маму по голове, сглатывая слезы. Если бы мне лет десять назад показали эту картинку, как мы вместе сходим с ума, я бы возненавидел жизнь. Пошел бы и утопился. А сейчас – ничего, понимал – бывает и хуже.

***

«Кьеркегор вспоминал, как пятнадцатилетним мальчиком «преважно написал школьное сочинение на тему “Доказательства бытия Бога, бессмертия души, необходимости веры и действительности чуда“». На выпускном экзамене ему опять пришлось писать о бессмертии души, и сочинение удостоилось особого одобрения. Чуть позже Сёрен получил премию за другое сочинение на ту же тему. Кто бы мог поверить, признавался Кьеркегор, что после такого многообещающего начала к двадцати пяти годам он дошел до того, что не мог привести ни одного доказательства в пользу бессмертия души…» – Встав пораньше, я торопливо дописывал на старом ноутбуке кому-то реферат по философии, чтобы заработать.

Закончив, позавтракал с мамой и пошел к крестному, отправить сделанную работу с его компьютера. Заодно хотел поделиться редким фильмом о чернокожем блюзмене Хаулине Вульфе. Я помнил крестного как меломана. В юности бегал к нему переписывать с фирменного винила музыку, в основном американский и английский хард-рок. Крестный работал художником и удивлял тем, как ловко срисовывал обложки с альбомов Deep Purple и Led Zeppelin. Несколько лет мы не виделись, а на днях неожиданно встретились на улице, я пообещал зайти.

Образованность крестного выходила за рамки его двора и города, он изучал философию и религии. Обрадовавшись моему приходу, крестный встретил ироничным рассказом о споре со своим духовником по поводу идей Джидду Кришнамурти. Потом расспросил о моей жизни, но только я заикнулся о Хаулине Вульфе, как крестный заявил, что чернокожие для него вроде как недочеловеки.

– Я не против них, – подливая чай, говорил крестный, – просто велено нам в Писании изжить в себе зверя. А в этих ребятах зверя больше, чем в нас. И они его не собираются изживать, наоборот, вываливают нам на голову через свое творчество. Поэтому я не люблю блюз, в нем звериное и дикое зашкаливает. И весь рок оттуда. Я последнее время слушаю только классическую музыку.

Я был удивлен таким заявлением, сразу захотел защищать негров, и отодвинул чай.

– А я очень люблю блюз.

Крестный пожал плечами

– Это музыка свободолюбивых людей, – добавил я.

Крестный поморщился, не желая спорить, но не удержался:

– Ты еще скажи, что джаз музыка для умных.

– Конечно, – вырвалось у меня.

– Раз ты такой умный и свободолюбивый, вот тебе диски с фильмом «Джаз» Кена Бернса, – миролюбиво сказал крестный. – Забирай совсем.

– Спасибо.

Почувствовав, что говорить больше не о чем, я засобирался домой.

– Как там мать? – спросил крестный на пороге.

– Все так же. По-моему, ни хуже, ни лучше.

– Держись.

– Ага.

– Надолго ты здесь?

– Хочу съездить на пару месяцев в Москву подзаработать. Надеюсь, на днях позовут. А к Новому году вернусь.

– С кем мать оставишь?

– Тетку попрошу, приглядит.

– Удачи. Храни тебя Господь, Дмитрий, – перекрестил в дорогу крестный.

Выйдя из подъезда, я ощутил легкий тремор в ногах. Верный знак – скоро в дальний путь. Домой я пришел во взвинченном состоянии. Не зная, как совладать с нервозностью, полистал любимую с юности потрепанную большую зеленую книгу «Путешествие вокруг света на корабле “Бигль”». Вспомнил про подаренный крестным диск и включил на одиннадцатой серии.

В комнате незаметно появилась мама. Постояла у окна, глядя на детский сад под окном, где она двадцать пять лет отработала музыкальным руководителем. Штор не было, и солнце заливало подоконник, как яблочным соком.

– Что у тебя играет? – спросила мама.

– Джаз. Сонни Ролинз. Святой Томас.

– Я люблю джаз, – мама присела рядом.

На диване у окна сидели два нормальных, на первый взгляд, не обделенных жизнью человека и слушали хороший джаз. Было солнечно и тепло. С улицы донеслись веселые крики вышедших на прогулку детей. Я чувствовал, как эти мгновения навеки впечатываются в память.

– Так бы все время сидела и слушала джаз, – сказала мама.

– И я. Хорошая музыка. Успокаивает, – солнце сушило мои мокрые щеки.

Мама сидела до конца серии. Покивала головой, глядя на титры, и ушла. Я слышал, как она открыла пианино и наиграла, пробуя что-то подобрать, и не мог разобрать мелодию, пока мама не запела:

– Может радость твоя недалеко, да не знает, ее ли ты ждешь…

– Одинокая бродит гармонь, – угрюмо кивнул я печальному отражению в зеркале бабушкиного трюмо и достал из его недр имбирную настойку и диск Intermodulation.

Бил Эванс ласково жал на клавиши, от нежных звуков печально замирало сердце, по телу пробегала дрожь. Перед сном я погуглил «изжить в себе зверя», ссылок на Писание не было, только на книгу «Семь секретов Вишну». Пятый секрет гласил: чтобы открыть божественность, нужно изжить в себе зверя. Мне понравился следующий секрет: знай, какая мысль стоит за действием.

***

Освободиться от страха и обнаружить веру – это путешествие от конечного к бесконечному. Именно такому путешествию я хотел отдать жизнь лет с девятнадцати, когда ушел из дома и осознал, что совершенно не приспособлен драться и толкаться за место под солнцем.

Утром пришло сообщение от Пети, мол, можно вещички собирать, а вскоре и сам позвонил:

– Привет. Повезло тебе, Димка. Вчера с друзьями из Москвы разговаривал, они купили комнату в центре, дом старый, затеяли ремонт, косметику. Жаловались, что боятся пускать чужих. Я им сразу тебя предложил как мастера. Ты ведь мастер?

– Конечно. На все руки. Спасибо! Что за друзья? Я их знаю? Когда ехать?