Стас Чудинов – Дом ветвей (страница 3)
–Меня… Ульяна зовут.
–А меня Ваня.
–Очень приятно.
Наступило идиотское молчание. Отчего-то Ване стало очень неловко, и он почувствовал, что Ульяне неловко тоже. Он вдруг понял, что они всё еще держат друг друга за руку.
Выцепив свою ладонь из ее ладони, он сказал:
–Нуу… я пойду.
–Постой, – голос у нее был высокий и упругий, как пружина, хотя говорила она довольно тихо. Ему сразу понравился этот голос, – я… спасибо тебе. Я не знаю, что еще сказать. Я думала, прямо тут и откинусь.
–Я, если честно, тоже в какой-то момент подумал, что ты прямо тут и откинешься, – усмехнулся он, – ты ведь знаешь, что это было?
–Да. Я видела воронку. В зеркале. Кто-то напустил на меня проклятье.
–И кто это тебя так?
Она мотнула головой.
–Понятия не имею. Как то не было времени подумать над этим, – она едва заметно улыбнулась.
Ваня тяжело вздохнул и покачал головой.
–Порча очень сильная. У тебя явно появился серьезный враг, и он тебя так просто не оставит. Не получилось сейчас – сведет в могилу со второй попытки. А не со второй, так с третьей.
Ульяна откинула с лица прядь волос.
–Послушай… Ваня, да? Я тебе очень благодарна, правда. Спасибо тебе. Но это уже мои проблемы, если это действительно так, – она немного помолчала, – я пойду, хорошо?
–Я могу тебя проводить. Ночью опасно.
–Не надо. Спасибо еще раз.
И, слегка коснувшись в знак прощания его плеча, она ушла. Ваня поднял взгляд, нашел глазами окна своей квартиры. Свет в них не горел. Отлично, значит, родители ничего не заметили. Значит не придется ничего придумывать, или, того хуже – говорить правду. Значит, для них он по-прежнему останется самым обычным подростком.
Однако что-то всё же изменилось. Только вот что?
6
На следующий день после разговора с Маратом и Ваней Лия весь день провитала в собственных мыслях. Сконцентрироваться на учебе никак не получалось. Она даже отхватила четверку по алгебре, что, в общем-то, в другие дни было бы для нее сродни катастрофе. Но сейчас Лия не придала этому событию ни малейшего значения. Если это всё правда… если действительно можно спасти маму… то как она может хотя бы не попытаться? В конце то концов, разве Марат не прав? Разве Сила, которая дана каждому из них – не есть доказательство того, что всё возможно?
А если не всё, то гораздо больше, нежели можно себе представить.
После школы она, сама не отдавая себе в том отчета, пошла в обратную сторону от дома и опомнилась только через несколько кварталов. Это был уже не её Заводской район, а соседний Железнодорожный. Интересно, и почему её принесло сюда?
Всё это Лия отметила как-то поверхностно и отстраненно и пошла дальше. Ноги сами несли ее куда-то.
Червячок сомнений всё же сидел в ней и ненавязчиво, но упорно подгрызал изнутри. А что, если всё это окажется вымыслом? Вернее, это даже и есть наиболее вероятный сценарий – если подумать головой, а не сердцем. За последнее время она как-то успела смириться с тем, что мамы скоро не станет. Конечно, Лие по-прежнему было больно, но боль это была тупая, потерявшая прежнюю остроту. Боль смирения или отчаяния, за которым в итоге должно прийти успокоение. Сейчас же ей снова давали надежду, а надежда – дело очень опасное.
Вскоре Лия поняла куда идет. Еще пару минут, и она стояла во дворе Ваниного подъезда. Странно, этим маршрутом она ходила всего один раз – вчера; сейчас же добралась сюда буквально на автомате.
«И что я здесь забыла?».
Оказалось, что не «что», а всё же «кого». Этот кто-то сидел на качелях и медленно раскачивался, уставившись перед собой невидящим взглядом человека, глубоко погруженного в свои мысли. Проржавевшие качели натужно скрипели от каждого движения.
–Эй, – крикнула Лия, подходя к нему.
Ваня поднял взгляд и посмотрел на нее совершенно без удивления, словно бы только и ждал, когда она появится.
–Привет.
–Привет, Вань. Можно я подсяду? – у Лии даже дыхание перехватило от собственной смелости.
–Садись, конечно.
Лия села рядом, ощущая, каким наэлектризованным в мгновение ока стал воздух, которым она дышала. Жаль, что только для нее одной.
–Ты ведь думаешь о том же, о чем и я? – сказала она, надеясь, что голос ее не выдает. Тут же спохватилась, что фраза могла прозвучать двусмысленно и прикусила губу от досады.
Но Ваня только кивнул, тряхнув золотыми кудрями.
–Да. Знаешь, мне ведь тоже есть, чего пожелать.
–Любому есть, – кивнула она, и, немного подумав, все-таки решила спросить: – ты не хочешь рассказать… ну, я имею в виду… я, конечно же, не лезу в твои дела. Просто, может быть, тебе станет легче и всё такое…
Скрип-скрип. Скрип-скрип.
–Нет, спасибо. Ты всё равно не поймешь.
–Ну ладно. Я не настаиваю.
Они немного помолчали. Лия прокашлялась.
–Послушай… я не прощу себе, если не попытаюсь. У меня… короче ты знаешь, что у меня. Если я продолжу рассказывать, то заплачу. Не знаю, как ты, а я хочу попробовать. И мне бы… короче, мне бы хотелось, чтобы ты тоже был с нами, – последние слова она выпалила на одном дыхании, ощущая, как покраснели щеки.
Но Ваню, кажется, нельзя было прошибить ничем. Нисколько не изменившись в лице, он кивнул и ответил:
–Да, я тоже хочу попробовать. Можете считать, что я в деле, как в фильмах говорят, – он слегка усмехнулся, и это выглядело так, будто каменная статуя пустилась в пляс, – в конце концов, за спрос денег не берут.
–Попытка не пытка, – зачем-то добавила Лия, будто хотела похвастаться тем, что знает больше поговорок.
Скрип-скрип. Скрип-скрип.
7
После ночных приключений в школу Ульяна пришла с совершенно чугунной головой. В отсутствии родителей был огромный соблазн вообще никуда не пойти, но она всё же смогла этот соблазн перебороть. Всё равно Людоедовна, заметив ее отсутствие, примется названивать родителям. А те, в свою очередь, вынут всю душу уже самой Ульяне.
В школьных коридорах царило предканикулярное настроение, хотя до самих летних каникул оставалось еще полтора месяца. Рассветные лучи проскальзывали внутрь и ласкали старый истоптанный паркет и белые потрескавшиеся стены, которые на своем веку повидали ни одно поколение учеников. Ульяна шла, пробираясь между собравшимися по интересам компашками; перекинутый через плечо рюкзак от усталости казался очень тяжелым, хотя на деле был полупустым – тасканием большого количества учебников Ульяна себя обычно не утруждала.
И без того не самое радостное утро омрачилось, когда она увидела Лизу. В среде недоброжелателей, к которым гордо относила себя и сама Ульяна, Лиза была известна под именем Крысонька – откуда именно оно пошло, и кто конкретно его придумал, сейчас уже было и не вспомнить. Во всяком случае, своему псевдониму Лиза Фарафонова соответствовала в полной мере. У Крысоньки была ангельская внешность и характер мелкого, но очень вредного и злобного бесенка.
Сейчас она гордо стояла в кругу своих почитательниц–приживалок. Среди подростков МБОУ СОШ №2 хватало закомплексованных и неуверенных в себе девчонок, которые готовы были отдать многое, чтобы погреться в лучах Лизиных красоты и славы. Состав фан–клуба периодически менялся, однако суть его оставалась неизменной – максимальное раболепие перед своей предводительницей. Другого отношения к себе Крысонька не терпела.
Жестокая вражда между Улей и Лизой началась где-то класса с пятого, то есть с того момента, когда вторая в полной мере начала осознавать все преимущества, что давала ей ее внешность – и на этом фоне принялась резко наглеть. Ульяна за всё это время так и не поняла, чем именно она так не приглянулась Лизе. Однако, факт был на лицо – Крысонька просто терпеть не могла Улю. Уля отвечала ей тем же.
Собственно, и без нее у Лизы недоброжелателей хватало. Правда, их недоброжелательство, в подавляющем большинстве случаев, ограничивалось колкими фразочками, тихо брошенными в спину – чтобы адресат их не дай бог не услышал. Иначе существовал немалый риск, что Лиза изощренно отомстит. А если ты еще и парень, тогда один из Лизиных баранов–воздыхателей обязательно придет и прощупает тебе печень.
И вот, когда Ульяна проходила мимо собрания секты свидетелей Крысоньки, все, включая и саму Лизу, синхронно прыснули со смеху и начали о чем-то перешептываться. Уля напрягла уши, но разобрать ничего так и не смогла. Сделана вся эта сцена была настолько картинно и демонстративно, что сомнений быть не могло – Крысонька задумала в ее, Ульянин, адрес, что-то очень нехорошее. Без всяких сомнений, стоило ждать какой-то подлянки. И быть готовой к любой гадости.
Она вошла в кабинет физики и плюхнулась за парту рядом с Матвеем Кострецовым. Друзей за школьные годы Ульяна себе так и не нажила и поэтому на уроках сидела с теми, рядом с кем находилось свободное место. Матвей же большую часть жизни проводил в наушниках, и ему было абсолютно все равно, кто находится рядом с ним. Вот и сейчас, заткнув уши «затычками», он даже не заметил ее появления. Ульяне вдруг захотелось кого-то подоставать, и она с шутливой обидой стукнула Матвея кулаком в плечо. Он увидел ее, вытащил наушники и сказал:
–Привет. Выглядишь неважно, если честно.
–Большое спасибо. Ты знаешь, как сделать девушке комплимент.
–Что-то случилось? – спросил он скорее из вежливости, нежели из истинного беспокойства. Невооруженным глазом было заметно, как он хочет поскорее вернуться к своим наушникам.