Станислав Яхин – Становление. Серия «Волчий Пастырь». Книга вторая (страница 3)

– Фу, наконец-то. Молодец, хвалю!

– Погоди, воевода, хвалить.

– Что так?

– Не все едут, нет с ними ‘’странника’’.

– Как нету? Ты что несёшь?

– Извиняй, воевода, виноват. Подробностей не знаю, но говорят сгинул, в смысле погиб.

– В смысле, сгинул? Как погиб? – только сейчас до воеводы стали доходить ответы вестника, только сейчас он осознал, что не зря ходил хмурый Ярослав, видать чуял свою смертушку. Он сел на лавку и, поневоле, опять потянулся рукой к левой стороне, там, где сердце пропустило пару ударов. – Та-ак… ладно, иди, будем ждать остальных. А, погодь. Раненные-то есть и сильно ли?

– Пару раненных, но вроде не сильно, едут на телеге и болтают, так что живые.

– Ладно, иди, отдыхай. А, по дороге перехвати кого-нибудь, пусть знахарей предупредят, чтобы были готовы.

Охотник уже выходил за дверь, как ему прилетело вдогонку: ‘’Марфе ни слова’’!

К обеду, как и говорил вестник, обозы показались. В воротах вернувшийся отряд встречал Добрыня. Смурной и осунувшийся, Мстислав подошёл к воеводе, наклонил голову:

– Прости, батя, не уберёг.

– Ладно, давай в терем, там подробно всё расскажешь. – поневоле отворачиваясь, чтобы не увидели блеснувшую предательски слезу. – А, за живых – спасибо. Спасибо, что уберёг.

– Не мне спасибо, воевода, а тому, кого уж нет.

– Ладно, не бери грех на душу. Эй, лекаря, раненными займитесь! Остальные помойтесь, передохните и на обед! А ты, Мстислав, к нам, потом передохнёшь.

Народ стал подходить к телегам, помогать разгрузить, да языком почесать. Тут послышался громкий вскрик: ‘’Брательник! Живой! Вот уж не чаял свидеться!’’ Из толпы выбежал Могила, расталкивая на ходу кто был у него на пути. Он подбежал к Могуте и обнял его, не веря до сих пор в удачу, хлопал его по плечам и всё осматривал – нет ли где на нём раны.

– Да живой я, живой, не ранен. Всё хорошо.

Так они и стояли, обнявшись, пока все телеги не проехали мимо, после чего, так же обнявшись, пошли в сторону детинца, на ходу вытирая проступившие слёзы. Марфа тоже находилась среди встречающих, всё это время она глядела в сторону обоза и пыталась увидеть одного человека, но его там не было. Она стала подбегать к тем, кто приехал, и спрашивать о Ярославе, но все отворачивались от неё, боясь встретиться взглядом, поэтому опускали головы. Ничего не добившись, она побежала в сторону Добрыни, чтобы выяснить, что же случилось со ‘’странником’’. Марфа догнала воеводу уже у входа в терем.

– Добрыня, ради Макоши, скажи, что случилось с Ярославом? – она прижала руки к груди, волнуясь и ожидая ответа.

– Я же тебе сказал… – начал заводиться воевода, но его остановил Мстислав.

– Погоди, воевода, я сам. Марфа… прости, но его больше с нами нет.

– Как нет? А, куда он делся? Вы что, его прогнали?

– Нет, он погиб, защищая нас. Прости. – уже тише добавил мечник. – Он выбрал свой путь – путь героя, мы будем помнить его всегда.

– Как погиб? Как вы могли это допустить? Да будьте вы про…

– Молчи, женщина! Пока не накликала беду! – оборвал её на полуслове Добрыня. Но Марфа, от горя схватившись за голову, побежала от них прочь. Мстислав рванулся было за ней, но его приостановил воевода. Поглядев, как она убегает, он распорядился о том, чтобы за ней присмотрели, не дай Макошь, что-нибудь с собой сделает. Воин, которому дали указание, метнулся за девушкой.

Рассказ Мстислава.

В большой гридне, именуемой залом для совещаний, собралось только три лица: воевода – Добрыня, старший мечник – Мстислав, а также приглашённый главный волхв – Любомир. Мстислав выступал в качестве главного свидетеля и повествователя, потому как являлся не только старшим группы, отправленной с Ярославом и обозом, но и более опытным воином, повидавшим много сражений и имевшим свой взгляд на произошедшее событие. Остальные были внимательными слушателями и грозными судьями. Добрыня восседал, как обычно, на своём троне-кресле, волхв – у стены, на скамье, а рассказчик – на лавке, за столом напротив воеводы. Никто и ничто не нарушало их уединение. За дверями стояли дружинники, внутри помещения никого, кроме совещающихся, не было, только свечи тихонько потрескивали в своих подставках. Мстислав, выпив кваса, промочил просохшее от волнения горло, прокашлялся и начал рассказ.

– В пути мы были уже два дня, оставалось чуть более суток и прибыли бы на место, но видать не суждено. Ночь передохнули у леса, поутру выдвинулись дальше. Только начали выходить на большое поле, как птицы подсказали, что кто-то идёт. Так и получилось – с той стороны поля выехали степняки, насчитали их около тридцати, скорее всего передовой отряд или разведка. Они сразу же понеслись на нас, хорошо не все. Мы только и успели отвести телегу в лес, остальные оставили для прикрытия, отправили гонца и встали в линию. Тут же нас засыпали стрелами, первую атаку мы выдержали, потерь не было. А вот дальше пришлось уже тяжелее, слишком плотный поток стрел в нашу сторону, и появились первые раны. Если бы так продолжалось и дальше, то, думаю, всех положили бы. Отступить уже не успевали, да и гонцу надо было уйти подальше – степняки его вмиг догонят. Так что приготовились мы помирать, жаль без боя, а так хоть немного с собой врагов бы взяли. Вот тут-то и выступил вперёд Ярослав, предложил схлестнуться с самым сильным, вызвать на поединок. Мы уже воспряли духом, думали, что каждому достанется по вражине. Но ‘’странник’’ нас обломал, сказав, что как только убьёт поединщика, причём он был уверен ,что победит его, и побежит на Степь, нам нужно уходить и как можно быстрее. Вот здесь-то и появилась у нас надежда, что останемся живые, вот уж не думали о ‘’страннике’’, который справится не только с поединщиком, но и с основной силой Степи. А дальше пошли необычные дела. Ярослав переоделся в свои волчьи одежды, взял щит и копьё, произнёс что-то про лихо и про живых, которые не помрут. Потом так улыбнулся, что всем на душе стало спокойнее, как будто свет снизошёл к нам. Дальше ещё интереснее. Он ударил копьём в щит один раз, другой, третий, крикнул, подняв копьё: ‘’Русь!’’ И нас всех захлестнуло, мы ударили мечами в свои щиты и кричали: ‘’Русь!’’ От этого, вроде бы и простого действия, у нас просто необычайно прилила мощь и сила, захотелось рвануть на врага и порвать его голыми руками. И, я думаю, так и было бы, если б побежали на врага в этот момент. Вдохновение просто переполняло всё тело, энергия рвалась и требовала её выпустить на волю, разум отключился. Само Ярило осветило нам путь, и мы восхвалили его. Потом Ярослав пошёл вперёд, а мы прощались с ним, понимая, что победить такую силу нереально, а он взял всё на себя, взвалил эту непосильную ношу на свои плечи, оттеснив нас в сторону. Он шёл героически погибать за нас, чтобы мы остались живые, за Русь, чтобы она помнила его подвиг.

Я думаю, каждый хотел пойти с ним, встать плечом к плечу, но ноги будто приросли к земле от этого священнодействия, и нам пришлось только лишь наблюдать следующие чудеса. Ярослав дошёл до половины поля, вытянул руку с копьём, закричал: ‘’О-оди-ин!’’, и с копья сорвалась молния, ударила в небо. А потом…, похоже бог викингов услышал его – послышался гром его колесницы, Один дал своё благословение, молнией ударив в дерево. Дерево загорелось, осветило заревом всё вокруг, а потом так же неожиданно потухло. Это было так необычно и в то же время красиво, как будто два бога собрались вместе и наблюдали за нами. ‘’Странник’’ обернулся, поклонился нам, как будто отдавая честь и прощаясь. Мы, как могли, тоже поклонились, провожая его в последний путь. После чего, вот неожиданность, он поклонился степнякам и… превратился в берсерка. – Волхв с Добрыней переглянулись и продолжили внимательно слушать Мстислава. – Ярослав, перекинувшийся в могучего волка-берсерка, опять обратился с песней к богу, крикнул ему призыв и помчался на поединщика. А, Степь выставила немалого воина, вот как наш Вакула, тот с такой же лёгкостью крутил мечом, что даже мне его было бы не осилить. Мышцы так и перекатывались, сила просто пёрла из него и давила своей мощью. Но наш Ярослав, ставший оборотнем, просто снёс его. Это надо было видеть. Он взвился в воздух, метнул копьё, что там было дальше, я не понял, но не прошло и мига, как воин степей рухнул уже мёртвый. Похоже оборотень взял свою первую добычу, потому как выпрямляясь, он стал ещё больше, шерсть засветилась, пошли искры, а глаза… засверкали необычным светом, появились длинные когти. Волк-оборотень поднял кверху морду и… завыл. – Внимательные слушатели опять переглянулись. – Он так завыл, что от накатившего страха мы не могли и двинуться, а у степняков убежали лошади, кого-то скинули, а кого унесли с собой в лес. Его вою ответили со всех сторон стаи волков и подняли такой вой, что, наверное, в округе все звери сбежали, а птицы взметнулись в небо и улетели прочь. Надо отдать должное командиру степняков – не взирая на страх, он успел пинками и ором собрать своё оставшееся и оцепеневшее войско. Правда, когда волк ворвался в это стадо овец, по-другому никак не назовёшь, стал их резать направо и налево, только кровь брызгами разлеталась. И, опять их старший проявил чудеса храбрости и мужества, собрал-таки воинов, заставил их биться. Как ни силён был оборотень, но слишком много степняков собралось вокруг него, стал уставать и пропускать удары, а может сила берсерка заканчивалась. Вы же помните, что берсерки после боя лежат без сил, хоть режь их – не шевельнутся, словно младенцы, поэтому их после битвы охраняют остальные, кого они защищали. Мы быстро стали собираться и уходить по дороге, понимая, что финал битвы близок, а нам надо было выполнить пожелания Ярослава – сохранить жизни воинов. Напоследок, уже втягиваясь в лес отрядом, мы оглянулись и увидели, как оборотня подымают на копья, шкура и глаза потухли. Что-то в последний миг он нам сказал, а может показалось, но руку поднял, а потом поник и обвис на копьях. Мы поняли, что он умер, и быстро поехали в сторону городка, ни о каком завершении порученного нам дела даже речи не шло. Вот так погиб наш ‘’странник’’ – герой, которого толком мы и не знали.