Станислав Яхин – Становление. Серия «Волчий Пастырь». Книга вторая (страница 2)

– Да пока, вроде бы и нет ничего. Без железа и работа двигаться не будет. Пока по малому делаем наконечники для стрел, за большее не берусь – железа-то нет.

– Ладно, тогда бывай здоров. Будут новости – сообщу.

И Добрыня, попрощавшись с мастером, пошёл к плотнику и каменщику. У тех он пробыл недолго, только лишь наказал заканчивать все работы, не связанные с укреплением городка, побольше вбивать в землю столбов и засыпать, что есть под рукой – землёй, камнями, деревом, главное стены потолще и повыше. А во рву колья наставить, да кое-где рвы укреплять, чтобы не осыпались. Да, мастера и так знали своё дело, но – доверяй и проверяй. Дальше воевода пошёл искать кого отрядить на поиски людей для работы на болотах, а народу надо много: не только по болотам ползать, но и деревья на угли сжигать, температура-то для печей большая нужна. А добывать в болотах, та ещё морока. Надо, буквально, вычерпать из него, болота, грязь, точнее ил, в котором и была железная руда. Потом промыть, удалить грязь, песок, просушить. После чего смешать с дроблённым известняком, добавить глины и слепить окатыши; перевезти в печь, перемешать с углём, выжечь железо. Да и это ещё не железо, а крица, где много смеси, шлака. Далее раскалённую крицу ложили и ‘’выколачивали’’ из неё шлак, так сказать многослойная ковка, сварка, чтобы получилось хорошее железо, и то, во многих случаях, оно было мягкое и для выделки из него мечей не годное.

Поразмышляв, Добрыня обошёл всё-таки стены и ров вокруг городка. Вот здесь, у одной из стен, его и нашёл гонец.

– Воевода, погоди! – прохрипел он. Добрыня посмотрел в сторону гонца и узнал в нём одного из дружинников, посланных в помощь к отряду Мстислава, а именно – Могилу. Могила, весь в пыли, взмокший от пота, обессиленный, добрался до воеводы и склонился в поклоне. Увидев в каком состоянии гонец, а сзади начали подтягиваться другие вои, Добрыня почувствовал укол в сердце, и на душе стало нехорошо.

– Воевода, беда! – прохрипел Могила, потому что в долгой гонке к городку, наглотался пыли, и сейчас пытался через высохшее горло проталкивать слова.

– Воды, быстро! – скомандовал воевода, ему поднесли воды в кувшине, и он отдал гонцу, чтобы тот напился. Могила, с трудом переводя дыхание, попытался напиться, но вода не попадала в рот: руки тряслись, горлышко кувшина билось о зубы, и вода стекала по губам, шее, не попадая в рот. Через некоторое время Могила себя пересилил, и вода всё-таки попала по назначению. Видя нетерпение главного, он кое-как отдышался и проговорил уже более уверенно:

– Беда, воевода! Степь… Степь на нас напала.

– Где и когда? Да не молчи ты! – Добрыня от волнения даже не заметил, как уже тряс охранника, потом, глянув по сторонам на собиравшихся людей, взял себя в руки и более-менее спокойнее произнёс: ‘’Говори!‘’

– Нам уже оставалось дойти до места один день, как из леса выскочили степняки и напали на нас. Их было много, я видел до тридцати всадников, но может другие ещё подходили…

– Дальше! – опять нетерпеливо и грозно проговорил воевода.

– Меня сразу же, с двумя конями, отрядили скакать к вам предупредить. Это всё.

– Всё?!

– Ну, я думаю, что отряду не уйти живыми, вражина уже понёсся на конях в нашу сторону, и их было много.

– Не тебе об этом рассуждать! – гневно осадил гонца плохой вести Добрыня, но и сам понимал, что в этой ситуации, и правда, нечего думать о победе – силы слишком неравные. Он обессиленно заскрежетал зубами и сжал кулаки:

– Сколько ты добирался до нас?

– Чуть больше суток.

– И это с заводным конём. Да, нам уже не успеть. – проговорил воевода, а вои вокруг зашумели. – Тихо! Помогите Могиле добраться, чтобы передохнул! И, трое с заводными, быстро в ту сторону разведать что-да-как, но не нарываться на врага, ехать со всей осторожностью: один впереди, двое отстают, на всякий случай. В перестрелки и бой не вступать, не мне вас учить, всё-таки разведчики. Всё, вперёд! Остальные, расходимся и готовимся к бою!

Двое подхватили совсем обессилевшего гонца и повели в сторону детинца; другие, тоже время не тянули, побежали готовиться к схватке, а трое, отобранных в разведку охотников, помчались собираться в дорогу. Добрыня же, весь погрузившийся в мысли пошёл в терем, в зал совещаний, по пути сказав одному из дружинников, чтобы привели к нему Могилу, когда отдохнёт. Поднявшись в терем, он уселся на кресло-трон и опять погрузился в думы. Неожиданно дверь с другого входа распахнулась, и в зал вошёл главный ведун – Любомир. Ещё не совсем белые волосы распущены и стянуты на голове только лишь обручем с символами. Рубаха, под цвет волос, тоже была белая; на рукавах, вороте рубахи и по середине изображены фигуры зверей и чары, в руке – посох, на ногах высокие, расшитые узорами сапоги из мягкой кожи. Добрыня, подскочив, поклонился волхву: ‘’Любомир!’’

– Садись, воевода, садись. Будем думу думать вместе. Я понимаю, что воев ты уже отправил?

– Да, только что. Остаётся только ждать.

– И, что ты об этом думаешь?

– Пока не понимаю, что происходит и откуда здесь взялся большой отряд степняков? Может случайность, совпадение, а может и… кто-то предупредил?

– Да-а, больше вопросов, чем ответов. А, что думаешь о нашем ‘’страннике’’?

– Да откуда же я знаю? Вестей-то нет.

– Я не об этом. Вообще.

– Да, Чернобог его забери! Извини, Любомир, сорвался. Не знаю. Весь какой-то странный, всё время попадает в переделки, правда и выбирается… пока. А, что сейчас будет? Не знаю. Последний день так вообще учудил. Ты в курсе? – Добрыня посмотрел на волхва, и тот кивнул в ответ. – Этот необычный концерт. Нет, концерт хорош, никто не спорит. Но вот его поведение потом. Весь ужин хмурился, толком не ел, как будто что-то чувствовал. А, может и правда? – воевода опять вопросительно посмотрел на главного ведуна.

– На всё воля Перуна и Даждьбога, а для него – Хорса. – только лишь развёл руками и пожал плечами волхв.

– Ну да, ну да. На всё воля Перуна… – тихо, в думе, произнёс воевода. – А, в конце ужина, так вообще выдал. Спел такую песнь, как опытный сказитель, что у меня все в таверне и на улице замолчали, как будто на них чары наложили. После чего срывается с места и уезжает. Всё как-то странно. А. волхв? О, я ведь и не спросил Могилу, встретили они Ярослава или нет? Ещё одна загадка. Ну ладно, подождём, когда он отдохнёт, тогда и спросим. Хотя, если бы странника с ними не было, он бы сказал. А может и нет?

– Ладно, хватит голову ломать Добрыня. Будут новости, пошли весть, я к себе, в берлогу.

– Ну да, иди уже медведь-шатун. – проворчал воевода, но осёкся, взглянув на строгий взор с укором Любомира. Главный же волхв, согнувшись, как будто от непосильной ноши и бед, прошёл ко входу, открыл дверь и, вроде бы и вышел, а вроде исчез с глаз. Добрыня даже проморгался и тряхнул головой от наваждения, но волхва и правда уже не было.

– Вот же… – он прикрыл рот рукой и тише произнёс, – колодун.

Как только ‘’испарился’’ ведун, из комнаты появился Илья, уже весь одетый по дорожному.

– Ну что там у вас стряслось и отправляться мне в объезд земель?

– Да, что говорить. На обоз Мстислава Степь напала, причём, по рассказу гонца, в большом количестве, – на немой вопрос Ильи, – поболее тридцати всадников.

– Ого! Это уже интересно.

– Да, интересно, но не понятно, что дальше… А, тебе всё равно надо отправляться – вояк собирать. Ничего не понимаю. Рано ведь для Степи здесь появляться? – Добрыня запустил пальцы в бороду и задумался.

– Ладно, тогда поеду. – отвлёк его Илья.

– Давай. И, это… будь поосторожнее.

– Да не впервой, не боись, брат, прорвёмся. – произнёс Илья, подняв в прощании руку, и вышел, в проходе зацепив несущуюся Марфу.

– Ну, а тебе что надо? – схватился за голову воевода, увидев её.

– Что с ним?

– Да вы что, все с ума посходили? – уже в гневе, вставая с трона, прогромыхал он. – Пошла вон, на кухню! Распоясались совсем, никакого уважения к главе. Вон, я сказал! – Добрыня указал рукой на выход, и Марфа, фыркая, уже с блеснувшими от подступающих слёз глазами, выскочила обратно, при этом хлопнув дверью.

– Вот ведь… Точно, пора порядок наводить. А, может плетей ей всыпать? – выдохнул Добрыня и рухнул в кресло, потирая левую половину груди рукой.

Всадники, посланные на разведку, умчались, а городок зашумел и задвигался, как в улье. Заносили запасные стрелы и копья на стены, и складывали их в специальные плетёные корзины, набирали воду в большие бочки, подносили дрова и хворост к печам, чтобы успеть разжечь огонь и нагреть воды, если враг полезет под стены. В общем, всем нашлось дело. Тут и там раздавались команды кому куда чего нести. К вечеру суета затихла, народ стал разбредаться по хатам на отдых, а на стенах и воротах появились усиленные отряды стражей, зажигались факелы. А, на следующее утро примчался 1й вестовой.

Первые его встречали охранники у ворот, сразу же посыпались вопросы, на которые он отвечал: ‘’Едут’’. После чего вестник доехал до терема воеводы, спрыгнул с коня и взбежал по лестнице наверх. У комнаты воеводы он постучал в дверь, на возглас Добрыни открыл её и вошёл внутрь.

– Будь здоров, воевода! – произнёс вестовой, кланяясь.

– Докладывай, не тяни!

– Живы, едут назад, к обеду будут, двое с ними остались на всякий случай.