Станислав Войтицкий – Кто убил Ксению Шумейко? (страница 15)
– Едем через реку!
Устюгов подошел к Алдану и перестегнул ему наручники спереди. Нам нужна была его помощь.
Как только решение было принято, мне сразу стало легче. Действовать по плану всегда проще, чем продумывать план. Мы вытащили из машины все вещи – топливо, продукты, палатки – и положили на дно салона камни, чтобы повысить ее устойчивость. Дно реки было каменистым, и потяжелевшая «буханка» не должна была проваливаться, зато снижалось влияние течения.
Когда все было готово, ко мне подошел Устюгов – дать пару советов.
– Слушай, Максим. Течение сильное, тебя будет сносить, подворачивай машину чуть под углом к течению. Помни, что камни могут скользить. Двигайся медленно, но не останавливайся. Если чувствуешь, что не пройдешь, сдавай назад. Веревка, которую ты потащишь – это также и твоя страховка. Зацепишь ее с правой стороны. Течение толкает оттуда, так что направо не упадешь. Если, не дай бог, это случится, не паникуй. Вылезай из машины, обвяжись веревкой на животе и медленно двигайся назад – если упадешь, мы тебя вытащим. Если окажешься в воде, захочется сжаться и согреться, потому что будет очень холодно. Думай головой, и не делай так. Термический шок длится около пяти минут, затем гипотермия и тут уж как повезет, зависит от твоего физического состояния. Пять минут достаточно, чтобы спокойно выйти из реки, но не так, чтобы очень много. Не усложняй нам свое спасение. На всякий случай я разожгу костер.
Он по-быстрому собрал несколько толстых веток, облил бензином из канистры и поджег.
Все пожелали мне удачи, даже Завьялов. Я зацепил альпинистский карабин с веревкой за поручень салона со стороны пассажира. Закрыл решетку радиатора, снял ремень вентилятора, в машине включил пониженную передачу и заблокировал дифференциал.
Поехали…
Медленно, но уверенно, как танк, «буханка» вползла в воду, подгоняя перед собой волну. Еще на берегу я понял, что легко не будет – камни на дне реки были очень большими, отчего уазик здорово «козлил» – впрочем, как ему и положено. Камни в салоне с грохотом стучали и перекатывались. Я открыл дверь, надеясь внизу что-нибудь разглядеть, но вода была настолько коричневой и мутной, что дна совершенно не было видно.
Тогда я закрылся в кабине и с силой сжал руль. Да будь что будет. Лишь бы какой-нибудь здоровый валун не попался по дороге. Вода поднималась все выше. Что, если Алдан ошибся, и глубина здесь больше, чем машина сможет преодолеть?
Я разрывался между желанием дать по газам, чтобы скорее проскочить или дать заднюю, чтобы выползти, пока еще можно. Но я знал, что давить надо спокойно и равномерно. Я не допускал ошибок. Произошла просто нелепая случайность. Видимо, крупный и высокий камень выскользнул из-под переднего левого колеса, руль дернулся и кабина резко ушла вниз, после чего – а все произошло за несколько мгновений – моя «буханочка» с жалобным скрипом упала на левый бок.
Холодная вода – чертовски холодная вода – полилась в салон. Я выполз по креслам на правый бок машины, ставший ее крышей. Вода как будто смеялась надо мной, громко и раздражающе. Мои спутники в шоке застыли на берегу. Я поднял руку, извиняясь перед ними.
Устюгов махнул мне рукой и показал на веревку. Я отстегнул карабин от поручня и обвязал ее вокруг себя. Собравшись с духом, я спрыгнул в воду. Боже, какая же она была холодная! В этом месте река была мне по пояс. Все тело возмущающе заныло, сердце бешено застучало, разгоняя стремительно остывающую кровь, а мышцы ног просто мгновенно задервенели.
Большим усилием мне удалось успокоиться и начать движение назад. Я тщательно прощупывал ногами дно, камни были довольно скользкими, а течение постоянно норовило опрокинуть меня и унести вниз по реке, играясь, как веткой.
Мои товарищи держали веревку вместе, постепенно сматывая ее по мере моего продвижения. Так они и стояли на берегу – Завьялов, Алдан, Резцова и последним Устюгов, когда кто-то из них резко дернул веревку на себя, я не удержал равновесие и упал в воду.
VIII
Первое, что ждало меня после пробуждения – ужасная головная боль. Просто ужасная. Холода, как ни странно, я не чувствовал, так, легкий озноб. Я помнил отдаленно, как цеплялся руками за дно и старался вынырнуть за порцией спасительного воздуха. Видимо, надолго меня не хватило.
Я испуганно поднялся, но приступ головной боли остановил мою прыть.
Я ненавидел, когда начинал разговаривать сам с собой. В отличие от других людей, это происходило помимо моей воли. Я частенько так делал после травмы головы, но в какой-то момент времени я смог подавить собственный голос в своей голове.
Замолчи. Не сейчас.
Я пощупал руками голову и понял, что она забинтована. Рядом со мной горел костер, и тут же сидел Устюгов.
– А, проснулся, – сказал он.
– Сколько я спал?
– Почти не спал. Часа два, – ответил Устюгов, внимательно глядя на меня.
Число «два» я представил легко.
– Недолго, – с облегчением сказал я.
– Не паникуй, я тебе все расскажу. Сначала хочу понять твое состояние. Сколько пальцев?
Он показал небольшое количество пальцев на каждой из рук. Я последовательно выкинул из кулака их суммарное количество. Одна раскрытая ладонь означала число «пять».
– Пять.
– Рад, что ты в норме. А теперь скажи мне, пока сон еще не забыл – как он это делает?
– Я не понимаю.
– Ты во сне кричал «я знаю, как он их убивает». И как?
– Я не помню. Мне ничего не снилось.
– Ясно. Жаль.
Устюгов вздохнул и стал рассказывать:
– Когда ты упал в воду, Завьялов резко бросил веревку и бросился к оставленным на берегу вещам. Я подумал сперва, что он просто запаниковал и крикнул другим, чтобы они продолжали тебя тащить. Течение снесло тебя довольно сильно, дорога была каждая секунда. Но потом я сообразил, что среди вещей лежит оружие – «мосинка» и двустволка. Я бросил веревку, и развернулся. Это меня спасло. Завьялов стрелял из винтовки. Стрелял он метров со ста, так что пуля легко прошила и Алдана, и Резцову. Я успел снять с предохранителя и дать очередь до того, как он передернет затвор. Кажется, я ранил его в плечо и грудь, но все происходило так быстро, что я не успел толком сообразить. Он не бросил оружие и кинулся в прибрежные кусты. Я хотел взять его живым и не стал добивать. Побежал было догонять, но понял, что он ранен, и я его достану в любом случае. Так что я быстро вернулся к реке и вытащил тебя. Повезло, что откачал. Я переодел тебя в сухое – то, что было.
Он бросил взгляд на Эрхана, лежащего неподалеку.
– Скажу ему «спасибо», и не только за «горку». Уже умирая, он обернулся вокруг веревки так, чтобы удерживать тебя своим телом, как якорем. Иначе веревка бы размоталась, и я тебя не вытащил.
Рядом с ним лежала и Резцова.
На груди у обоих были кровавые потеки, примерно на одном уровне. Похоже, Устюгов не соврал. Милиции надо доверять на слово.
Устюгов подошел ко мне и протянул какую-то таблетку и кружку с водой, чтобы запить.
– Что это?
– Первитин. Или метамфетамин. Последняя таблетка. Не думал, что они пригодится. Это наркотик, но изначально применялся, как боевой стимулятор. Повысит твой болевой порог, снизит усталость, увеличит реакцию. Не отказывайся, в твоем состоянии это необходимо.
Ну не знаю… Я не употребляю наркотики.
Почему?
Я кивнул Игорю и принял.
– Скоро подействует?
– Скоро. Ты поймешь. Как думаешь, куда он идет? – спросил Игорь.
– В ту сторону закрытая шахта. Больше тут ничего нет.
– Насколько она далеко?
Это был довольно сложный вопрос для меня. Карта осталась в машине, и пришлось ориентироваться на память, да и еще и с расчетами. Я растопырил пальцы. Предположим, что дорога от поселка до моста – это десять пальцев. Тогда от моста до шахт… Один или два пальца.
– Недалеко. Примерно одна десятая от дороги между поселком и мостом. И еще половина от одной десятой.
– Держи, – он протянул мне двустволку. – И вставай. Нам над догнать его. У него фора три часа.
Я оперся на ружье, как на костыль, и с трудом поднялся. Голова продолжала болеть, но уже не так сильно.
Мы пошли вдоль реки, отслеживая Завьялова по следам и каплям крови, которые он оставлял на своем пути. Очевидно, он не мог уйти далеко. Через какое-то время мы свернули в лес. Дорога шла неподалеку, было непонятно, почему Завьялов ей не воспользовался, а предпочел продираться по лесу. Я беспокоился о нашем положении, опасаясь засады. В конце концов, у него точное дальнобойное оружие, а у нас гладкоствольное ружье, которое не может бить далеко и автомат, который не может далеко попасть.
Тогда почему он завел нас в лес?