Станислав Войтицкий – Чудо, тайна и авторитет (страница 15)
Щедро лью перекись и плотно забинтовываю, запоминаю время. Главное – не допустить заражения.
Цок-цок-цок…
Возвращаюсь в комнату сестры, решаю порыться в комоде и столе. Вдруг, отыщется дневник, девочки любят его вести. Всегда интересно заглянуть в сокровенное другого человека. Дневника не находится, зато мне попадается ее выпускной альбом. Открываю, рассматриваю лица, читаю имена… Пытаюсь угадать, кто из них может быть ее тайным воздыхателем. Точнее, объектом воздыхания.
Накрывают воспоминания. Кое-какого имени здесь не хватает. Одна жгучая прелестница, познакомился на дискотеке, а потом узнал, что она из класса Наташкиного – мир тесен. Сейчас немного стыдно, что с малолеткой мутил, но тогда я и сам был не сильно старше – только после армии. Ох, и горяча девка была, без тормозов, быстро до койки добрались. Но и характер у нее был соответствующий. Бывают такие – вроде натуру сучью сразу видно, а удержаться все равно невозможно, так и тянет. Слишком уж красивая и умная, стерва. Требовательная, высокомерная. Впрочем, я ей быстро надоел… оно и к лучшему, учитывая, кто у нее батя оказался.
Закончила она плохо. Жаль… А в школе не стали альбом выпускного класса портить фотографией с черной ленточкой.
Урчанием о себе напоминает голодный желудок, возвращаю альбом на место. Опробуем Наташкин борщ… Открываю холодильник. Да уж, с едой негусто. Из мясного только шмат голого сала, без прослойки. Может, и правда курицу из морозилки пожарить? Решаю не портить продукт и попросить сестру приготовить вечером. Разогревая себе борща, нарезаю бутерброды с салом – закусить.
А вообще ничего она готовит. Я в этом плане неприхотливый – если хозяйка нормально делает борщ, значит, меня устраивает. Ухмыляюсь – что значит «устраивает», это моя сестричка, в конце концов, куда я от нее денусь?
Чай приходится пить голый – в доме ни конфет, ни шоколада, ни печенья. Ну и ничего страшного – я не барышня, чтобы сладеньким объедаться.
Поев, решаю устроить себе послеобеденный сон. Рановато, но, в конце концов, вчера не спал сутки, глаза так и тянут закрыться. Завожу будильник на электронных часах с яркими зелеными цифрами, укладываюсь на диван, закрываю глаза.
Цок-цок-цок…
Ах да, конечно. Встаю, закрываю дверь в зал. Вроде тихо… Но ощущение обманчивое. Заглушенный было звук часов начинает нарастать как по волшебству, не давая нормально уснуть. Вскоре он воспринимается как грохот.
ЦОК-ЦОК-ЦОК…
Матерюсь, встаю, иду в коридор и снимаю чертовы часики со стены, извлекаю из задницы проклятого аппарата здоровенную батарейку… И через минуту вставляю обратно. Уж лучше это проклятое «цок-цок-цок», чем тишина.
Странное ощущение. Когда часы умолкли, я внезапно познал настоящую, мертвую тишину. В любом, самом темном лесу что-то шуршит, дует ветер, скрипят деревья. Город может замолкать – по ночам, в тихих окраинных районах. Но здесь, при сером дневном свете эта тишина кажется мне оглушительной посреди пустой квартиры пустого подъезда… дома тоже пустого, скорее всего.
Все, теперь я не могу от нее никак отделаться, и звук часов не помогает. Иду на кухню и снова втыкаю проводное радио в розетку. Теперь новости не вызывают у меня отвращения. Приехали, докатился.
Но его бубнеж оказывается удивительно успокаивающим.
Планирую прикорнуть пару часиков…
Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал… Наверно, глупо было думать спрятаться, но на первый взгляд Доброе для этого прекрасно подходило.
Эта ошибка могла дорого стоить и не только мне.
Послеобеденный сон завершился не очень хорошо – визитом крайне нежданного гостя. Когда не надо, милиция может быть весьма профессиональной – меня нашли очень быстро. Впрочем, чего я ждал, скрываясь у родственницы?
Теперь я сижу на диване в шортах и майке-алкоголичке и мрачно смотрю на ворсистый ковер у своих ног. Наглый мусор стоит на нем в грязных ботинках, не удосужившись… не знаю, переобуться. Глупо, конечно, с хрена ли ему переобуваться? Ну и я тоже хорош – открыл дверь спросонья, думал, Наташка вернулась. Похоже, она еще на работе – но это и к лучшему.
– Рубцов Евгений Михайлович? – спрашивает мент. Я не отвечаю, он начинает злиться. – Я знаю, что это ты, но мне надо, чтобы подтвердил.
– Понятые где?
– Грамотный, да? Это о многом говорит.
– Имею право не отвечать.
– Все вы, подонки, о правах вспоминаете, лишь когда это лично вас касается. Рассчитываешь что-нибудь придумать до выяснения? – ухмыляется мусор и внезапно, без размаха, пинает меня в забинтованное бедро. Громко вою, обкладываю его матом. Когда боль отступает, спокойно поясняю ему причину болезненного крика:
– Сука легавая! Рана же вскроется!
Со страхом смотрю на маленькое красное пятно, растекающееся под бинтом.
– Какая рана? – невозмутимо спрашивает мусор. – Пулевое, что ли? На стрелке получил? А почему мы не в больничке?
В ответ молчу, и он повторяет вопрос об имени. На это раз киваю, стиснув зубы.
– Молодец, Рубцов. Впредь так и веди себя – адекватно и разумно. Не заставляй меня прибегать к насилию. И тогда разойдемся миром, еще будешь меня добрым словом поминать.
Вот уж сомневаюсь.
– Меня зовут Егоров Константин Игоревич. Тебе лучше звать меня «товарищ лейтенант». Не мусор, не мент и не легавый. Избегай обидных слов и учись разговаривать по-русски, тупой утырок. Я напомнил бы тебе про ответственность за дачу ложных показаний, но ты и так прекрасно все знаешь.
– Дай хоть оденусь, – бурчу я. Злобно добавляю с кривой ухмылкой. – Товарищ лейтенант. Мальчик молодой.
Я знаю, что в песне был «младший лейтенант». Мне просто хочется его как-то поддеть. Звучит по-детски, конечно.
– Не надо тебе одеваться. Я тебя забирать не собираюсь, Рубцов.
Поднимаю голову. Странный он какой-то.
– Я про тебя все знаю, – говорит Егоров. – Где родился, где жил, как до жизни такой докатился. Член организованной преступной группы. В Энске ваших называют «шурави», потому что много «афганцев». Что там на тебе? Рэкет, хулиганство…
– Не пойман – не вор. Если есть что – предъявляй.
– Да нахер ты мне нужен, неуловимый Джо? Слишком уж ты мелок. Когда-нибудь влетишь по-крупному, тогда и сядешь, далеко и надолго. Но это будет потом. Знаю, что на пулю ты нарвался по молодой дури. До мокрого не дорос – кишка тонка. В банде погоняло у тебя «Жемчуг» – в честь сестры выбрал, что ли? Вот же ты тупой… Кстати, о сестре…
– Не впутывай ее. Она ни при чем.
– Ну, не знаю. Укрывала от правосудия преступника…
– Ничего не знала она. Я сказал, на сук напоролся в лесу.
Сжимаю губы от досады – глупость какая. Но соскакивать поздно.
– На каких сук? – ухмыляется лейтенант. – Не отвечай, я знаю, что на молоковских. Знаю, что вы хотите ответить за наезд очень жестко. Замочить настоящего вора – шаг весьма рискованный. Интересно, откуда я про все это знаю?
– Без понятия.
– Странно. Ты же мне и рассказал.
– Не было такого! – возмущаюсь, а он только ухмыляются.
– Но ведь звучит правдоподобно. Как думаешь, Салман мне поверит? Смотри, сколько у меня рычагов давления – твой бригадир, который не простит предательства. Сестричка твоя, мама, что ждет сына-лоботряса. Как узнает она от родной милиции правду о своем единственном сыне – может и сердце отказать. Не пытайся показать, что тебе все равно – раз ты так скрыть старался.
Молчу. К чему он ведет, уже понятно.
– Но мы ведь можем договориться, да? – спрашивает Егоров.
– Что ты от меня хочешь?
– Вот это уже деловой разговор. На ваши энские разборки мне наплевать. У меня здесь своя вотчина и своя работа. Свои проблемы. Вот помог бы мне какой-нибудь сознательный гражданин…
– Я не буду крысой и пацанов не сдам.
Егоров вздыхает.
– Рубцов, может, ты заткнешься и придержишь при себе свои ценные умозаключения? Не нужен ты мне и пацаны твои не нужны. – Лейтенант достает из кармана небольшую фотографию и протягивает мне.
На фото запечатлен мальчик лет шести-семи. Какой-то грустный, забитый.
– И что? – спрашиваю я, возвращая снимок.
– Оставь себе, пригодится. Мальчика зовут Юрий Дивов. Его похитили. Есть сведения, заслуживающие доверия, что его удерживают в Добром. Мне нужно его найти.
– Ну, удачи, – говорю. Думаю про себя – мне, конечно, жалко паренька, но я-то здесь при чем?
– Ты совсем тупой, Рубцов? Ты его найдешь.
Какая уверенность… Я не люблю, когда на меня давят.
– Я похож на следака?
– Придется найти в себе скрытые способности, Жемчуг. Не поможешь мне – я тебе тоже не помогу.
Больно мне нужна его помощь. Но я понимаю, чем обернется несогласие.