Станислав Смакотин – Немой пророк (страница 4)
- Ма-а-а-мина! - размазывая слёзы по щекам, всё же находится она.
- А где мама? - спрашиваю я, едва удерживаясь на ногах и оглядываясь в поисках упомянутой.
- Здесь мама! - неожиданно басит позади мужской голос.
И чья-то рука резко разворачивает меня к себе.
Признаться, я не люблю грубость. И неважно - в пятом я годе, или шестнадцатом. Две тысячи, в смысле. Особенно надо сказать не люблю, когда в этот миг прижимаю к себе едва не затоптанного толпой ребёнка. Поскольку, развернув меня, рука разворачивает вместе со мной и девочку. И потому действую, не раздумывая. Как сделал бы в своём времени, да где угодно:
Перехватив руку за локоть, в захват, я с силой её заламываю - точь-в-точь, как учили в детстве, в спортшколе. Да так, чтобы кости у хулигана хрустнули! Спасибо тренеру Василичу - давал нам азы самбо, всё на уровне рефлексов сохранилось!
Громкий стон с треском рвущегося пиджака говорят сами за себя - хулиган оказался явно не готов к подобному развитию событий! А вот, будешь знать, как беспредельничать... А кто это у нас, кстати? Ага, тот сюртук, которому вмазал, когда ребёнка из-под его ног доставал! Ну, тогда вдвойне поделом!
Удерживать в захвате стонущего скандалиста одной рукой, а в другой держать ребёнка весьма проблематично. И потому я, набрав в лёгкие воздуха, изо всех сил гаркаю во всю мощь:
- Чей ребёнок, граждане?!!!..
- Доченька, милая!..
- Мама!!!
Возникшая сбоку дама немедленно выхватывает у меня свою кровинку. Злобно покосившись и что-то пролопотав, мигом исчезает в начинающей редеть толпе. Так, одна проблема решена! Остаётся всего-ничего: отпустить распоясавшегося дебила и найти Мищенко. Дебил, к слову, судя по звукам, кроет меня на чём свет стоит, но теперь можно отпускать. Будет уроком... Ослабив хватку, я позволяю тому вырваться.
- Вы!!! - на меня устремляется взгляд ненавидящих глаз с раскрасневшегося от натуги лица в щегольских рыжих усиках. - Вы мне ответите!..
Котелок беспредельщика съехал набок, рукав сюртука держится на честном слове и двух нитках - хорошо я его приложил, нечего сказать! Но грабли больше не распускает, видно, урок усвоил. И чо дальше-то?! Что делать-то станешь? Я ж тебя уделаю на раз-два, только сунься? Всё же, нахожу в себе силы выговорить относительно интеллигентно, соответственно времени на дворе:
- Я вам, товарищ, уже ответил. Вопросы йе?
- Князь Оболенский. Михаил Владимирович. С кем имею честь? - тот церемонно делает шаг назад. Благо, народ схлынул и есть куда. Лицо сюртука, кажется, вот-вот взорвётся от ненависти. Ну, тоже понимаю - провести в такой позе с полминуты, да ещё на глазах публики... Я б со стыда сгорел! Но опять же - сам виноват, грубить нефиг!
Вот это поворот! Целый князь! Не падайте духо-о-о-о-ом... Корнет... Оболенский! Поручик Голицын, налейте вина... Ни фига себе! Вот время было - кому руку ни заломай, всё легендарная фамилия!
- Поручик по адмиралтейству Смирнов. Вячеслав Викторович! - несколько ошеломлённо представляюсь я, разглядывая героя завывательного хита Малинина.
Вокруг нас уже образовалась порядочная кучка зевак. Остальные, не успевшие захватить и отстоять извозчика, понемногу присоединяются, увеличивая аудиторию.
- Поручик... Сдаётся мне, вы понимаете, что мамочка крайне дурно вас воспитала? Мужицкие манеры и сукно на ваших плечах - несовместимы. Я про ваш мундир, дражайший! Хотя, откуда вам это понять?
Стервец явно работает на публику. И не зря, надо сказать - вокруг слышны первые смешки. Вот, что за напасть - всегда теряюсь в таких ситуациях!!!
- Снова нарываетесь? - тихо отвечаю я, сжимая кулаки.
- А что, по-серьёзному трусите? Поручик, вы не в деревне, забудьте её, здесь столица! - насмешливо и нарочито громко смеётся он, надвигаясь на меня. - Кулаками махать езжайте-ка в свою Сызрань!
И тут Сызрань... Никогда не понимал, что несчастный город такого сделал, чтобы употреблять его как бескультурное нарицательное! Ну, город, ну, на Волге... Додумывать времени нет: кровь бросается мне в лицо, и плохо понимая, что делаю, я кладу руку на кобуру. Публика вокруг мгновенно расступается, стихнув.
- Тише, тише... Господин поручик, не здесь и не сейчас! - всё так же насмешливо, но уже тише произносит Оболенский. - Куда к вам прислать доверенных лиц? Адрес?
- Адрес?..
- Ну да, да, поручик, адрес! То место, где вы обитаете, дражайший! Представили себе? Улица, дом... Забыли? Или, хотите решить дело чести через офицерское собрание?
Я замираю в полном ступоре. Поскольку где мы остановимся, я не помню! А зачем ему адрес-то? Что за вопрос? И только сейчас до меня начинает доходить: так он же, чёрт возьми, меня вызывает! Дуэль, что ли?!..
Видя моё замешательство, князь состряпывает участливое лицо:
- Несчастный флот!
Вокруг вновь слышатся смешки. Вдохновлённый реакцией публики, тот продолжает, картинно жестикулируя:
- ...О сколько бед тебе досталось, когда в тебе такие...
Закончить про наличие бед во флоте тот не успевает, поскольку за спиной раздаётся знакомый голос:
- Господин поручик не будет с вами драться, господин Оболенский... И попрошу вас прекратить балаган. Господин поручик, идёмте!
При виде генеральского мундира гопота, носящая княжеский титул, затыкается. Лишь насмешка в глазах говорит лучше любых слов. Насмешка, так хорошо знакомая любому мужчине: ты просрал, лузер, а я на коне. Самец я, йо-хоу!!! А посему - вали отсюда, чмо.
Почти механически я разворачиваюсь, оставляя за спиной довольного князя и не менее довольную публику. Следуя за генеральским мундиром и с каждым шагом удаляясь от места унижения, я почему-то вспоминаю детство. Вот так же точно мама, наверное, забирала меня со двора, уводя от хулиганов! Забирала и вела домой, под крыло - слёзы вытереть да сопли убрать. Наверное, так и надо - я ведь важная персона, знаток будущего... А Мищенко, стало быть, мама?!..
Взрыв хохота за спиной заставляет меня сжать кулаки. Кажется, я различаю даже пару произнесённых вполголоса слов: это 'гувернантка' и 'мальчик'. Кровь бросается в лицо и я останавливаюсь.
- 'Гранд Европа'! - развернувшись на каблуках, мигом вспоминаю я название гостиницы. - 'Гранд Европа', слыхали?..
Плевать на всё, будет тебе дуэль! Хочешь - давай!
- Господин поручик хотел сказать, 'Гранд отель Европа'! - выйдя из-за моей спины, становится рядом генерал.
- С кем имею честь? - Оболенский подходит ближе.
- Генерал-адъютант Его Величества Мищенко. Павел Иванович.
Фамилия производит впечатление мгновенно. Смешки вокруг сразу прекращаются, и в наступившей тишине генерал отчётливо чеканит:
- И не позднее шести утра, господин Оболенский! Мы с господином поручиком ожидаем ваших секундантов.
В номере гостиницы, освещённом, за отсутствием электричества свечами в изысканном канделябре, углы теряются в кромешной тьме. Многое, наверное, могут рассказать эти углы - 'Гранд отель Европа' весьма популярное место! Тут наверняка останавливался Достоевский, возможно, кстати, работая над своими 'Бесами'. Не исключено, обдумывая тот или иной поворот сюжета, даже выхаживал из угла в угол в этой самой комнате, представляя в своих фантазиях несчастную Рассеюшку... Хотя, чего там фантазировать - достаточно свернуть с Невского и пройти пару кварталов, вглубь города. А быть может, сюда приезжал и Гоголь, также меряя шагами пространство. И кто знает, его 'Мёртвые души' - не здесь ли зародились? Возможно, что и так. Но сейчас по этому номеру из угла в угол нервно вышагиваю я, под укоряющим взглядом генерала Мищенко.
Всё решилось достаточно быстро - уже спустя час после заселения к нам в дверь постучался секундант Оболенского, гвардейский поручик. А спустя два убывший с ним генерал явился обратно, хмуро, поставив чемоданчик с дуэльными пистолетами у шкафа и усевшись в кресло. Коротко пояснив, что оружие куплено, место условлено. И что завтрашним утром мне действительно предстоит стреляться с князем Оболенским. Задирой и местным Питерским дуэлянтом - вот, угораздило же, ей-богу? Это ещё полбеды. Как выяснилось со слов Павла Ивановича, князь Оболенский является адъютантом не абы кого, а, собственно, дяди царствующего императора. Того самого Александра Михайловича, или Сандро, что допрашивал меня во Владике! Вот и не верь после этого в совпадения. Странная штука, моя судьба здесь - даже случайные встречи оказываются словно кем-то спланированными. Вопрос - кем...
Сделав очередной круг и остановившись у портрета Багратиона, я нарушаю тягостное молчание:
- Павел Иванович, может, всё-таки послушаете? Давайте я всё же расскажу, пока есть время?
- Нет.
- Почему?
- Потому что, господин Смирнов, всего вы мне всё равно рассказать не успеете, а я - всё равно не запомню. Да и сами представьте, что я скажу Его Величеству в случае вашей смерти? Сопровождал, мол, человека с пророческим даром, а его пристрелили по дороге, на дуэли? Думаете, что говорите вообще?! - недовольно теребит седой ус генерал.
Я останавливаюсь, будто вкопанный. Неприятная догадка шилом пронзает мозг:
- То есть, если завтра я буду убит?..
- Не завтра, господин Смирнов, а уже сегодня. На часах четверть второго, секундант князя Оболенского прибудет в шесть.
- Ну, сегодня, то вы-то что?..
- Что, что... Вынужден буду пустить себе пулю в лоб, а вы что думали?