Станислав Смакотин – Немой пророк (страница 38)

Когда закрывается дверь, Император некоторое время молча меня оглядывает - китель со следами крови, разорванная сорочка... Наконец, он первым нарушает молчание:

- Я знаю, что случилось. Примите мои соболезнования и...

Я перебиваю его на полуслове:

- Я здесь не за словами утешения, Ваше Величество. Я принёс вам средство от вашей скорой смерти. Вы останетесь живы, если прямо здесь и сейчас выполните мои условия. В противном случае вас, полагаю, ожидает судьба господ, о которых мы говорили вчера. И вам останется только ждать.

- И каковы же ваши условия, господин Смирнов? - пристально смотрит он на меня.

Утопающий, кажется, осознал, что схватился за прочное, сухое бревно. Однако, пока не знает, что бревно горит жарким, обжигающим пламенем. Удержаться на нём - требует силы, воли и мужества. И плевать мне в эту минуту, что я вру. Точнее, говорю ему не всё:

- Мои условия таковы. Первое: прямо здесь и сейчас вы составляете и подписываете отречение от престола в пользу сына. Второе: здесь и сейчас вы составляете, и подписываете указ о конституционной реформе, которая должна пройти в течение полугода с момента подписания вами. И, третье... На время реформы вы назначаете регентом Петра Столыпина. Романовы должны уйти от непосредственного управления страной. Я всё сказал.

Сколько длится молчание, я не знаю - секунду, минуту, час... Вечность? Время с момента взрыва течёт совсем по-другому, и я коротаю его, глядя себе под ноги. Ничто другое меня больше не интересует. Тишину нарушает звук выдвигаемого ящика стола. Слышен шелест бумаги и спокойный голос Императора заставляет меня поднять взгляд:

- Заявление ваше напоминает, уж простите меня за прямоту, грубейший шантаж, господин Смирнов. Недостойный помыслов, и тем более уст благородного, воспитанного человека. Поддаться на который было бы верхом слабости для любой, хоть сколь-нибудь уважающей себя личности. Уж не знаю, все ли у вас в будущем столь не отёсаны, либо вы, господин Смирнов, уникальный случай... - произнося эти слова, Николай читает какой-то текст, подперев рукой подбородок.

- Однако я верю в Провидение, и коль судьба выбрала именно вас для такого чуда, как перемещение в прошлое, а вы стоите здесь, передо мной, я готов продолжить с вами беседу.

Император переворачивает страницу, продолжая изучать строчки документа. Когда он дочитывает до конца, то погружается в себя, о чём-то глубоко задумавшись. Большие напольные часы глухо отбивают десять раз. И тут же, вторя им, столько же стукают миниатюрные с ангелочками, стоящие на столе хозяина кабинета. Выйдя, наконец, из размышлений, Николай, словно опомнившись, аккуратно складывает листы вместе, разглаживая края. После чего, чуть помедлив, кладёт их на край стола с моей стороны.

- Эту бумагу, господин Смирнов, я составил достаточно давно... - прижимая листы ладонью, будто страшась, что их подхватит сквозняк, он неотрывно смотрит мне в глаза. - Составил на следующий же день после нашей с вами первой беседы, что состоялась в месяце августе. Составил и убрал в стол... И знаете почему, господин Смирнов, я не проставил на ней ни даты, ни подписи?..

Осторожно, двумя пальцами взяв, он протягивает мне какой-то документ.

- Прочтите сперва, конечно... Берите, вам будет интересно!

Шагнув вперёд, я принимаю листы. Развернув, начинаю читать:

'Судьба России, благо народа, всё будущее нашего дорогого Отечества требуют проведения важных государственных реформ. В эти неспокойные времена в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения блага и, в согласии с Провидением и совестью, признаём Мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с Себя Верховную власть. Передав её избранникам народа Российского, в чём заповедуем их править делами государственными в полном и нерушимом единении с совестью, благими намерениями и заповедями Божьими...'

Даже несмотря на внутреннее состояние, я изумлённо подымаю глаза:

- Это ведь текст отречения?!.. Вы отрекаетесь от престола?

- Читайте дальше, господин Смирнов... - устало произносит Николай Второй. - Читайте, после чего я объясню вам, почему не поставил ни даты, ни подписи.

Далее следует длинное положение об отмене четырёх выборных курий и утверждении всеобщих, с тайным голосованием, выборов... После чего огромный абзац о формировании правительства с помощью основных парламентских фракций...

Опустив листы, я перевожу взгляд на Николая:

- И почему, Ваше Величество, вы не поставили ни подписи, ни даты?

Грустно усмехнувшись чему-то про себя, Император отвечает:

- Потому что, господин Смирнов, в такой огромной и малообразованной стране, где едва ли не каждую неделю от рук террористов гибнут губернаторы и генералы, как и сегодня здесь, в Царском Селе... Проведение в гигантской Империи столь масштабных реформ без предварительной подготовки будет подобно взрыву вулкана... Вчера вы рассказывали мне о том хаосе, что произошёл после моего отречения в феврале семнадцатого года. Готовы ли вы предсказать, что подобного не случится, если я подпишу его сегодня? Завтра? Послезавтра?

Взяв обратно бумагу, Николай кладёт её перед собой, прижимая сверху пресс-папье.

- Проект Конституции, господин Смирнов, готовится уже два месяца, и на днях должен поступить на высочайшее, моё, утверждение. Петру Ивановичу, назначенному недавно премьер-министром, я дал полную свободу действий. Третьего дня он предоставил мне проект свода законов, касаемый собственничества земель крестьянами. Насколько я знаю, сейчас он работает над судебной, образовательной и военной реформами. Теперь что касается ваших угроз мне...

Встав из-за стола, Николай медленно подходит к окну, повернувшись спиной и сложив руки на груди.

- Многие, я знаю, считают меня мягким и легкомысленным. Однако, не забывайте - во мне течёт кровь отца, и предок мой, Государь Николай Первый... - он не договаривает. - Откровенно говоря, господин Смирнов, стоит мне в данный момент лишь щёлкнуть пальцами, и с вами мы больше никогда не встретимся. Но я уже сказал о Провидении, и лишь поэтому вы до сих пор здесь. - развернувшись на каблуках, он подходит ко мне в упор.

- Сегодня, насколько я знаю, вы потеряли будущего тестя, и я вам весьма сочувствую и сопереживаю вместе с вами - я весьма ценил и уважал светлой памяти Алексея Николаевича... Царствие Божие этому замечательному человеку. Но это ни в коей мере не даёт вам права разговаривать с Императором в таком тоне, господин Смирнов...

Последние слова я почти не слушаю - гнев пеленой заволакивает мне глаза. Еле сдерживая себя, я бормочу сквозь зубы:

- Вы забыли произнести имя ещё одного убитого сегодня человека... Вместе с генералом погибла Елена Алексеевна Куропаткина, фрейлина Её Величества... Моя невеста. Или, эти мелкие подробности не стоят упоминания в устах монархов?!.. - глаза мои горят огнём.

Отступив на шаг, Николай удивлённо вскидывает брови:

- А вам разве не сказали? Госпожа Куропаткина жива и находится в данный момент под присмотром господина Боткина: насколько я уяснил из доклада, у сударыни фрейлины Её Величества средней степени контузия и несколько лёгких ранений вскользь. От основной массы осколков её закрыло тело отца...

Пол под ногами начинает качаться, а мир вокруг вдруг покрывается мелкой рябью. Не в силах устоять на ногах я теряю равновесие и опускаюсь на пол. Быстрые шаги рядом, и к моим губам бережно прикасается стакан.

- Выпейте, быстрей!

Горло обжигает нечто очень крепкое и я закашливаюсь. Жадно сделав несколько глотков, хриплю:

- Вы мне сейчас не врёте?..

- Господин Смирнов! Вы снова забываетесь? Не 'вру'... Вы сказали о средстве спасения... Каково же оно?

Но, мне сейчас не до каких-то там императоров... Жива! Лена!!! Родная, милая моя!!! Да как же я-то, я-то не разглядел?.. Оставил тебя там?.. Не прощу себе никогда...'

'... - Сдохни, душегуб! - раздалось в утренней тишине.

И генерал Куропаткин, совсем как Витте тогда, в вагоне, сделал неловкое движение, пытаясь поймать брошенный в открытое окно свёрток...

В следующий миг тело моё, вместе с осколками вылетевших стёкол, отбрасывает назад мощнейшей взрывной волной...

Очнувшись на камнях, я инстинктивно попытался встать на четвереньки, удалось лишь со второго раза... Сел, обхватил руками голову, пытаясь осознать, что произошло... 'Нет-нет-нет, такого просто не бывает... Это всего лишь кошмарный сон и сейчас я проснусь в своей кровати... В реальности не должно, не может такого случиться с моей... Главное, не смотреть туда, и всё сразу станет хорошо!..'

Раздался женский крик, за ним ещё один... Топот ног вдали...

Я заставил себя поднять голову.

На месте, где стоял 'Мерседес' дымился остов когда-то блестящего, синего автомобиля... Автомобиля, в который минуту назад села моя женщина... Это не сон.

Вскочив, бросившись туда, где только что находилась пассажирская кабина, я с нечеловеческим усилием рвал и рвал на себя куски металла, бывшие когда-то задней дверью. Рвал, рыча сквозь зубы, боясь заглянуть в проёмы окон... Рвал и что-то кричал, дёргая не поддающийся металл. А когда всё же заглянул, увидел лишь грязно-красное месиво... Где редкими вкраплениями цвета неба, которые не успела ещё поглотить копоть с растекающейся кровью, выделялось праздничное, надетое по случаю помолвки и знакомства жениха с папой, кружевное платье...