Станислав Смакотин – Немой пророк (страница 37)
Ещё раз окинув взглядом застывшую от неожиданности публику, я безразлично думаю про себя:
'Теперь же, товарищи революционеры... Питомцы Александра Михайловича Романова, я буду вас карать. Мстить без пощады и жалости. Мстить, и не будет вам спасения!..'
Зажмурившись, с усилием подавив жалость, я поднимаю телефон над головой:
- Господа присутствующие. Прошу передать по рядам вот этот предмет. На нём имеются изображения, которые должны увидеть все. Все, без исключения. Начну с вас, Лев Давыдович... - сделав в гробовой тишине три шага, я вкладываю аппарат в его руку. - Смотрите сюда. Я из будущего и вот фотография оттуда. Из две тысячи четырнадцатого года.
Шаг, другой... Ноги послушно выполняют свою работу, подчиняясь приказам нервного центра. Ещё шаг, быстрее, быстрее!
Вскрикнув, в сторону испуганно шарахается, едва взглянув мне в лицо, какая-то дама с таксой - я её почти не вижу. Не более, чем красную пелену перед глазами. Руки и китель, измазанные кровью. Приближающееся парадное крыльцо Александровского дворца с увядшими клумбами. Гвардейцев у входа, покачивающихся, словно на волнах. Или, плывёт всё перед моими глазами?..
Один из гусар, опустив наперевес ружьё, бросается было навстречу, стремясь преградить мне путь. Зря...
Вложив в мышцы все имеющиеся силы, я коротким ударом отправляю того на землю... Выпавшая винтовка катится по брусчатке, издавая жалобный стук. Туда, в двери... На второй этаж... Преодолеть две лестницы, свернуть по коридору, пробежать Приёмный зал и дёрнуть дверь кабинета. Всё так просто! Убить, задушить голыми руками хозяина этого прОклятого места...
Шаг, ещё один...
Меня скручивают у самого входа. Профессионально и быстро, как мясник заворачивает вырезку в обёрточную бумагу. Появившись из ниоткуда, ребята в сюртуках ловко делают свою работу, положив окровавленного смутьяна на булыжники и заломив руки...
И в тот миг, когда мозг получает сигнал от болевого приёма, начав реагировать, включается боль другая, настоящая. Которую не снять уже ничем...
Серый потолок, серые стены. Стул, на котором я сижу. Руки за спиной, скованные наручниками... Жилистый, крепкий человек словно цепной пёс ходит рядом, туда-сюда, то и дело о чём-то спрашивая. О чём? Я не слушаю. Смешной он, этот мужик! Лет пятидесяти на вид, офицер, а не понимает, что я не слушаю... Устав ходить, он нагибается ко мне и громко что-то кричит. Изо всех сил, отчего вены на его висках вздуваются синим. Но я всё равно - не слышу и закрываю глаза...
Что-то касается губ. Стакан с водой? Нет, там не вода... Вкус горький, даже отвратительный, но я всё равно жадно глотаю. Жидкость течёт по подбородку и шее, попадая на сорочку и расстёгнутый китель.
- ...сподин Смирнов!!! Вы слышите меня?.. - врывается в тишину разъярённый голос. - Вы способны говорить?!..
Я безразлично пожимаю плечами.
- ...Вы были на месте подрыва?! Отвечайте скорей!!! - кричит он мне, надрываясь. - Бомбу бросили, ну?! Либо, взорвался сам автомобиль?!.. Господин Смирнов!!!
Бросили или взорвался... Какой он глупый, этот человек... Неужели не ясно, что мне теперь всё. Рав... Но...
Человек внезапно перестаёт кричать, сев на корточки рядом. Глядя в упор, на этот раз медленно и спокойно произносит:
- Я вас понимаю, господин Смирнов. От ваших показаний зависят жизни людей. Ответьте просто: бросили, или сам?! Ну же, отвечайте!
- Бросили. - разлепляю я губы.
- Кто?! Кто бросил?!.. Внешность, приметы, рост, одежда - быстрей же!!!
Я коротко перечисляю всё, что могу вспомнить.
Тому хватает секунды, чтобы оказаться у стола. Сорвав трубку с аппарата, он изо всех сил орёт в неё:
- Всех... Слышишь, Василий?!!. Всех на оцепление основного участка... Поезд задержать на станции, из города никого не выпускать... Ищите мужчину в возрасте двадцати-двадцати пяти лет, шатена, один в серый пиджак и тёмные брюки, немного картавит...
С грохотом ударив по телефону, сотрудник охранки берёт что-то в руку. После, поворачиваясь ко мне, демонстрирует:
- Что это за документ, господин Смирнов?...
В руке мой загранпаспорт. И только сейчас до меня начинает доходить весь ужас происходящего. Потому что на моих глазах загублена очередная жизнь. Обыскивали меня несколько человек, значит, ещё и не одна.
С подступающими к горлу слезами в голове пульсирует мысль: 'Сжечь... Уничтожить эти проклятые вещи! Чтобы никто больше и никогда...'
- ...Зачем вы бежали во дворец, господин Смирнов? Зачем, а, главное, к кому? К Государю Императору? - жилистый изучает паспорт.
Я подымаю голову.
- Скажите Его Величеству - у меня есть для него важная информация.
Не обращая внимания на мои слова, тот продолжает листать страницы документа. Хмыкнув про себя, он поднимает корочки, разглядывая водяные знаки.
- Сообщите царю - я знаю, как его спасти. Передайте ему по инстанциям. Не передашь - всю оставшуюся жизнь жалеть будешь. - сквозь зубы рычу я.
- Посидите в покое пять минут, господин Смирнов. - Он откладывает паспорт и берёт мятые купюры, начиная внимательно рассматривать их на свет.
За спиной хлопает дверь и жилистый вытягивается:
- Ваше превосходительство...
- Вольно.
Несколько быстрых шагов позади и Спиридович, грохнув стулом, садится напротив меня.
- Оставьте нас вдвоём, Виктор Евгеньевич.
- Но ваше превосходительство, здесь странные докум...
- Быстро!
- Есть!
Когда дверь закрывается, я успеваю опередить Спиридовича:
- Не прикасайтесь к вещам на столе, умрёте. Ни о чём не спрашивайте... Просто подымите телефонную трубку и соединитесь с приёмной Его Величества.
Читая отрицательный ответ в его глазах, я добавляю:
- Пусть ему передадут всего две фразы. Первая: Смирнов нашёл средство спасения.
- Средство спасения от чего, господин Смирнов?
- Просто передайте, он всё поймёт.
- А какова же вторая фраза?
- Смирнов просит об аудиенции прямо сейчас.
Во дворце шум и суета - с озабоченными лицами взад-вперёд носятся лакеи, группа военных у мраморной колонны о чём-то оживлённо перешёптывается, заложив ладони за лацканы кителей. Несколько дам на скамье, в углу пригнулись друг к дружке, оживлённо обсуждая последние новости... При появлении нашей группы всё разом стихает, уступая место напряжённой тишине. И только топот четырёх пар ног по дубовому паркету отдаётся под сводчатым потолком звучным эхом: 'Топ, топ, топ, топ...'
Мои кисти скованны наручниками, двое парней по сторонам крепко держат под локти. Спиридович шагает впереди, сцепив руки за спиной, и все покорно расступаются перед этой странной, не виданной здешними стенами процессией. Процессией, оставляющей вслед за собой нарастающую звуковую волну, состоящую из одного единственного словосочетания: 'бомбиста повели!..'.
Наверное, разум должен возмутиться, запротестовать такой страшной клевете - потому что это ложь и всё совсем не так... Но я, увлекаемый сильными руками, продолжаю молча идти, глядя под ноги. Так как мне в этот момент - абсолютно всё равно.
- Ждать тут! - Спиридович, грозно нахмурившись моим провожатым, оправляет на себе сюртук. - Держать крепко, глядеть в оба!
С этими словами он дёргает ручку кабинета Его Величества. Мои локти словно стискиваются стальным прессом. Проходит несколько минут, которых я просто не замечаю - как будто время, изменив своё течение, стало идти по-иному. И подымаю голову только тогда, когда дверь открывается вновь.
- Заводите! - зычно командует глава охранки, делая шаг внутрь комнаты.
Тут ничего не изменилось со вчерашнего дня: те же шкафы, те же картины и фотографии... Даже чашки сервиза, кажется, стоят на тех же местах, где мы вчера их оставили. Изменилось только одно: ни здесь, во дворце, ни за его стенами больше никогда не будет раздаваться звонкий смех одной юной девушки. Единственной в мире обладающей глазами, будто у того смайлика, в соцсетях...
Хозяин кабинета находится за столом. На нём парадный белый китель с какой-то медалью и золотые эполеты. Он выглядит очень уставшим, этот человек - не спал всю ночь, лоб прорезан морщинами, под глазами же - залегли глубокие, тёмные мешки. Но вот смотрит он... Наверное, выражение его глаз можно сравнить со взглядом тонущего человека, который крепко ухватился за что-то в воде. Пока ещё не понимающего, за что именно - палка ли это, что пойдёт вместе с ним ко дну, либо бревно, способное помочь выкарабкаться.
- Ваше Величество... - начинает Спиридович. - Я прошу прощения, но всё же категорически протестую: этот человек час назад пытался ворваться во дворец...
- Оставьте нас вдвоём, Александр Иванович, я приказываю. - устало говорит Николай.
- Наручники...
- Наручники снимите. Это тоже приказ, исполняйте.
Щелчок сзади освобождает мои руки.
- Ваше Величество, мы караулим за дверью...
- Хорошо.