Станислав Сергеев – Золотой шепот луны (страница 3)

Рик медленно оторвался от монитора. Его взгляд, обычно сосредоточенный на мерцающих данных, на мгновение сфокусировался на Мэке. Затем он снова перевёл взгляд на свой экран, где красные метки продолжали появляться с пугающей скоростью. Он проследил за одной из линий, ведущих к одному из объектов, и его пальцы замерли.

– Действительно, схожу я, пожалуй, за водой, – произнёс Рик, его голос был ровным, лишённым эмоций, но в нём прозвучала едва уловимая нотка согласия. Он встал, движения его были плавными и точными, как у хорошо смазанного механизма. Он направился к выходу, оставляя Мэка наедине с его монитором и растущей горой данных.

Мэк наблюдал за уходящей фигурой Рика, затем снова вернулся к своему небольшому экрану. Он знал, что Рик не просто пошёл за водой. Он пошёл, чтобы дать Мэку возможность перевести дух, дать ему шанс наверстать упущенное. И, возможно, чтобы самому на мгновение отвлечься от неумолимого хода катастрофы, который они оба были вынуждены наблюдать. Вода была лишь предлогом.

Рик вышел в коридор, его шаги эхом отдавались по стерильной тишине. Взгляд скользнул к столику с бутилированной водой, он протянул руку, а перед глазами мелькали образы с монитора, навязчивые, как назойливая муха. Утренний разговор с Мэком не выходил из головы. Возможно, тот был прав. Военный городок, за которым Рик вёл наблюдение с самого рассвета, оказался совсем не тем, чем казался. Не безобидная база, а потенциальный очаг глобального конфликта. Если этот объект станет триггером, запустят протокол, и конец цивилизации станет не просто страшилкой из фантастических фильмов.

Рик не испытывал такого всепоглощающего ужаса, как Мэк. Его тревога была более приглушённой, более личной. Он понимал, что от его сегодняшней работы зависит, какая цифра появится к вечеру на счётчике лояльности. Не открыв бутылку, он поставил её обратно и бросился к своему рабочему месту. Сел за монитор, пальцы заплясали по экрану, быстро убирая метки на карте, которые Мэк ещё не успел обработать.

– Ты что делаешь? И где вода? – удивлённый голос Мэка прорезал тишину.

Рик, не обращая внимания, продолжал свою лихорадочную работу.

Мэк встал, подошёл к стулу Рика и, наклонившись, заглянул через его плечо.

– Ау, с тобой всё нормально? Если кто-то узнает, что ты удаляешь метки, боюсь, мы сгниём на работе, а выходные нам будут только сниться. Забыл, как мы всю Вторую мировую просидели, не вылезая из мониторов? Я так больше не хочу.

Рик на мгновение сфокусировался на лице Мэка, затем его взгляд переместился на лунные часы, висевшие за спиной друга, возле выхода.

– Слушай, осталось немного, давай заканчивай, а я пока наведу порядок на рабочем месте. Мне кажется, я сегодня перетрудился, – произнёс Рик, голос его звучал устало, но решительно.

– Странный ты. Ну хорошо, я заканчиваю, и по домам, – ответил Мэк и, пожав плечами, повернулся к своему монитору. В воздухе повисло невысказанное напряжение, предчувствие чего-то большого и неизбежного.

На следующий день Рик шёл на работу, и впервые в его жизни эта привычная дорога казалась ему не просто перемещением из точки А в точку Б, а шагом по минному полю. В голове пульсировала одна единственная, леденящая мысль: его действия, его принципиальность или, быть может, его безрассудство могли иметь поистине катастрофические последствия. Восемь миллиардов жизней – вся человеческая цивилизация – могли исчезнуть навсегда из-за его решений.

Уже подходя к рабочему месту, он остановился напротив большого мерцающего экрана, на котором отображался счётчик лояльности. Одиннадцать процентов. Осталось всего лишь одиннадцать. Вчера эта цифра была тринадцать. Два процента. Казалось бы, мелочь, статистическая погрешность. Но для Рика это было как удар под дых. Два процента, которые могли стать последним буфером, сгорели за сутки.

На плечо Рика упала тяжёлая рука. Он вздрогнул, вынырнув из мрачных раздумий. Мэк подошёл сзади, его лицо выражало смесь любопытства и лёгкой обеспокоенности.

– Ты какой-то странный, Рик, – сказал Мэк, голос его был ровным, но в нём слышалась нотка недоумения. – Вчера ты убирал метки с карты, которые сам же ставил, сегодня разглядываешь результаты лояльности, как будто это предсказание солнечных бурь. С тобой всё хорошо?

Рик попытался улыбнуться, но, кажется, получилось криво. Он знал, что Мэк не был злым, просто слишком прямолинейным.

– Да, Мэк, спасибо, всё отлично, – ответил Рик, стараясь придать голосу уверенности. – Я просто хочу более тщательно понаблюдать за объектом. Боюсь, я вчера немного переборщил.

– Тщательно понаблюдать? – Мэк приподнял бровь. – Ты же знаешь, что я лишь подсчитываю результаты вероятности. Ты у нас старший, тебе виднее. Но если что-то не так, скажи. Может, тебе воды принести? А то вдруг ты опять забудешь её взять, как вчера.

Мэк улыбнулся, и в этой улыбке была искренняя забота.

Рик тоже улыбнулся, на этот раз более естественно. Слова Мэка, его простая, будничная забота, словно немного отрезвили его. Он действительно был слишком погружён в свои мысли, в эту чудовищную ответственность. Он кивнул Мэку, который уже направился к столику в коридоре, где стояли бутылки с водой.

Рик тоже повернулся и направился к своему рабочему месту. Экран со счётчиком лояльности остался позади, но цифры – одиннадцать процентов – продолжали пульсировать в его сознании. Он знал, что Мэк прав. Он старший. И именно ему предстоит принять решение, которое может изменить всё. И сейчас, когда он садился за свой стол, он чувствовал, как тяжесть этого решения давит на него с новой, пугающей силой.

Вернувшись с водой, Мэк, как обычно, должен был приступить к работе чуть позднее, дожидаясь первой отметки Рика. Но сегодня Рик решил изменить привычный ход вещей. Вместо привычной спешки он погрузился в детали, словно художник, выписывающий каждый штрих на холсте. Его пальцы медленно скользили по монитору, исследуя каждый уголок строящегося военного городка. Он внимательно изучал надписи на ящиках, прибывающих на склад, рассматривал новенькую военную технику, заглядывал в строящиеся казармы. И вдруг его взгляд замер.

Его внимание привлекло движение. Девушка в военной форме уверенно направлялась к прибывающим фурам. В её глазах было что-то особенное, что-то, чего Рик раньше не встречал. Красивые, да, но в то же время властные. Шаг лёгкий, но исполненный непоколебимой уверенности.

Рик инстинктивно повернул голову к Мэку, опасаясь, что тот заметил его пристальное наблюдение. Такие моменты всегда вызывали у Рика лёгкое смущение, особенно на работе. Но Мэк, так и не получив от Рика обещанной работы, мирно дремал в своём кресле, закинув голову назад, его дыхание было ровным и глубоким, словно у младенца. Рик облегчённо выдохнул.

Он вернулся к наблюдению за девушкой. Она отдала чёткий приказ солдатам открыть двери фур. Оттуда показалась новая партия беженцев – измождённые, с потухшими глазами, но с проблеском надежды, когда они увидели её. Она быстро пересчитала их, сделала запись в блокноте, который лежал в кожаном планшете, перекинутом через плечо. Затем, не отрывая взгляда от прибывших, она направилась в сторону казарм. А Рик, словно прикованный, не отрывал от неё глаз. В этот момент, среди суеты военного городка, где каждый день был наполнен рутиной и предсказуемостью, что-то неуловимо изменилось. Что-то, что заставило Рика забыть о работе и сосредоточиться не на том, на чём следовало, а на одном единственном, завораживающем образе.

Её движения были отточены, каждое действие подчинено чёткой логике и цели. В её походке не было ни грамма нерешительности – только уверенность и целеустремлённость. Рик не мог отвести взгляда, чувствуя, как его обычная сосредоточенность на задачах растворяется в этом новом, неожиданном интересе. Он никогда не был склонен к сантиментам, его мир состоял из наблюдений за объектами или важными персонами, но в этой девушке было что-то, что заставляло его сердце биться чуть быстрее. Возможно, это была её решительность или та внутренняя сила, которая исходила от неё, словно невидимый щит, защищающий от хаоса вокруг.

Когда она скрылась за дверями казарм, Рик почувствовал лёгкое разочарование. Но тут же, словно по наитию, он подключился к внутренним камерам видеонаблюдения. Это не запрещалось, но и не приветствовалось в его работе, которая обычно требовала максимальной концентрации на текущих задачах. Однако сейчас его любопытство пересилило.

Девушка, не теряя уверенности, двигалась в офицерское крыло, где у каждого офицера была своя комната. Такие условия её устраивали, но вот общий душ, где каждый вечер мылись солдаты, являлся проблемой. Поэтому она всегда старалась прийти пораньше и освежиться после трудного рабочего дня. Она вошла в комнату, сняла берцы, надела резиновые тапочки, кинула кожаный планшет с кепкой на кровать, взяла полотенце, косметичку и поспешила в сторону душа.

Рик привстал, оглядел рабочий офис. Все трудились, как и обычно, погружённые в свои дела. Он немедленно вернулся в своё кресло и ещё раз посмотрел на Мэка, убедившись, что тот всё ещё спит, его лицо было расслабленным, а губы слегка приоткрыты. Рик снова перевёл взгляд на монитор, где мелькали кадры с камер. Он не знал, почему он это делает, но уже не мог остановиться.