Станислав Сергеев – Талли Тинк (страница 2)

– Я… дверь была открыта… я просто посмотреть… – залепетал я, чувствуя, как горит лицо.

– То, что ты знакомился с запасным выходом, мне понятно – твое любопытство. Но ответь мне, что ты делаешь в школе в выходной день? – перебил меня сторож.

– А разве сегодня не понедельник? – уточнил я.

– Нет, сегодня воскресенье. Пойдем, я тебя провожу. Ты давай иди домой, а у меня еще полно работы, снег сам себя не уберет. Да и закрою я, пожалуй, эту дверь от греха подальше, – произнес Максим Петрович.

Он достал тяжелую связку ключей, потыкал одним, другим – щелчок, дверь наглухо заперта. Мы спустились. Я молча переобулся, натянул пальто. Максим Петрович взял у порога лопату. Мы вышли. Я побрел домой, не оборачиваясь, чувствуя на спине его спокойный, усталый взгляд.

Дома меня встретила перепуганная мама – она только что с ночной смены, а я уже пропал. Объяснение про перепутанный календарь она приняла с облегчением, поругала для порядка и поставила греться чайник. А я сидел за столом, глотал горячий чай и думал, что вот так, из-за глупой ошибки, может начаться что-то невероятное.

На следующий день я собирался намного дольше обычного. Мама, у которой сегодня был выходной, сама проводила до двери. Она протянула мне десятирублевую купюру, велев растянуть на всю неделю. Поправив мне шапку и одернув пальто, она поцеловала меня в лоб и пожелала хорошего дня.

Выйдя из подъезда, я увидел, как из соседнего вышла Алла Семенова, моя одноклассница. Мы были хорошими друзьями, но из-за того, что нас постоянно дразнили «женихом и невестой», мы старались не афишировать нашу дружбу в школе.

– Привет, Антон, – поздоровалась она.

– Привет, Алла, – ответил я, стараясь скрыть нотку грусти в голосе.

– Ты какой-то странный сегодня, – с заботой произнесла она. – Обычно по утрам у тебя более веселое настроение. Ты не заболел?

Я огляделся, наклонился к ней и быстро проговорил:

– Алла, я должен тебе кое-что очень важное рассказать, – понизил я голос. – Только прошу, никому ни слова. Встречаемся после третьего урока на нашем месте.

– Хорошо, – ответила она.

Не дав ей ничего спросить, я рванул вперед, делая вид, что мы просто разминулись у подъезда.

Нашим тайным местом был читальный зал на втором этаже. Добраться до него можно было окольными путями, и мы мастерски ими пользовались: либо по лестницам, расположенным по обеим сторонам школы и ведущим с первого на третий этаж, либо спустившись по ним на первый, а затем, поднявшись снова на второй, использовать центральную широкую лестницу, которая вела только на второй этаж. Мы всегда выбирали второй вариант, считая, что так за нами сложнее уследить. Нам казалось, этот маневр делает нас невидимками. Зал почти всегда был пуст – одноклассники сюда заглядывали редко.

Я уже ждал Аллу за нашей любимой партой – она стояла в углу, прикрытая высоким книжным шкафом. Она подошла минута в минуту.

– Ну, рассказывай, – потребовала она, плюхнувшись на соседний стул.

– Ты только не смейся. Вчера я был в школе.

– В воскресенье? – удивленно подняла она брови.

– Да! Я перепутал дни. Залез туда, спустился по лестнице запасного выхода в подвал… и там кое-кого увидел.

– Кого? – Алла наклонилась вперед.

Я попытался максимально его описать, говорил, что его рост, едва достигавший сорока сантиметров, делал его похожим на ожившую куклу, но в каждом движении чувствовалась незримая сила. Кожа его была необычного зеленоватого оттенка, словно он был частью древнего леса, а не мира людей.

Одежда, хоть и была опрятно выглажена, выдавала свою старость. Брюки, жилетка и рубашка, когда-то, возможно, яркие, теперь потускнели от времени, но каждая складка была аккуратно разглажена, что говорило о бережном отношении к вещам. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая тонкую шею, а ремень на брюках, скорее напоминавший ремешок от наручных часов, подчеркивал миниатюрность владельца.

На ногах не было обуви, и это открывало взору четыре пальца, длинные и тонкие, с острыми ногтями, напоминающими когти рептилии. Они цепко держались за неровный пол, словно готовые в любой момент сорваться с места.

Длинные седые волосы, небрежно зачесанные назад, обрамляли лицо, на котором выделялись большие уши, чутко улавливающие каждый шорох, и огромные, глубокие глаза. В них читалась мудрость веков, печаль и невысказанные истории.

И несмотря на всю необычность его внешности, она не отталкивала. Наоборот, было что-то притягательное, что заставляло забыть о привычных стандартах красоты и просто смотреть, пытаясь разгадать тайну, скрытую в этом маленьком существе.

Взгляд, казалось, проникал в самую душу, а молчание было красноречивее любых слов. Он был загадкой, которую хотелось разгадать, историей, которую хотелось услышать, и существом, которое, несмотря на свою непохожесть, вызывало необъяснимое чувство доверия и симпатии. Я тараторил, сбивался, жестикулировал. Внутри все еще дрожало от вчерашнего ужаса, но вместе со страхом было и другое – странное, щемящее чувство, будто я увидел что-то по-настоящему важное и тайное. Но чем больше я рассказывал, тем шире улыбка сияла на лице Аллы.

– Ты мне не веришь? – обиженно произнес я.

В этот момент прозвенел звонок.

– Не знаю, что и думать, – честно сказала Алла, вставая. – Похоже на сказку. Но ты такой взбудораженный… Ладно, сказочник, пошли в класс.

На следующей перемене я снова прокрался на наше тайное место, взял тетрадь в клетку и начал чертить план школы, чтобы попробовать определить, под каким примерно кабинетом или коридором находится странная комната с зеленым ушастым математиком.

– Думаю, то, что ты ищешь, находится под столовой, – раздался незнакомый голос за моей спиной. Я вздрогнул и резко обернулся. Передо мной стоял рыжеватый мальчишка, которого я видел в коридорах, но не знал по имени.

– Привет, меня зовут Максим, Максим Белкин, – сказал он, протягивая руку. – Из третьего «А» класса, кабинет номер триста четыре.

– Антон Орлов, третий «В», кабинет триста шесть – отозвался я, пожимая предложенную ладонь.

– На прошлой перемене я случайно подслушал ваш разговор, – признался Максим. – Когда я три года назад пошел в школу, мне старший брат рассказывал подобную историю, про маленького человечка. С ним можно заключить договор, а взамен он помогает получать хорошие оценки. Мой брат учился на одни пятерки, и до сегодняшнего дня я думал, что он просто шутил надо мной, но в твоих словах есть сходство с историей моего брата.

– А можно с твоим братом поговорить? – оживился я в надежде получить хоть какое-то разъяснение.

Максим покачал головой, и все его лицо вдруг осунулось.

– В этом и проблема – он пропал. После этого родители… разъехались. А я теперь у бабушки. – Он посмотрел на меня прямо. – Я должен его найти. Ты же видел там вход? Поможешь мне? – с надеждой смотрел Максим.

Я кивнул в знак положительного ответа.

– Отлично, тогда встречаемся завтра на этом же месте, – сказал Максим, и по звонку мы разбежались.

Вот так и образовалась команда единомышленников. Всю неделю мы собирались в тайном месте. Там, за книжным шкафом, строился грандиозный план. Целью было снова найти то существо. Алла ходила на наши собрания через раз и ворчала. Ее невозможно было убедить.

– Вы оба спятили, – говорила она, закатывая глаза. – Нет в подвале никаких гоблинов. Там крысы и трубы.

В конце концов мы решили действовать без нее. В субботу, пока в школе никого не будет, мы спустимся в подвал. А в понедельник предъявим Алле неоспоримые доказательства.

План был очень прост, но, как нам казалось, гениален. Мы знали, что Максим Петрович делает долгий обход по территории и убирает снег. Пока он будет занят, мы проберемся к его кондейке – так мы называли маленькую, захламленную подсобку, где он хранил инструменты. Там, по слухам, висела связка ключей от всех помещений. Все гениальное просто, и мы были уверены, что у нас все получится.

В субботу утром сердце так колотилось от предвкушения и легкого страха, что слышно было за километр. Мы с Максимом, прижимаясь к стенам, прокрались к подсобке. Дверь, о чудо, не была заперта на ключ – только на щеколду. Внутри пахло машинным маслом, ржавчиной и старым деревом. Среди хлама, на гвозде под самым потолком, висела та самая связка.

Ключ мы подобрали с третьей попытки. Замок щелкнул с сухим, зловещим скрипом. Лестница вниз тонула в густой, непроглядной темноте, которая, казалось, была плотнее, чем в прошлый раз. Мы переглянулись и начали спускаться вниз, в темноту.

Внизу нас окутал знакомый запах – сырость подвала, смешанная с густым, приторно-сладким ароматом ванили. Мы пробирались по коридору на свет, что едва пробивался из-под двери в тупике. На двери висела табличка, криво выведенная чернилами: «Талли Тинк. Прием по записи». Мы переглянулись. Это была та самая дверь. Но таблички в прошлый раз я не видел. Точно. Ее здесь не было.

– Не стесняйтесь, проходите, – тот же тонкий, певучий голос прозвучал теперь уже явно из-за двери.

Мы с Максимом снова пригляделись. Делать было нечего – нас уже обнаружили. Я толкнул дверь, и она бесшумно поддалась. Комната была крошечной, но поразительно обжитой. Все пространство занимали полки, ломящиеся от книг самых невероятных форматов и толщины. За массивным, резным столом сидел тот самый человечек. Да, он был маленьким, но не кукольным – в его осанке чувствовалась странная, взрослая уверенность. Длинные волосы, хитрый прищур блестящих глаз – все было так, как я запомнил, и в то же время иначе.