Станислав Рублёв – История одного человека (страница 3)
В телефонной трубке я услышал: «Алло, Саид! Приезжай, королем будешь». После чего я реально испугался. Мне даже верить не хотелось, что я дагестанец, да кто бы ни был, для меня это была чужая история. В принципе при первом касании такое тяжело принять. Будто тебя в другой мир закинули.
В голове сразу куча вопросов. Но самый главный вопрос, почему Саид? Ведь меня Стас зовут по паспорту – Станислав Алексеевич.
Отец сказал: «Я богатейший человек. А ты старший сын, ты наследник всего моего состояния». Позже он часто будет это повторять.
Стоя у трубки телеграфа, я прокручивал в голове наши скитания по городам и общежитиям. В 15 лет я получил звонок, в котором мой генетический отец, которого я никогда не видел, говорит: «Саид – ты наследник. Ты старший сын, таков закон!»
Только сейчас я могу понять детей, которые оказались в такой же ситуации. Когда ты не видишь полжизни своего родителя, а потом узнаешь о его существовании. Встречаешь, обнимаешь, а внутри ничего. Нет чувства, которое называется воспоминания.
Когда я шел домой, то я спрашивал у Бога: «Господи, да как так получилось-то?!»
На шинах возле школьного двора сидели мои ребята. Дверь нашей квартиры была как раз напротив коробки, так мы называли каток. А летом это было поле для футбола. Там всегда царил движ, собирались парни, общались.
Я подхожу и говорю:
– Прикиньте, пацаны, у меня батя миллионер!
– Что ты угораешь? – ребята отмахнулись от меня.
– Я серьезно говорю. Сам в шоке. Реально у меня батя какой-то серьёзный человек.
Понятное дело, пацаны не поверили в мою историю и стали ржать. А кто бы не стал? Какой-то батя объявился новый, хотя все знали папу Лешу. Бред какой-то.
В то лето я поехал в детский лагерь. К концу заезда позвонили с пропускного пункта и сказали, что ко мне приехали родители. Вот тогда я реально потерялся в пространстве, потому что понял, что приехал отец.
Встреча была не просто напряженная, все происходило как в тумане. Как если бы ты попал в стрессовую ситуацию и не испытываешь ни боли, ни страха. Это называется состоянием аффекта. Вот именно в нем я и был. А когда увидел отца, то вообще все конечности оцепенели.
Стоял мужчина, с которым у нас вообще не было ничего общего. Папа Леша, по моим ощущениям на тот момент, – вот на кого я похож! Но точно не на этого человека. В белом одеянии, здоровый, накачанный, с огромной золотой цепью на шее, с золотыми ролексами на запястье и с телефоном D600. Он был абсолютно не из того мира, в котором жил я.
В этом состоянии я приближался к нему. Мне казалось, что расстояние от ворот до машины было километра два. Обнял его и выдавил кое-как:
– Привет, папа, – а в ответ услышал громкий бас с тем самым акцентом.
– Ассалам алейкум, мой сын дорогой, мой Саид! – от этого кровь в жилах остыла.
Чужой. Чужой человек. Чужой запах. Чужая внешность, крутились в голове мысли. На тот момент я практически не общался никогда с кавказцами. Его речь сильно резала слух, хоть он и говорил по-русски.
Мы поболтали на какие-то, как мне тогда показалось, отстраненные темы, типа: Как дела? Как в лагере? Как в школе?
На следующий день вместе сели в машину и отправились домой. Как раз в лагере заканчивалась моя смена. Когда подъезжали к школе, надо было видеть лица моих пацанов. Они были в шоке: «Стас, это кто такой?!»
По приезду мы с отцом сразу же отправились в большой магазин. Он купил тогда столько пакетов еды и газировки, что ими у нас была заполнена вся квартира. Помню подошел к столу, взял упаковку сока, открыл его, попил поставил. Потом еще раз потянулся к пакету.
– Что ты делаешь? – строго спросил отец.
– Пью сок, – я напрягся.
– Не надо, ты же уже его отпил. Выкинь.
С каждой минутой все, что происходило, удивляло меня сильнее и сильнее.
Отец достал свой телефон самсунг D600. Его невозможно было забыть. Тогда он только вышел и его рекламировали по телевизору. А у отца он уже был.
Он показал мне фотографии. Там были невероятно огромные дома, в моем детском воображении они выглядели как замки. Улицу, на которой живет вся его, точнее моя семья. То есть целая улица принадлежит им. Показывал заправки, дорогие машины. Какой-то другой мир, в котором я не то, чтобы не был, даже в картинках ни разу не видел.
В тот вечер я задал обоим родителям один вопрос:
– Как так произошло, что я вырос не в самых благоприятных условиях, а за моими плечами находятся все эти миллионы и большие успехи отца?
На тот момент у каждого была своя версия. Я по сей день не могу утверждать истинную причину, но лишь потому, что не был тому свидетелем. Это была чисто история моих родителей. Знаю только то, что мама уехала из Дагестана будучи беременной мной. Знаю, что бабушка была против этого брака. И знаю, что папа Лёша влюбился в маму и женился на ней, когда мне было уже два года.
Отец пожил с нами еще пару дней, и уехал восвояси со словами: «Я жду тебя дома, сын». Тогда я понял своим внутренним миром, что у меня появилась еще одна семья. Только не имел понятия, увижу ли я ее когда-нибудь.
Какой бы была моя жизнь без этой истории? Можно только предположить. Смотрю сегодня на всех своих одноклассников: классные ребята, всех уважаю и люблю. Но один сидит за убийство, другой наркоман, третий работает грузчиком, четвёртый санитаром, пятый как был раздолбаем, так и остался, шестой в ТСЖ, седьмой в Спецназ. Где-то в промежутке между ТСЖ и спецназом, скорее всего, и сложилась бы моя карьера. Если бы не случай с отцом, который в корне перевернул жизнь человека.
В этом и есть концепция, о которой я хотел рассказать. В этом суть. Эта история – не просто рассказ. Это момент, резко меняющий картину на ту жизнь, которой ты мог бы прожить. Вариант событий.
Моему удивлению и по сегодняшний день нет предела. Как так, будучи в одной парадигме, в твою реальность заходит новая картина непонятно откуда, и непонятно чего. И как с этим жить? Об этом я и расскажу дальше.
Глава 3
СТАДО
Поселок у нас был маленький. Особо выбора компании с кем дружить, на тот момент я не видел. Обычная дворовая шпана, даже можно было назвать нас гопотой. Без особых угрызений совести мы отжимали у слабых телефоны. Караулили в засаде всю ночь, пока на стройплощадке не заснёт сторож, чтоб отпилить 10 метров кабеля с катушки. Потом бежали с ним по снегу, чтоб не спалиться, а на утро продавали на металл. Очень быстро колея самого низкого социального окружения, затянула меня немного не туда, да что тут говорить, совсем не туда.
Вечерами мы с пацанами в подъезде прикуривали травку, попивали пивко с водочкой. На рассвете нет-нет да выходили в поля, чтобы собрать конопли и приготовить где-нибудь на стройке смесь с молоком. Употребляя эту блевотину, можно было на месте кони двинуть. Практически все из той компании стали либо наркоманами, либо сидят в тюрьме. А кого-то вообще уже в живых нет. Факт остаётся фактом: если в подростковом возрасте ты попадаешь в такое окружение и остаешься в нем чуть подольше, то исход очевиден. Все это дополнялось тем, что мы росли в селе, где сама экосистема не давала особого выбора.
В те времена я практически ни в чем не нуждался. Мама всегда обеспечивала нас с братом всем необходимым. Еще бы, работая в нескольких местах сразу. Поэтому, по тем меркам, она неплохо получала. Самым необходимым мы всегда были обеспечены: хорошая одежда, еда. То есть занимался я теми темными делишками с пацанами не из-за нужды, а просто за компанию. Ну и плюс в тот период был предоставлен сам себе.
В день, когда получил свой первый условный срок, мне было очень стыдно перед мамой. Она много раз просила меня не общаться с той компанией. Думаю, у многих из нас в подростковом возрасте будто выключается функция слушать родителей. Мы всегда лучше них знаем, с кем нам дружить. Но только повзрослев и родив ребенка, начинаешь понимать, о чём тебе говорили.
Первая условка была за кражу. Друг моей мамы работал судьей. И на заседании я, еще несовершеннолетний, просто получил хороших звездюлей.
Нам всегда хотелось веселья. Как-то раз в голову пришла «классная» идея. В школе, где я жил, напротив нашей двери была подсобка, там складировали овощи для школьной столовой. Ночью, в составе четырех пацанов, мы пробрались туда. Причем изначально не с целью украсть! Просто из любопытства и хулиганства. Но, недолго думая, мы всё же взяли то, что нам казалось, плохо лежит, это был калорифер.
Калорифер – это тепловая пушка, круглая, здоровая, весом в 16,5 килограмм. Я хорошо запомнил эту цифру, так как позже на следственном эксперименте надо было не облажаться с моей легендой, откуда я его достал.
Сначала глубокой ночью мы эту бандуру привязали к дверям школы. Думали, что с утра директриса и учителя придут, увидят, и не смогут зайти. Вот умора будет! Понятия не имею, что было в наших головах тогда. Сам поражаюсь сегодня «гению», сидящему внутри меня. Часа через два, было уже около четырех ночи, нам пришла новая идея: «А почему бы его не продать?»
Сегодня утром, когда я писал эти строки, позвонил директору той самой школы, Подус Людмиле Владимировне. Мы не видели друг друга больше 12 лет. Она немного была ошарашена, услышав мой голос. Я предложил ей сделать социальный проект для школы – за свой счёт переоборудовать один из старых кабинетов в класс будущего. На самом деле для школьников это возможность увидеть что-то новое. А не привычные потёртые парты и школьную доску.