Станислав Рублёв – История одного человека (страница 5)
Я тренировался каждый день все две недели. Во время эксперимента на школьной площадке собралось полсотни человек. Все пристально наблюдали за тем, как я показывал то, чего на самом деле не делал. Все уже давно всё знали, дошло уже до самых тугих, что происходит. Но страх перед Игорем и боязнь быть вне стада брала вверх.
Эксперимент был закончен. Суд. На мне условка. Но ситуация так и не поменялась. Я остался тем самым изгоем.
Спустя время после того случая, тех самых пацанов из зеленых Жигулей уже не осталось в поселке. Все разъехались с семьями по разным местам. Фактически я был один. Я просто боялся выйти на улицу. Не потому, что меня изобьют, физически в отношении меня это сделать довольно сложно. Моя комплекция не позволила кому-либо подойти ко мне. Но именно моральное давление было настолько сильное, какого я не испытывал больше никогда в жизни.
Помню, как сидел дома на полу, обхватив колени, смотрел в одну точку и покачивался как умалишенный. Я просто не понимал, что будет дальше, и как мне теперь жить с этим глобальным обманом, учитывая, что каждый день ситуация всё больше накалялась.
Когда говорю, что слухи ходили по всему поселку, то не утрирую, ровно так оно и было. Я захожу в деревенский туалет, там написано мое имя и мат. Я иду в магазин – на его стенах мое имя и мат. Это клеймо преследовало меня.
К тому моменту у меня оставалось еще два друга – Сашка и Ванька. Давление было настолько сильное, что однажды я подошел к пацанам и сказал:
– Пацаны, мне походу хана. В смысле меня по-любому морально сожрут. И, если вы будете со мной, то и с вами сделают то же самое.
– Мы с тобой до конца, брат, – сказали мне оба верных друга, – мы знаем, что ты этого не делал.
Ванька пропал с радаров уже на следующий день очень резко и красиво. Он даже вроде бы куда-то уехал на время. Понимал, что не хочет, чтобы его репутация была также очернена. Ну а Сашки хватило на неделю. Потом исчез и он.
Это было первое касание слова «дружба», которое я ощутил на себе. От меня отвернулись все: одноклассники, друзья, весь круг моего общения. Рядом были только мама и младший брат. По факту ты один, сидящий в этой маленькой школьной комнате. А все остальные по другую сторону баррикад, они все против тебя. И это очень страшно. Страшно засыпать, когда в два часа ночи в окно, под которым стоит кровать мамы и брата, залетает кирпич. Страшно просыпаться, потому что на утро ты смотришь на стёкла, а твое сердце разрывается от боли.
Меня спасло чудо. Точнее моя мама – мудрейший человек.
Она понимала, что волну не остановить и доказывать подросткам что-либо бесполезно. Она видела, как день за днем я просто морально и эмоционально погибал. В один прекрасный момент приняла решение, одно из самых ключевых в моей жизни. А в дальнейшем и в жизни всей нашей семьи.
– Дети, собирайте вещи в коробки. Мы уезжаем! – Она швырнула картонные коробки на пол и начала сгребать все свои платья в кучу.
Вспоминаю переезд из поселка Емельяново в город миллионник Красноярск. Сейчас думаю, для меня это было реальное спасение. Потому что кто его знает, чем бы эта вся история закончилась. Людям уже было не объяснить кто прав, а кто виноват. Но что интересно, тогда я понял, что психика любого человека склонна к поломке. В моменте я сам поверил, что предал ребят. У меня уже практически произошло раздвоение личности. Бывало, смотрел на себя в зеркало и спрашивал:
– Зачем ты это сделал? Ты – красный!
– Я этого не делал, – отвечал другой.
Кстати, опыт невероятного коллективного давления пригодился мне позже в армии. Там я увидел то же самое, но уже профессионально, с точки зрения анализа. Ну а в бизнесе и подавно такое есть. Но восприятие уже совсем на другом уровне.
День нашего уезда серой картиной запечатлелся в моей голове.
К дверям школьной квартирки подъехал ЗИЛ с открытым кузовом и потёртой кабиной. Мы запихнули туда все имущество: пакеты с вещами, коробки и зачем-то диван, что до сих пор остается для меня загадкой.
В кабине ЗИЛа для меня места не хватило. И я сел на этот диван, который мы загрузили в кузов. Машина тронулась, я посмотрел на всех пацанов, которые стояли возле школьной коробки. Там было человек пятьдесят. Я помню лица каждого. Среди них сидел и Игорь, опустив глаза в пол, по привычке пожевывая жвачку. Они все молчали, никто не говорил между собой. Они внимательно провожали отдаляющийся ЗИЛ, будто радуясь победе. Это был стадный успех.
История закончилась. Но самое жуткое, что несмотря на то, что мы уехали, во мне на протяжении долгих лет оставался страх. Он раздирал меня изнутри, желудок сжимался и прилипал к позвоночнику, как только я вспоминал.
Страх не просто от произошедшего, это была боязнь вернуться, случайно встретить кого-нибудь из того стада, которое с ликующим успехом изгнало меня.
Глава 4
НОВЫЙ ЛИДЕР
Машина въезжала во двор старой пятиэтажки. На детской площадке прямо под качелями лежал пьяный мужик, а в двух метрах от него мамаша с пивом в руках убаюкивала ребёнка. Я подумал: «ужас». И именно в эту секунду водитель ЗИЛа нажал на тормоз.
– Добро пожаловать в Красноярск, – с сарказмом сказала мама.
Мы заселились в общежитие. Места было ещё меньше, чем в школьной квартире. Наша комната в 20 квадратов находилась на втором этаже. Душ был общий в коридоре, зато свой туалет.
По приезду уже в первую неделю я устроился на автомойку «25 часов» на полноценный рабочий день. Это была сеть автомоечных комплексов премиум сегмента в несколько тысяч квадратов. Этажом выше бильярдный зал с современным оборудованием.
Сегодня, побывав уже на многих мойках по миру, я до сих пор считаю, что та была самая крутая.
Период работы на мойке был легендарным, о котором мне до сих пор очень нравится вспоминать. Я обожал свое дело. Даже сейчас могу сам помыть свой автомобиль, потому что делаю это профессионально и с любовью.
Взаимоотношения на работе были не просто пришел-ушел, мы строили там свой микромир. И в нем я стал лидером: устанавливал свои законы, придумывал что-то новое, мотивировал ребят.
Знаешь, что самое интересное в лидерстве? Что в одном месте ты можешь им быть, а в другом – уже ведомый. Взять, например, меня, работающего в те времена на мойке, и перебросить в Емельяново. В контексте того места я бы уже вряд ли занимал главенствующую позицию.
Там я впервые влюбился по-настоящему. Это была светлая, чистая и большая любовь. На крыше одного дома с цветами в руках я писал «С 8 марта», а она с другого смотрела на меня. Романтика, мечты о будущем, совместные рассветы.
Не знаю, почему мы сразу переехали жить к девушке. У нее были не самые хорошие отношения с родителями. Много разных картин я видел тогда. Например, как мы на последние деньги купили «Роллтон», приехали к ней, чтобы поесть, и пока мыли руки, ее пьяная мама съела нашу лапшу. Ее родители были сильно зависимы от алкоголя. Но, так или иначе, нам с девушкой было очень хорошо вместе.
В какой-то момент произошла трагедия, о которой невозможно даже было подумать. Девушка забеременела. Я понимал, что впереди меня ждет армия. В 17 лет ты не всегда осознаешь, что это вообще такое и что с этим делать. В этом возрасте я впервые узнал, что такое аборт.
Сидишь на лавочке и ждешь, когда она оправится после наркоза. Чувствуешь себя конченым мудаком, испуганным и видящим только такое решение этого вопроса. Страшное было время. Я понимал, что мы сейчас проходим самый беспонтовой этап в жизни. К сожалению или к счастью, но мы это сделали.
При этом оба осознавали, что просто не готовы к детям, что можем сильно испортить друг другу жизнь. Я тогда сам вырос в непонятной истории с отцом, а она – с пьющими родителями. Учитывая все это, решение было принято обоюдно. Мы не стали рассказывать об этом никому, просто молча взяли грех на душу в свои семнадцать лет. Утешая себя, что это был самый ранний срок, недели три, не больше.
Не желаю пройти этот этап никому! Если ты сейчас читаешь эти строки и в ближайшее время не планируешь обзаводиться семьей, умоляю, предохраняйся и береги любимого человека!
Сегодня моя первая любовь замужем за прекрасным мужчиной, которого я знаю. У них есть дети. У нее все очень хорошо, чему я безумно рад. Какое-то время я даже негласно следил, чтобы у нее все сложилось.
Этап мойки был на пике. Я закрепился и уже конкретно там рулил всеми процессами. Вырос по карьерной лестнице от мойщика до админа. В социальном статусе с коллективом тоже все было отлично.
В моем окружении было много пацанов азербайджанцев. На своем уровне и в своем возрасте они были значимы на нашем районе. Эти ребята работали вместе со мной. Я помог им там вырасти и стать профессионалами.
Мы очень дружили: вместе праздновали дни рождения на смене, отмечали Новый год, ставили ёлку. Реально чувствовали, что превратились в такую маленькую семью. У меня как-то получалось объединять людей общей целью и задачей, вдохновлять их на достижения не только в работе, но и за её пределами.
Это было утро самого обычного рабочего вторника. Я с отличным настроением шёл по коридору, попивая кофе. Улыбался своей любимой девушке, которую сам повысил до админа. Она, кокетничала, улыбалась в ответ.