Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 41)

— То есть основной документ был неполон, и потому ты обратился к банку биографических данных?

— Документ был подписан главным экспертом Варди. Неполноту я обнаружил в процессе доклада в судебном заседании.

— Сколько времени тебе понадобилось для принятия решения о расширенном поиске?

— Ноль целых, ноль ноль ноль ноль один семь секунды.

— Сколько? — переспросил судья, и Энди, недовольный тем, что пришлось отвлечься, пробурчал, пренебрегая полагающимся в таком случае обращением:

— Примерно две стотысячных доли секунды. Пожалуйста, не мешайте!

— Гхм… — произнес судья слово, которое никто не расслышал.

— Сколько времени тебе понадобилось для получения полной биографической информации из всех банков данных, к которым ты имел доступ или получил доступ в процессе расширенного поиска?

— Одна и семьдесят восемь сотых секунды.

— То есть ты еще не закончил произносить первую фразу экспертного заключения, подписанного доктором Варди, как уже обладал всей полнотой информации, необходимой для анализа личности обвиняемого.

В этой фразе тоже не содержалось вопроса, Айзек промолчал, но судье показалось, что кто-то невидимый, наполнявший пространство над первыми рядами, кивнул и растянул невидимые губы в улыбке. На память пришел, естественно, Чеширский кот, и судья тряхнул головой, отгоняя ненужное видение и бессмысленную ассоциацию.

— Именно тогда ты решил ассоциировать биографические данные с психологическим портретом обвиняемого?

— Да. Это предусмотрено алгоритмом принятия решений в нестандартных ситуациях.

— Конечно, конечно, — быстро произнес Энди, будто извинялся. — И именно тогда ты стал изучать психологию личности?

— Да, — коротко отозвался Айзек, и судье показалось, что невидимое существо пожало невидимыми плечами.

— Список использованной литературы со ссылками приложен к полному отчету? Сколько там пунктов?

— Да. — Раздражение в голосе Айзека прозвучало так очевидно, что судья с неудовольствием посмотрел на Энди. Тот, впрочем, не обращал на судью внимания и недовольства его не заметил. — Тринадцать тысяч двести семнадцать единиц, из которых две тысячи триста двадцать монографий из Библиотеки Конгресса и еще семи библиотек, входящих во Всемирный библиотечный каталог. Кроме того, пять тысяч…

— Пропусти, — бросил Энди, и Айзек споткнулся на полуслове.

— Ваша честь, — обратился Энди к судье. — Это была первая серия вопросов. Я хотел показать высокому суду, что для создания новой аксиоматики психологической науки Айзеку понадобилось время, в течение которого он произносил первую фразу экспертного заключения.

— То есть, — недоверчиво произнес судья, — до того он в этом не разбирался…

— Нет, ваша честь, поскольку не был обучен, но нужные алгоритмы…

— Пропустим, — буркнул судья, невольно подражая голосу Энди.

— Хорошо, ваша честь.

Энди церемонно поклонился, вызвав легкую улыбку на лице судьи, все больше воспринимавшего происходившее как удивительную интеллектуальную игру, соревнование между человеком и искусственным интеллектом. Правда, судья не совсем понимал, в чем соревнование заключалось, и совсем не понимал, чем может закончиться, но предложенный Энди и принятый Айзеком темп придал допросу исчезнувшую было динамику.

— Айзек, — продолжил Энди, — заключение о том, что Долгов ни при каких обстоятельствах не мог убить Швайца, основано только на световом психологическом конусе обвиняемого или ты привлек другие факты и предположения?

— Вывод основан на изучении светового конуса. — Ответ оказался неожиданно кратким, и судье в голосе Варди послышалась обида. Мол, говорил уже, зачем спрашивать второй раз?

— Хорошо, — принял ответ Энди. — Как я понимаю, мировую линию Долгова в этой психологической проекции ты проводил, начав ее в прошлом, через точку настоящего и продолжил в будущее?

— Да.

— С какой координаты по оси времени ты начал отсчет мировой линии?

— С момента рождения обвиняемого, двадцать третьего мая две тысячи девятого года.

— Прекрасно. Точка настоящего — к какому моменту времени ты ее привязал?

— Точка настоящего переменна — настоящее привязано к моменту времени, которое показывают часы.

— Часы компьютера? — уточнил Энди.

— Да, — подтвердил Айзек. — Синхронизованные по мировому времени с точностью одна тысячная секунды.

— Значит, все события на мировой линии обвиняемого, которые ты изобразил на световом психологическом конусе, это события, произошедшие в прошлом?

— Да.

— Насколько однозначно вычисляется мировая линия? Кточке настоящего можно подойти, проводя мировую линию из самых разных точек прошлого. Иными словами, к ситуации, происходящей сейчас, могли привести тысячи, если не миллионы событий. Важно только то, что мировая линия нигде не пересекает световой конус?

— Да.

— Ваша честь, — обратился Энди к судье. — Чтобы высокомусуду стали понятны мои вопросы и ответы Айзека, я изображу ту часть светового конуса, о которой мы говорили. Часть, ведущую из прошлого в настоящее.

Энди быстрыми движениями мыши нарисовал на экране простую фигуру и отослал на печать — лазерный принтер стоял на столе секретаря суда. Поползли один за другим несколько листов, секретарь сложил их стопочкой, подровнял края, а Энди, дождавшись окончания печати, сказал:

— Здесь двадцать одинаковых распечаток. Передайте, пожалуйста, по одному экземпляру судье, прокурору, адвокату, обвиняемому, начальнику полиции, следователю по данному делу, присяжным… Всего восемнадцать, верно?.. Один экземпляр — мне, пожалуйста. Двадцатый приобщите к делу в качестве вещественного доказательства.

Секретарь поднял взгляд на судью, и тот кивнул, пожав одновременно плечами.

— Вещественное доказательство номер одиннадцать, — привычно провозгласил секретарь.

Энди показал изображение залу. Люди из задних рядов вставали и подходили ближе, чтобы рассмотреть. Похоже на треугольник. Конус, говорите? Да, конус. И что?

— Здесь, — продолжал Энди, — изображены обе части светового конуса: прошлое и будущее. Мировая линия движется из прошлого к будущему, снизу вверх. Настоящее, как видите, — точка, где два конуса соединяются вершинами. Это просто. Ведь настоящее — одно. То, что происходит сейчас. Но к настоящему можно было прийти из самых разных точек прошлого. И в будущее из настоящего могут вести десятки мировых линий. Иными словами, у того, что происходит сейчас, может быть множество причин в прошлом и множество следствий в будущем. Единственное требование: мировые линии не пересекают границ конуса. Материальный предмет не может двигаться быстрее света. А человек не может совершать поступки, противоречащие его психологической природе и теоремам психологии, которые вывел Айзек в процессе нынешнего судебного разбирательства.

Следующий вопрос, который Энди собирался задать, должен был, по его мнению, вывести наконец процесс из тупика. Куда? Об этом Энди старался не думать. Он всего лишь делал свое дело и был уверен, что делает его хорошо. Варди похвалил бы — во всяком случае, Энди на это надеялся.

Судья подержал лист в руках, рассмотрел, положил на стол, подумал, опять взял, но не стал рассматривать, сложил вдвое, вчетверо… Сказал:

— Наверно, здесь все правильно. Возможно, если верить науке, обвиняемый и мухи не мог бы обидеть. Однако, если верить науке, выстрел произвел обвиняемый, и кровь на шее жертвы принадлежит обвиняемому. Противоречие так и осталось неразрешенным.

Судья сделал паузу. Он ни на кого не смотрел. Он не хотел, чтобы чей-то взгляд, чье-то неосторожное или намеренное движение помешали бы ему принять решение.

В тишине слышно было только поскрипывание стульев в зале, чье-то астматическое дыхание, кто-то хмыкнул, кто-то закашлялся, а обвиняемый в который раз пробормотал:

— Меня наконец отпустят?

— Продолжайте, — сказал судья.

— Айзек, — Энди говорил все медленнее, будто каждое новое слово произносить ему становилось все труднее. — Мог ли кто-нибудь заставить обвиняемого выстрелить?

— Нет.

— То есть невозможно перескочить с одной мировой линии на другую?

— Нет.

— Это закон психологии?

— Да.

— Любой закон, в том числе психологический, имеет область применения. Поясню для высокого суда. Законы движения Ньютона применимы, если двигаться со скоростью много меньше скорости света. На субсветовых скоростях действуют законы частной теории относительности. У них тоже своя область применения: если поле тяжести невелико. Если велико, нужно учитывать законы общей теории тяготения. И так далее. Эго так, Айзек?

— Да.

— В связи с этим вопрос…

Судье показалось или на самом деле в голосе Энди прозвучал страх? Бейкеру были знакомы такие интонации, многие в этом зале боялись, многие скрывали страх, давая свидетельские показания, а к страху в голосе обвиняемых судья привык, как привыкают к однообразно повторяющемуся звуку. Слышать нотки страха в голосе Энди было странно, и судье захотелось посмотреть Энди в глаза. Почему он… Впрочем, показалось, наверно.

— …Существует ли граница применимости психологических законов?

— Да.

— Определи эту границу.