Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 39)
— Вы понимаете, — сказал прокурор, чуть не добавив «мой юный искусственный друг», — что суд не может принять доклад, в котором содержится…
— Протестую! — вскинулся адвокат. — Обвинение не может оценивать действия суда и тем более предвидеть эти действия!
— Протест принят, — буркнул судья. — По существу дела, пожалуйста.
— Хорошо, ваша честь. Поскольку два первых вывода экспертизы сомнений не вызывают, а речь идет только о психологической части, то может ли эксперт…
— Пожалуйста, сэр, — вмешался Энди, — спрашивайте непосредственно Айзека, а то он не воспримет вопрос как обращенный к нему и мне придется вопрос повторять, а это приведет к задержкам во времени. Я прошу прошения, что пришлось перебить, но…
— Хорошо, — недовольно сказал прокурор. Он-то не хотел обращаться к Айзеку, как к равному. Своему «подсказчику» он задавал вопросы в безличной форме — чем Айзек лучше?
— Айзек, не могли бы вы более понятно сформулировать, что именно стало причиной радикального вывода номер три?
— Да. Я исходил из доказанной первой теоремы психологии о наличии в любой замкнутой психологической системе хотя бы одного поступка, не имеющего причин. Следовательно, в биографии обвиняемого был минимум один поступок, причинно необусловленный предшествовавшими событиями. Необходимо было этот поступок выявить, однако база данных оказалась для этого недостаточной, и потому я привлек к рассмотрению всю информацию относительно обвиняемого, содержавшуюся в полной базе данных полицейского управления штата Нью-Джерси, а затем, последовательно, — всю информацию относительно обвиняемого во всех базах данных федерального полицейского управления.
— То есть превысили свои полномочия, верно? Ведь вы имели право рассматривать только ту информацию, которая касалась конкретного убийства?
— Нет, сэр. Алгоритмы допускают использование более широких баз данных в тех случаях, когда основные базы недостаточны для ответа на поставленный вопрос.
— Вот как? Даже те базы данных, которые не имеют отношения к убийству?
— Безусловно, поскольку речь идет о расширении зоны поиска информации.
— И что? — терпеливо гнул свою линию прокурор. — Эту зону можно расширять неограниченно? Ведь нет? Наверняка существуют пределы получения информации и включения ее в рассмотрение, разве не так?
— Безусловно, сэр. Однако при рассмотрении дел различной сложности эти пределы, естественно, различны.
— Вы хотите сказать, что в данном случае эксперту дозволено использовать информацию, не связанную с расследуемым преступлением?
— В данном случае, сэр, используется понятие косвенной связи, поскольку преступление является убийством первой степени.
— То есть у эксперта нет сомнений, что убийство совершено именно обвиняемым, и никем другим?
— Безусловно, сэр.
— Зачем же тогда вы стали расширять психологическую базу Данных, если она не относилась непосредственно к преступлению?
— Протестую, ваша честь! — воскликнул адвокат. — Обвинение уже задавало этот вопрос и получило ответ!
— Протест отклонен. — Судья слушал очень внимательно, вмешательство адвоката показалось ему неуместным и более того — неумным.
На Айзека короткая перепалка не произвела впечатления.
— База данных была расширена, поскольку рассматривалось дело об убийстве первой степени. В этом случае разрешается включать в рассмотрение дополнительные базы данных, вплоть до федеральных.
— И чем помогли эти сведения? Из-за чего сделан вывод, будто обвиняемый в принципе не мог совершить данное убийство? — спросил прокурор со всей иронией, на какую был способен.
— На основании полной базы данных, — спокойно заявил Айзек, — была построена мировая психологическая линия обвиняемого и обозначены границы его светового конуса.
— То есть вывод был сделан на основании сугубо теоретических построений, — причем ваших собственных и противоречащих современной психологической науке?
— Построение психологии как науки не противоречит современному ее состоянию. Напротив, вся современная психология входит составной частью в общую психологию, построенную на основании аксиом, теорем и логически обоснованных выводов.
Прокурор выразительно пожал плечами, всем своим видом говоря: «Вот на основании какой чепухи эксперт утверждает, будто обвиняемый не мог совершить убийство!»
Однако мимические упражнения прокурора Айзек оценить не мог, молчание он воспринял лишь как молчание и ждал следующего вопроса.
— В состоянии аффекта, — заключил прокурор, — любой человек способен на любой поступок. Как говорил классик: «суха теория, а дерево жизни цветет и пахнет».
Прокурор и сам чувствовал, что цитата неточна, но сейчас это не имело значения.
— У меня больше нет вопросов, — заявил Парвелл и добавил так, чтобы его услышали только те, кому он фразу предназначал: судья, адвокат, Энди и, возможно, Айзек, хотя мнение искусственного интеллекта прокурора сейчас интересовало не больше, чем результат футбольного матча «Спенсеры» — «Кульманы»: — Теоретическая психология, боже мой… Сферический конь в вакууме.
Судья вздохнул. Вообще-то симпатии его были на стороне обвинения. Ссылки Айзека на полные базы данных выглядели неубедительно. На этом, пожалуй, перекрестный допрос можно было прекратить. Ясно: хочешь не хочешь, а заключение экспертизы придется дезавуировать и, следовательно, вернуть дело на новое расследование. Мог бы сделать это еще вчера, так нет, захотел посмотреть представление до конца. Мог бы…
Не мог. Он все-таки надеялся, что Айзек представит более надежные аргументы, а не «расширение базы данных».
— У вас есть вопросы, адвокат? — обратился судья к Ковельски, надеясь, что тот скажет «нет».
— Да, ваша честь. — Ковельски поднялся и задал вопрос, подготовленный еще вечером: — Если психология говорит одно, а физика — другое, то какой вывод более важен для решения судьбы обвиняемого? Психология или физика? Физика или психология?
Он еще раз повторил бы этот вопрос, но Айзек ответил:
— Никакой.
— То есть? — опешил адвокат. Он ожидал, что Айзек скажет «конечно, психология», и тогда можно будет продолжить допрос, уводя суд от обсуждения пистолета и крови.
— Никакой, — повторил Айзек. — Физический и психологический аспекты равно важны для принятия решения и выводов.
— Но, — адвокат не замечал (да и как мог заметить?), что своим вопросом загонял Айзека в область рассуждений, которой нужно было тщательно избегать, — если психологический вывод. противоречит физическим исследованиям, они никак не могут быть равнозначны! Какой-то из выводов неверен!
Прокурор вяло похлопал в ладоши. Ясно же, какой вывод. Психологический — какие могут быть сомнения?
Поскольку это был не вопрос, а утверждение, Айзек промолчал, а Энди показал адвокату на пальцах, что следует спрашивать, а не утверждать.
— Так какой же вывод неверен? — спросил адвокат.
— Оба, — сообщил Айзек.
— Но это невозможно! — взволновался Ковельски и, вспомнив предостережение Энди, сформулировал свою мысль в виде вопроса: — Как могут быть верны или не верны оба противоречащих друг другу заключения?
— В теории сильного мышления, — ответил Айзек, и в голосе Варди судья уловил знакомые нотки скрытого ехидства, — существует семнадцать прямых и тридцать два косвенных способа устранения противоречий. Для всех способов разработаны алгоритмы.
— Алгоритмы разрешения неразрешимых противоречий?
— Я не утверждал, что противоречия неразрешимы, — с неожиданной резкостью заявил Айзек. — Я утверждал, что противоречия существуют. Да, я разрешил их с помощью известных алгоритмов.
— Пользуясь этими алгоритмами, противоречие мог разрешить любой другой эксперт?
— Вопрос недостаточно конкретен.
— Уточню. Вот я, например. Мне представляется, что противоречие непреодолимо. Я не понимаю, как совместить два утверждения. С одной стороны, доказано, что преступление совершил Долгов, и никто другой. С другой стороны, доказано, что Долгов совершить это преступление не мог ни при каких обстоятельствах. Так?
— Так, — согласился Айзек.
— Тем не менее вы утверждаете, что я мог бы разрешить это противоречие с помощью неких алгоритмов?
— Я этого не утверждал.
— То есть как? Вы только что сказали…
Адвокат сделал паузу, полагая, что уж свой ответ Айзек помнить должен и незачем ему подсказывать.
— Я сказал, что вопрос был задан недостаточно конкретно.
— Хорошо, спрошу иначе. Эти алгоритмы… Они описаны в научных работах? С ними можно ознакомиться?
— Да, описаны. Да, с ними можно ознакомиться.
— Значит, я тоже могу с этой проблемой справиться?
— Я этого не утверждал.
— Но из ваших слов логически следует…
— Из моих слов это логически не следует.
— Но… Хорошо. Приведите, пожалуйста, список этих приемов…