Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 38)

— Но…

— Доктор Ковельски, — вмешался прокурор, — вы противоречите сами себе. На вашем месте я был бы рад возможности поставить своими вопросами этого… э… Айзека в тупик. Ткнуть его носом… или что там у него вместо носа… в противоречия экспертизы. Ну, не мне вам советовать. Вы же понимаете, что обвинение в данном случае находится в гораздо лучшем положении. Меня вполне устраивают результаты, они однозначно подтверждают, что убил Долгов, и никто другой. И я — будьте уверены — своими вопросами заставлю эту железку согласиться с тем, что, по сравнению с основной частью экспертного заключения, так называемая психологическая часть не играет роли и является юридически ничтожной. Я приведу сотню примеров, как люди, о которых, казалось бы, даже мысли не могло возникнуть, что они способны совершить преступление, даже мухи обидеть, тем не менее совершали зверские убийства и нисколько в этом не раскаивались. Световой конус, господи! Пусть он это расскажет психологам. Кстати, Джош, почему действительно не дать слово полицейскому психологу? Послушаем, как он посадит в лужу машину, которая, кроме логики, не понимает ничего, а значит, не способна ориентироваться в человеческих эмоциях и, следовательно, мотив преступления…

— Да! — воскликнул судья, прервав речь прокурора, грозившую затянуться до второго пришествия. — А если Айзек отстоит позицию экспертизы?

— Пф! Хотел бы я это видеть!

— Я назначу перекрестный допрос, — сухо произнес судья. — Спрашиваю ваше мнение, Парвелл.

— Назначайте, — кивнул прокурор.

— Доктор Ковельски?

— Я бы хотел подготовиться, — покачал головой адвокат. — Мне нужно обдумать вопросы.

— Витгенштейн? Айзек сумеет отвечать на вопросы? Вы же понимаете: в том, что он наговорил, нужно разобраться. Или придется отправить дело на новое расследование, а я бы этого очень не хотел.

Еще бы. Судья представлял себе заголовки. Пресса — бумажная и особенно электронная — оттянется по полной программе. «Судья Бейкер не справляется со своими обязанностями!» «Искусственный эксперт побеждает!» И так далее.

— Ваша честь… За Айзека я спокоен. В том смысле, что на любой вопрос, связанный с экспертным заключением, он ответит. Для того создан. На вопросы, с содержанием экспертного заключения не связанные, Айзек ответить не сможет, конечно.

— Гм… — вмешался прокурор. — Что-то вы темните, молодой человек. Вся эта психологическая муть… световой конус психологии… тоже в экспертном задании не упомянуты.

Энди покраснел. Он понимал, что краснеет, начинает злиться, его поражала тупость судейских, не видевших красоты и логичности построений Айзека, его поражало их нежелание связать аргументы. Как они, черт возьми, ведут процесс, если логика им недоступна?

Энди сдержался, подождал, пока с лица сбежит краска (он чувствовал, что лицо перестало гореть), и сказал спокойным, по его мнению, тоном:

— Айзек объяснил, почему включил психологию в экспертное заключение.

— Почему? — настаивал прокурор.

Энди мысленно досчитал до пяти и продолжил:

— Потому что проанализировал личную информацию о Долгове. Эти данные есть в документальной части любого экспертного задания. Обычно экспертиза к ним не обращается. Однако в некоторых случаях… Помните дело Керзона? Тогда для правильного ответа понадобились сведения о том, содержался ли Керзон когда-либо в тюрьме штата Иллинойс. Естественно, доктор Варди к этим данным обратился. Айзек тоже… Тут все логично. Уверяю вас, Айзек абсолютно не способен делать то, что не описано его алгоритмами! Но если алгоритм позволяет, Айзек дает полный анализ.

— Не надо ссориться, господа, — вмешался судья.

— Ссориться? — поднял брови прокурор. — Я просто выясняю, о чем могу спросить этого электронного… прошу прощения, молодой человек, вы слишком остро воспринимаете. Не надо. Нам еще предстоит работа…

Выведя Энди из себя и добившись таким образом своей цели, прокурор улыбнулся — на этот раз широко, демонстрируя доброжелательное отношение к Энди и, в его лице, к Айзеку, — и принялся рассматривать кончики собственных пальцев.

— Продолжим? — спросил судья. Перепалка ему не понравилась, но заострять на ней внимание он не стал.

— Я прошу отложить перекрестный допрос на завтра, — напомнил адвокат.

Судья кивнул.

— Хорошо. Правда, мы уже потеряли много времени… Завтра в десять, — принял судья окончательное решение.

4

Вечером судья все-таки посмотрел новости — на Си-Би-Эс и Эн-Би-Си. Конкурирующие каналы могли давать информацию, противоречившую одна другой, и можно было сделать кое-какие заключения о настроении журналистской братии. Поразительно, но о процессе почти ничего сказано не было. «Продолжается слушание…», «Доклад искусственного разума вызвал недоумение…», «Завтра нас ожидают интересные события…».

Журналисты, похоже, не очень представляли, что произошло на самом деле и какими последствиями для судебной системы это грозит.

В интернет судья смотреть не стал. Зачем? Позвонил Керстону и спросил: «Как там Клаудио?»

Ответ был ожидаемым:

— Все так же.

Ожидаемым был и вопрос комиссара:

— Думаете, перекрестный допрос что-то прояснит?

За вопросом судья слышал скрытое продолжение: «От Айзека можно ожидать неизвестно чего».

— Не знаю, Кен, — честно признался судья. — Но я не вижу другого выхода. Разве что — закрыть процесс и…

— Начать все заново? — Судья слышал, как от возмущения комиссар едва не задохнулся. — Только не это!

— Я постараюсь вытянуть процесс, — сказал судья. — Айзек понимает только логику, факты и науку во всех ее проявлениях. Не знаю, понимают ли это Парвелл и Ковельски… Надеюсь…

— Завтра, — сказал комиссар, — у Меня будет пара свободных часов. Приду послушать.

— Он же ясно сказал, что я не мог убить эту сволочь!

Долгов ходил из угла в угол, как робот с программным управлением. Он так изучил расположение предметов и расстояние между стенами, что смотрел в пол, круто поворачивал, не доходя до стены нескольких сантиметров, и огибал стол не глядя, по крутой дуге.

— Да, — в четвертый раз повторил Ковельски, — но поймите: все зависит от завтрашнего допроса. Если прокурор запутает Айзека… Если Айзек не сможет ответить хотя бы на один каверзный вопрос, а вопросы точно будут каверзными, суд, скорее всего, отправит дело на повторное расследование, и для вас это очень плохо.

— Он же ясно сказал, что я…

— Да, сказал! — повысил голос адвокат. — Но если бы вы, Владимир, были со мной откровенны, я смог бы завтра…

— Я не убивал эту сволочь!

— Конечно. Сейчас ситуация складывается — совершенно неожиданно, скажу прямо — в нашу пользу. Этим нужно воспользоваться! Я должен помочь Айзеку подтвердить его вывод. Задать нужные вопросы. Понимаете?

— Так задавайте! — бросил Долгов.

Адвокат выключил лэптоп и с досадой хлопнул крышкой.

Стол, на котором стоял лэптоп Энди, немного передвинули ближе к судейской кафедре и скамьям прокурора и адвоката. Сначала Энди пробурчал, что это неудобно: придётся вертеться, как ужу на сковородке. Впрочем, он быстро сообразил, что сделано это было по решению судьи и, в общем, достаточно рационально. Думать надо не о собственном удобстве, а о том, чтобы Айзек лучше слышал вопросы.

— Встать, суд идет!

С процедурой судья затянул — а может, это только показалось Энди, который с утра чувствовал себя не в своей тарелке, хотя сам себе не мог объяснить причину. Айзек включился нормально, поговорил о прогнозе погоды (голосом судьи Бейкера, что немного развлекло Энди).

В зале яблоку негде было упасть. Шеф полиции пришел, как обещал, и сидел в первом ряду в компании своих сотрудников. Майор Барлоу, видимо, рассказал комиссару относительно свежий анекдот, Керстон посмеялся, прикрыв рот ладонью, и в ответ поведал историю серьезную — Барлоу покачал головой, нахмурился, в этот момент судья стукнул по столу молоточком, призывая к тишине, и, не дождавшись, когда стихнут последние звуки, провозгласил:

— Перекрестный допрос эксперта. Прокурор, вы первый.

— Спасибо, ваша честь.

Парвелл волновался. Дискутировать с искусственным интеллектом ему предстояло впервые, и он не мог отделаться от ощущения, что «что-то может пойти не так». Прокурор много думал, взвешивал, но до самого начала допроса так и не решил: задавать вопросы стоя или сидеть за своим компьютером? Иными словами: общаться с Айзеком, как с обычным свидетелем или как с машиной, которой не обязательно демонстрировать уважение?

— Мой первый вопрос, — начал прокурор. — Понимает ли Айзек, что сделанный им вывод о том, что Долгов в принципе не мог убить Швайца, находится в непреодолимом противоречии с другими выводами экспертизы, доказывающими, что Швайца убил именно Долгов, и никто другой?

— Конечно, понимаю, — ответил Айзек голосом Варди, вложив в два слова достаточно сарказма, будто эксперт давал понять, что он не такой идиот, каким его, видимо, считает человек, задавший столь неумный вопрос. — Разумеется, вывод номер три принципиально противоречит выводам номер один и два.

— Значит, — торжествующе заявил прокурор, — один из выводов неверен, не так ли?

— Нет, — сказал Айзек. — Все три вывода сделаны на основании тщательного анализа научно-технических данных. Все три вывода верны.

— И при этом противоречат друг другу?

— И при этом противоречат друг другу, — спокойно, даже, как показалось прокурору, с трудно уловимой насмешкой в голосе, ответил Айзек.