Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 26)

— Никаких проблем! — повторил Энди. — Выставку комментировали в новостях, и Айзеку надо лишь найти в интернете какую-нибудь рецензию и процитировать, выдав за собственное мнение.

— Он умеет читать? — не удержался от вопроса судья и мысленно выругался. Действительно, не мог задать более глупого вопроса.

— Конечно, — поднял брови Энди. — Айзек работает с документами — не только в виде файлов, но и с текстами на бумаге. Распознает даже довольно сложный почерк. А уж воспроизвести прочитанный текст — вообще элементарно. Что касается глобального потепления…

— Это я и сам понял, — поспешно снял вопрос судья. — В интернете о глобальном потеплении столько всякого… Кстати, по какому критерию Айзек выбирает из горы информации — чрезвычайно противоречивой, насколько я знаю, — то, что он назовет «собственным мнением»?

— В таких случаях Айзек не стремится к оригинальности. Это не его специальность, видите ли. Поэтому он отбирает наиболее часто повторяющиеся результаты, вычисляя их, например, по мемам, которые сам же и обнаруживает. Он скажет, что глобальное потепление может привести к мировому кризису и меры против загрязнения атмосферы парниковыми газами необходимо усилить. Этот тренд сейчас самый популярный. Правда, на мой взгляд, к истине ближе противоположное мнение, хотя его придерживается меньшинство.

— Да-да, — перебил судья, не желая начинать ненужную дискуссию, — большинство не всегда право, даже если это большинство профессионалов.

В этой фразе Энди расслышал скрытое недоверие к самой системе искусственных интеллектов. Впрочем, не столь даже и скрытое. Но спорить не хотел и он — не для того он здесь находился. Айзек свою задачу выполнит — в этом Энди не сомневался, — а что думает судья… Пусть думает что хочет.

— Хорошо, — сказал судья. — Лично вы, молодой человек, тест Тьюринга прошли.

Если это была шутка, то настолько незатейливая, что Энди пропустил ее мимо ушей.

— Значит, я, а также обвинитель и защитник, все мы можем разговаривать с Айзеком, как разговаривали бы с доктором Варди, будь он на свидетельском месте?

— Безусловно.

— Итак, сначала… э-э…

— Что? — насторожился Энди.

— Совсем из головы вылетело, — сокрушенно произнес судья. — Эксперт, как и любой свидетель, должен принести присягу! — Судья даже привстал и от волнения расстегнул воротник рубашки. — Нет, придется объявить перерыв…

— Зачем? — Энди был так огорчен, что не заметил, как перебил судью. — Присяга — чистая формальность и…

— И! — воскликнул судья, в свою очередь перебив программиста. — Это процедура! Кодекс законов штата содержит полное ее описание и тексты для представителей различных конфессий и для атеистов, в этом случае присяга называется процедурой аффирмации и указывает на то, что свидетель, если даст ложные показания, будет привлечен к уголовной ответственности! Но Айзек — не человек, пусть он сто раз прошел тест Тьюринга и знает в сто раз больше, чем Варди! Ну почему это произошло именно с ним и именно сегодня?

Дверь приоткрылась, заглянул секретарь суда Берстоу, оценил ситуацию и скрылся, бесшумно прикрыв дверь.

— Когда вы звонили в больницу последний раз? — отрывисто спросил судья.

— За пять минут до начала нашего разговора.

— Ну и?

— Ничего нового, — вздохнул Энди. — Шефа погрузили в искусственную медицинскую кому. Доктор Стерлинг сказал, что его разбудят, когда исчезнет угроза жизни. Возможно, завтра. Возможно, через неделю. Но после этого…

— Да-да, — нетерпеливо сказал судья и посмотрел на часы: до конца перерыва осталось одиннадцать минут.

— Присягу… или, как вы говорите, актаффирмации могу принести я. — Энди произнес это таким тоном, будто предлагал себя в обмен на заложника, захваченного террористом.

— Не можете, — отрезал судья.

— Но доктор Варди приносил присягу, верно? Он, а не Айзек. Эксперт лишь обращался к системе, когда возникала необходимость.

— Вот именно! Показания давал эксперт, а с кем он консультировался — вопрос, регулируемый другими судебными правилами. Ответственность за дачу ложных показаний несет эксперт.

— Вот я и могу…

— Не можете. У вас нет права выступать в суде в качестве эксперта.

— А у Айзека есть? — Энди задал вопрос не подумав, сразу понял, что нащупал слабое место и теперь судья точно отложит процесс.

Судья поднял на молодого человека проницательный взгляд. Об этой проблеме Бейкер, конечно, подумал в первую очередь, не этому молокососу указывать на такую важную деталь.

— Есть, — ответил судья. — Согласно поправке Хоррингтона, параграф два-си, принятой Верховным судом в прошлом году, обвинитель, защитник и эксперт имеют право передавать слово своему помощнику — искусственному интеллекту — с целью наиболее точных формулировок экспертных выводов. Иными словами, говорить в суде Айзек имеет право. Господи, что за формулировка по отношению к компьютеру!

— Тогда вы, судья, имеете право в исключительном случае не требовать от Айзека присяги по простой причине: он в принципе не может солгать — это технически невозможно! Ведь смысл присяги…

— Прецедент! — воскликнул судья. — Я уже создал прецедент, позволив заслушать экспертное заключение в отсутствие самого эксперта. Теперь я создам прецедент, упразднив присягу?

— В данном конкретном случае!

— Это может создать лазейки в судопроизводстве…

— Какие тут могут быть лазейки?

— …которые я сейчас не в состоянии предсказать и оценить!

Наступило молчание. Секретарь опять приоткрыл дверь и на этот раз решился напомнить:

— Ваша честь, продолжение процесса через четыре минуты. Прокурор и защитник присутствуют, все присяжные тоже на местах.

— Хорошо, — махнул рукой судья, и секретарь скрылся, оставив все-таки дверь приоткрытой.

Бейкер поднялся и надел мантию. Он запутался было в складках, и Энди бросился помогать, но судья окатил программиста испепеляющим взглядом, и тот отступ ил. Он больше не пытался что-то зачем-то доказывать. Он вообще боялся сказать слово, не представляя, какое слово сейчас окажется лишним. Судья принял решение, и от мнения Энди ничего не зависело.

— Встать, суд идет!

Встали. Судья занял свое место на кафедре, кивнул. Сели. Судья обвел взглядом зал и произнес стандартное:

— Продолжаем слушание. Введите обвиняемого.

Ввели. Долгов, как показалось многим, выглядел после перерыва менее подавленным, чем утром. Может, ему сообщили то, что судья еще не произнес вслух?

— По протоколу, — сказал Бейкер, — сейчас должен дать показания полицейский эксперт, доктор Клаудио Варди. По объективным причинам он этого сделать не может. Проанализировав сложившуюся ситуацию, суд счел возможным заслушать результат научно-технической экспертизы в отсутствие эксперта. Отчет будет приобщен к делу. В случае предъявления вещественных доказательств они будут продемонстрированы суду, обвинению, обвиняемому, защите, присяжным и приобщены к делу. Экспертные данные озвучит система искусственного интеллекта ЭйАй-30-дробь-2, известная под аббревиатурой Айзек. Оператор Эндрю Витгенштейн будет посредником между судом и искусственным интеллектом.

Энди сделал было движение, показывая, что Айзеку не требуются посредники, но под взглядом судьи предпочел промолчать.

— Процедура произнесения аффирмационного текста в данном конкретном случае отменяется, поскольку Айзек не является ни физическим, ни юридическим лицом.

— И следовательно, — встрял прокурор, нарушив процедуру, — не может нести ответственность, если…

— Не является ни физическим, ни юридическим лицом, — повысил голос судья, — и по своим техническим характеристикам не может лгать, давать неверные показания. В случае если у обвинения или защиты возникнут возражения или недоверие к экспертизам, они смогут отразить свои сомнения в ходе перекрестного допроса, а также в апелляциях после окончания процесса.

Точка. По залу прокатился вздох то ли изумления, то ли согласия, то ли облегчения — скорее, и того, и другого, и третьего. В упавшей после этого тишине кто-то в задних рядах — видимо, один из журналистов — произнес довольно громко: «Смело!», на него шикнули, и судья спросил у Энди:

— Айзек готов представить экспертное заключение?

— Да, ваша честь, — отрапортовал программист.

— Включайте.

Судья понял, что произнес слово, которое тоже станет прецедентом, и поспешил добавить:

— Заслушаем результаты научно-технической экспертизы.

Тоже не совсем удачная фраза. Ну и ладно. В историю судопроизводства все равно войдет то, что судья заранее отредактирует.

Энди переставил аудиоколонки, чтобы присяжным было лучше слышно, обвел взглядом людей за столом обвинения, защиты, на обвиняемого не посмотрел (Энди боялся встретиться с ним взглядом) и, кашлянув, произнес в микрофон:

— Айзек, представься, пожалуйста, суду и доложи результаты научно-криминалистической экспертизы, проведенной по делу «Штат Нью-Джерси против Владимира Долгова». Спасибо.

По рядам пробежали смешки («Во дает, с машиной разговаривает, как с человеком!»), но быстро смолкли, когда знакомый многим присутствовавшим суховатый и высокий голос эксперта, доктора Варди произнес:

— Высокий суд, мое название «Интеллектуальная Система для Автономного Анализа данных», сокращенно — Айзек[2]. Я принадлежу к группе юридических искусственных интеллектов, предназначенных для фактологической и аналитической поддержки.