Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 19)

— Молчат, как партизаны. — Чайкин вздохнул. — Ни имени, говорят, не знают, ни адреса — ничего!

— Припугнул?

— А как же! Бесполезно.

— Выясни пока, может, кто-нибудь запомнил номер такси. Я сейчас приеду.

— Хорошо. — Чайкин отключил телефон и обреченно посмотрел на таджиков. — Значит, номера машины вы не запомнили?

Таджики синхронно покачали головами.

Завадский приехал очень быстро, на своей машине, и сразу устроил Чайкину выволочку за то, что он никак не успокоит свою чрезмерно инициативную родственницу и в очередной раз позволил ей совершить глупость.

— А вы? — Завадский грозно посмотрел на съежившихся таджиков. — Совсем памяти нет? Даже цифры не запомнили?

Таджики виновато уставились себе под ноги.

— Ну, хотя бы какая машина? Может… на ней реклама была? Я не знаю…

— Вот такой машин была, — запинаясь от волнения, произнес Анзур и протянул Завадскому свой телефон, на экране которого Екатерина Андреевна с разбегу запрыгивала в такси.

— Твою… дивизию! — взревел Завадский. — Так что ж ты сразу…

Он выхватил телефон у перепуганного таджика и стал нетерпеливо крутить его.

— Чайкин!

— Да, я здесь! — отозвался Чайкин, из-за спины внимательно наблюдающий за манипуляциями начальника.

— Чего ты весь день орешь! — Завадский потер ухо. — Оглушить меня надумал? На-ка, увеличь это, там же номер должно быть видно.

Вскоре они уже мчались по адресу, который легко удалось выяснить через таксомоторную компанию. Чайкин взмок от волнения. Завадский, стиснув зубы, вцепился в руль и время от времени шептал проклятия в адрес сами знаете кого.

Охрану в доме, которая на самом деле была, только следила за происходящим в подъезде через камеры видеонаблюдения, Завадский нейтрализовал быстро, пригрозив уголовным делом за похищение человека. Собственно говоря, охранники, их было двое — крепкие ребята в черных костюмах, с именными бейджиками на груди, — даже не сопротивлялись. Они сразу рассказали, как заметили подозрительную женщину, проникшую в подъезд, и сообщили о ней телохранителям госпожи Горбачевой — той самой брюнетки, за которой следила Екатерина Андреевна. А дальше телохранители уже сами с ней разбирались.

— Где она? — петухом вскричал перевозбужденный Чайкин.

— Там, наверное. У Горбачевой в квартире.

Завадский хотел было что-то сказать, но вместо этого как-то нерешительно погрозил охранникам пальцем и вышел из дежурки. Чайкин прорычал что-то нечленораздельное и выскочил следом.

Дверь им открыла пожилая женщина в белом фартуке и чепчике — типичная горничная из девятнадцатого века.

— Я вас слушаю, — произнесла она низким грудным голосом. В это время из глубины квартиры донесся неприлично громкий смех.

— Тетя Катя! — крикнул Чайкин и бросился в квартиру, едва не сбив с ног оторопевшую горничную.

— Я войду? — спросил Завадский, показывая свое удостоверение.

Горничная близоруко сощурилась, вглядываясь в документ, затем кивнула и впустила его внутрь.

Ворвавшись в просторную гостиную, обставленную роскошной мебелью, отдаленно напоминавшую французский ампир, Чайкин на мгновение замер. Возле камина, лицом к двери, в роскошном кресле с широкими подлокотниками, с резиновой грелкой на голове и чашкой кофе в руке сидела Екатерина Андреевна Романова. Увидев внучатого племянника, она улыбнулась и, кивнув кому-то, скрывающемуся за высокой спинкой такого же кресла напротив, сказала:

— Андрей Евгеньевич Чайкин, лейтенант полиции. Мой племянник. Внучатый.

— Очень рада! — послышался волнующий бархатный голос, от звука которого внутри у Чайкина все затрепетало, и через мгновение с кресла встала та самая брюнетка.

Чайкин нервно сглотнул и так выпучил глаза, что показалось, они вот-вот выскочат из орбит, как у волка, пялящегося на красную шапочку, в одном американском мультике.

— Андрей! — Екатерина Андреевна укоризненно покачала головой. — Позволь представить тебе Ларису Ивановну Горбачеву.

Чайкин попытался ответить, но лишь просипел что-то внезапно пересохшим горлом.

— Это не вас случайно так настойчиво хотел Мимино? — донесся у него из-за спины голос Завадского. — Что ж, я его понимаю.

— Фу! Вечно вы все опошлите, Завадский! — возмутилась Екатерина Андреевна.

— Ну что вы! — улыбнувшись, сказала Лариса Ивановна. — Это даже мило. Проходите, господин капитан.

Завадский машинально посмотрел на плечи своего плаща, словно проверяя, нет ли там погон.

— Екатерина Андреевна мне о вас рассказывала, — пояснила Горбачева.

— Да? — недоверчиво переспросил Завадский.

— Вы, оказывается, герой, Александр Александрович! Не раз спасали Екатерину Андреевну.

— Я?!

— Вот только сейчас она мне говорила, что вы непременно примчитесь ей на выручку. Да, Екатерина Андреевна?

Романова кивнула, с трудом сдерживая улыбку и опустив взгляд на чашку с кофе, которую по-прежнему держала в руках.

— И о вас тоже, Андрей Евгеньевич, рассказывала. Так что я, можно сказать, с вами обоими заочно уже знакома. Не сочтите за труд, возьмите вон те стулья и присаживайтесь к нам.

— Да, господа, прошу, — поддержала Екатерина Андреевна. — Мы как раз обсуждали с Ларисой Ивановной кое-какие детали, касающиеся нашего дела.

— Надо же, как интересно, — проворчал Завадский, присаживаясь. — А что у вас с головой?

— Это Руслан, мой телохранитель, перестарался, — пояснила Лариса Ивановна.

— Что?! — воскликнул Чайкин. — Теть Кать, тебя опять стукнули по голове?

— И все без толку, — выдохнул в сторону Завадский.

— Что вы сказали? — спросила Екатерина Андреевна.

— Я говорю, врачу надо показаться.

— Врач уже был, осмотрел. Все в порядке, — заверила Горбачева.

— А это? — Завадский показал на грелку на голове у Екатерины Андреевны.

— Лед.

— Ясно. Чайкин, да сядь ты уже, наконец! — бросил Завадский продолжающему метаться по комнате беспокойному помощнику. — Так что вы тут обсуждали?

Он покосился на Ларису Ивановну и сразу, будто школьник, смутился, поскольку взгляд его, против воли, фокусировался не на глазах роскошной хозяйки дома, как того требовал этикет, а на ее пухлых малиновых губах, да к тому же постоянно предательски соскальзывал еще ниже. Горбачева едва заметно улыбнулась и сделала вид, что не заметила смущения бравого сыщика.

— Да, я как раз собиралась рассказать Екатерине Андреевне о том дне, когда сами знаете что произошло — не люблю произносить такие ужасные слова вслух, — сказала Лариса Ивановна. — Я была в дамской комнате, когда туда вбежала эта девочка. Она была бледная, явно чем-то напугана. Да и выглядела довольно странно, непривычно. Я поначалу не придала этому значения и вышла, но потом решила вернуться, а когда подошла к двери, услышала, как она раз за разом повторяет: «Господи! Я этого не хотела!»

— Чего не хотела? — спросил Чайкин.

— Ну, ужатого я не знаю. Только когда я попыталась войти, она выскочила навстречу, едва не сбив меня с ног, и убежала. Вот и все.

— Простите, вы сказали, она выглядела непривычно. Вы эту девушку раньше встречали? — спросил Завадский.

— Конечно! Она работает в гостинице администратором. Новенькая, стажер еще.

— Я ее знаю! — воскликнула Екатерина Андреевна. — Блондиночка, круглолицая такая.

— Вот-вот, блондинка. А тут она вдруг оказалась брюнеткой, да еще в черном вечернем платье вместо униформы.

— Выходит, она зачем-то переоделась, — констатировал Завадский.

— И перекрасилась, — добавил Чайкин.

— Она не перекрасилась, — возразила Екатерина Андреевна и подняла с пола лежавший у ее ног полиэтиленовый пакет. — Вот! — И она вытащила из пакета черный парик.