Станислав Родионов – С первого взгляда (Юмористические рассказы) (страница 17)

Довольный Ваня пострекотал в парк — они позна­комились, она назвала ему свой видеотелефон.

Надышавшись, Иван прилетел домой. Он принял душ и переоделся. Робот тут же вкатил обед: бульон прозрачный, крапива отварная, ломтик куриного желтка, одна морская водоросль.

Поев, Ваня нажал кнопку, и робот превратил ди­ван в гамак, который нежно и бесшумно завибриро­вал, укачивая человека.

После сна Ваня, разумеется, нажал кнопку, чтобы робот повертел телевизор и выбрал интересную программу. Тридцать первая программа Ваню устроила — показывали игру в бирюльки, первенство Европы. По­том робот отыскал ему игру в баклуши, первенство мира. Затем нашел соревнование по крестикам-ноликам — Земля играла с Марсом. А уж потом отыскал многосерийный детектив.

После двенадцатой серии пора было спать.

Ваня принял душ и принял от робота ужин: сок авокадо и один ломтик. И уснул, предварительно на­жав кнопку, чтобы робот вымыл ванну, убрал кухню, приготовил ему на завтра костюм и собрал портфель. Робот все сделал бесшумно и аккуратно. Был час ночи.

— Скафандр еще стирать, — вздохнула жена, вы­лезая из него.

Насчет цыплят

Ты уже, разумеется, позавтракал?! — полуспросила-полуутвердила жена, заглядывая в холодильник.

Слово «разумеется» означало, что я эгоист и не до­ждался ее с Ленкой.

— Разумеется, нет, — подчеркнул я слово «разу­меется», которое теперь означало, что я не эгоист и никогда им не был.

— Куда же делись пять яиц? — ехидновато поинте­ресовалась жена.

— Спроси у холодильника, — буркнул я.

— Очень остроумно, — подтвердила она. — Значит, завтракать ты не будешь?

— Нет, буду! — начал я раздражаться, потому что никаких пяти яиц не ел.

— Ну зачем ты волнуешься из-за пяти яиц? — ласково спросила жена.

Мы сели завтракать, и она положила мне чайную ложку салата. Даже Ленка удивилась, которой поло­жили две столовые ложки. Я остался по-мужски мол­чалив и приналег на булку.

— Глазунью ты, конечно, не будешь, — положила она два «глаза» Ленке.

— Нет, буду, — так громко произнес я, что Ленка посмотрела на меня с любопытством.

— Волноваться не надо, — примирительно сказала жена, — но есть столько яиц просто вредно для здо­ровья.

— Да мне не съесть сразу пять яиц!

— Съел же ты вчера сразу банку сгущенного мо­лока!

— А у меня через двадцать один день будет пять цыпляток, — между прочим заметила Ленка.

— Это откуда же? — подозрительно спросила жена.

— А из пяти яиц.

Я расхохотался и вывалил себе в тарелку весь са­лат.

После завтрака Ленка показала громадную короб­ку из-под телевизора, где в самом уголке, в вате, как в гнездышке, лежали пять яиц с чернильными клейма­ми «диетические».

Мы долго ей объясняли, что для этого нужен инку­батор, что яйца несвежие, что нужен постоянный источник тепла в виде курицы, что, наконец, она всего- навсего второклассница. Ленка достала какую-то книжку, в которой два пионера высидели цыплят. Но у них были свежие яйца, и они учились в четвертом классе.

— Пусть занимается, — махнула в конце концов жена рукой. — Может быть, ты не наелся? — грустно спросила она

Я тронулся, как весенний лед, и захотел сделать ей что-нибудь приятное. Например, признаться, что золо­тистую чашку, которую она ищет второй день, искать совсем не надо, потому что она мною разбита. Пораз­мыслив, это признание я заменил добровольным похо­дом в булочную.

Кривыми, пьяными буквами Ленка начала вести дневник.

«Второй день. Им в ватке холодно, и я взяла куклино одеяло, потому что кукла все-таки не живая, а яички все-таки живые».

«Пятый день. Это очень большая жестокость, если папа два яйца сварит. Может, он шутит, а может, нет».

«Восьмой день. Они уже шевелятся, если включить музыку».

«Пятнадцатый день. Мама не дает лампу со стола, чтобы погреть цыплят в яйцах, потому что ток. При­шлось положить им горячую котлетку, а уж потом ее съесть».

«Восемнадцатый день. Яички лежали в одном углу, а теперь в другом. Вот какие цыплята, вздумали пока­таться. Когда они вылезут из яичек, то в школу при­дется не ходить».

«Двадцатый день. Завтра цыплята выйдут из яичек. Я сказала учительнице. Ко мне придет вся моя звездочка».

— Что же делать? — спросила меня жена. — Она так верит в этих цыпляток...

— Да, разочаруется в биологии...

— Вообще разочаруется в знаниях!

— Может разочароваться в школьном обучении, — поддакнул я.

— И вообще может разочароваться в науке, — ра­зошлась жена.

— Она может возненавидеть человечество, — со­общил я.

Жена на меня посмотрела.

На следующий день после школы у нас в квартире появилась вся Ленкина звездочка — ровно пять чело­век.

— Цыплятки вылезли? — с надеждой спросила Ленка и подбежала к коробке.

Я равнодушно зевнул. Она сняла крышку, а ребята вытянули шеи, потому что в коробке тонюсенько и ча­сто попискивало, как на маленьком птичьем базаре. Вся звездочка восхищенно онемела — в коробке пи­щали и суетились десять цыплят.

— Папа, — наконец спросила Ленка, — а из каж­дого яйца получается по два цыпленка?

— Вообще-то по одному, — ответил я.

— А у тебя благодаря хорошему уходу получилось по два, — объяснила жена.

— И благодаря несогласованности родителей,— буркнул я.

— Про такой случай надо написать в «Юный нату­ралист», — сообщила Ленка.

Звездочка с ней согласилась.

Мех из шубы

Утро было заурядное.

   — Милый, неделю прошу тебя вынести мусор. Я нервно схватил портфель — служба звала.

   — Опять придешь поздно?

— Подзадержусь, — вздохнул я, придавив ногой мусор в ведре. Вчера он умялся на два сантиметра, се­годня — на один.

— Милый, — поймала меня жена у двери, — я видела страшный сой: из моей шубы вылез мех. Это не к добру, у меня предчувствие.

— Предрассудки, — буркнул я и выскочил из квар­тиры.

Женщинам всегда снится. Ко мне вчера приехал ре­визор. Могло бы в порядке предупреждения присниться что-нибудь страшное — так ничего.

Полдня прошло в заботах, но в столовой сон жены почему-то вспомнился. «Какая ненаучная чепуха,— подумал я. — А все-таки к чему-то приснился?» — до­бавил, уже не думая.

Рабочий день потянулся медленно. Я посматривал на часы, хотя никуда не спешил. Интересно, что поде­лывала жена?

В конце дня я как-то незаметно позвонил домой. Трубку сняли, но почему-то молчали. Видимо, не к себе попал. Я снова завертел диск, внимательно сле­дя за цифрами. Трубку опять сняли, и опять ничего не говорили.

— Чего же вы молчите? — спросил я и ужаснулся: почему «вы», когда это должна быть моя жена.