Станислав Родионов – Искатель, 2006 №4 (страница 37)

Предложение было заманчивым, и Елизавета приняла его. Правда, с одним условием: выпустив на свободу Грейс, она оставила у себя заложниками двух ее детей (чьи это были дети — Доннела Икотлина или Ричарда Берка, — историкам неизвестно, однако есть предположения, что ни того и ни другого, а некоего испанца, которого Грейс взяла в плен и который впоследствии делил с ней не только боевые тяготы, но и постель).

Выполняя данное королеве обещание, Грейс силой своего авторитета заставила прекратить сопротивление властям как подчиненных ей пиратов, так и мятежников внутри страны. Елизавета I оценила эту помощь и в 1533 году пригласила бывшую пиратку в Лондон. На этот раз Грейс вела себя скромно и сдержанно, чем совершенно подкупила королеву, которая предложила ей поступить на службу в королевский военный флот. А кроме того, вернула Грейс ее детей и часть отобранных в свое время денег.

Год смерти пиратки неизвестен, мы знаем лишь то, что она умерла в своем родовом замке.

Середина августа 1719 года. Караван испанских галеонов, везущий в метрополию колониальное золото, подходит к Наветренному проливу, разделяющему острова Кубу и Эспаньолу (современный Гаити).

Погода благоприятствует плаванию, мощные пушки галеонов и многочисленность экипажей гарантируют безопасность каравана, поэтому никто из капитанов не обеспокоился, когда в морской дымке показался парус неизвестного корабля.

Тяжело нагруженные галеоны шли с малой скоростью, и неизвестный корабль быстро приближался к каравану. Через несколько часов он подошел на расстояние пушечного выстрела, и тогда с концевого галеона, значительно отставшего от основной эскадры, определили его тип. Это была бригантина, и на галеоне сразу поняли: их догоняют пираты.

Но и тогда это не вызвало никакого страха у капитана. Бригантина! Дюжина ее пушчонок — ничто в сравнении с шестьюдесятью четырьмя орудиями, что установлены на галеоне. Они разнесут эту паршивую посудину на мелкие кусочки!

А между тем пиратский корабль, догнав галеон, пристроился в его кильватерной струе и оказался вне досягаемости огня испанских пушек. Еще несколько минут — и нос бригантины почти что уперся в корму галеона. И тотчас на его палубу полетели абордажные «кошки». Десятки сильных рук подтянули бригантину вплотную к галеону, и пираты пошли на приступ.

Через минуту на палубе испанского корабля кипела беспощадная схватка, в центре которой, размахивая короткой абордажной саблей, орудовала рыжеволосая женщина, одетая в ярко-красную ситцевую рубашку и широкие полотняные штаны.

Дадим слово участнику того боя:

«Их натиск был так стремителен, что мы не успели даже перезарядить мушкеты. Завязалась рукопашная схватка. Вскоре наши матросы во главе с первым помощником капитана были вынуждены отступить на корму. Тогда эта дьяволица схватила пушечное ядро, подожгла фитиль и бросила смертоносный снаряд в середину тесно стоявших людей. Оглушительный взрыв разорвал многих на куски. Те, кто остался жив, сдались. Всех нас согнали на нос. Их предводительница показала концом окровавленной сабли на молодого лейтенанта, храбро сражавшегося с пиратами, и, смеясь, сказала: «Никому из вас пощады не будет. Но тебе хочу предоставить выбор. Я возьму тебя на ночь в свою каюту. Если я останусь довольна, то отпущу тебя. Если нет, отрублю голову. Решай». Я не знаю, чем кончилось дело, потому что не стал ждать, пока пираты расправятся с нами, и прыгнул за борт. Два дня я провел в море, держась за деревянный обломок. А когда уже приготовился отдать Богу душу, меня подобрало случайно оказавшееся там судно».

Рыжеволосой «дьяволицей», которая руководила абордажной схваткой, была Анна Бонни, двадцатидевятилетняя уроженка Ирландии.

Известный немецкий историк пиратства, вице-адмирал Хайнц Нойкирхен, называет годом рождения Анны год 1690-й, а местом рождения — небольшой город Корк в Ирландии. Ее отец был преуспевающим адвокатом и несчастливым в браке человеком. Он хотел иметь детей, но их не было. И тогда адвокат завел любовную связь со своей служанкой, которая и родила ему дочь, названную Анной.

Это одна версия. По другой — Анна родилась не в 1690 году, а на десять лет позже, в марте 1700-го. И ее отец, адвокат Уильям Кормэк, не совершал никакого адюльтера. Просто его жена умерла, и он женился вторично на своей служанке. Как бы там ни было, в обеих версиях именно служанка считается матерью Анны.

Когда дочери исполнилось пять лет, Уильям Кормэк уехал в Америку и поселился в Южной Каролине, обзаведясь там обширной плантацией. Ее центром был богатый особняк, построенный в староанглийском стиле. Там, в окружении слуг и служанок, и прошло детство Анны.

Новоиспеченный плантатор был нежным, любящим отцом и все силы отдавал воспитанию дочери, которая, однако, все больше и больше огорчала его. При красивой внешности и видимой благовоспитанности у Анны проявился совершенно невыносимый характер. Необузданность в желаниях и вспыльчивость, которая при всяком противоречии переходила в бешенство, делали юную Анну настоящей фурией. Рано или поздно это должно было кончиться криминалом, что и случилось: как-то не поладив с кухаркой, Анна ударила ее кухонным ножом и едва не убила (по другой версии — убила).

Анне грозил суд, и только влияние и авторитет отца спасли положение. Но какие-то меры по отношению к дочери надо было предпринимать, поскольку открылась и другая сторона Анниной натуры — ее не знавший предела любовный темперамент. Уже в шестнадцать лет она растоптала все нормы морали и приличия и стала чуть ли не ежедневно менять любовников. А ими по капризу Анны мог стать любой — и плантатор, и контрабандист, и завсегдатай портовой таверны.

Уильям Кормэк был в полном отчаянии от «номеров», которые выкидывала его дочь, и лихорадочно искал выхода из положения. Наконец ему показалось, что выход найден: Анну надо немедля выдать замуж! В руках у мужа дочь быстро забудет о своих недостойных причудах.

Наивный мистер Кормэк! Пока он, одержимый идеей исправления дочери, подыскивал ей стоящего жениха, Анна взяла нить событий в свои руки. В один из дней она представила отцу красивого, атлетически сложенного молодого человека по имени Джеймс Бонни. Обрадованный адвокат, подумавший, что дочь встала на путь исправления, поинтересовался родом занятий знакомого Анны. Он рассчитывал, что молодой человек окажется из хорошего общества, но выяснилось, что Джеймс — простой матрос. Это расстроило мистера Кормэка, но в совершеннейшее негодование его привело признание дочери в том, что она уже обвенчана с Джеймсом.

Польский писатель и журналист Яцек Маховский в своей «Истории морского пиратства» говорит, что после такого признания вконец оскорбленный адвокат отказался признать брак Анны и выставил молодоженов из своего дома.

Вряд ли дело обстояло именно так. Уильям Кормэк слишком любил свою единственную дочь, чтобы поступить с ней так жестоко. Ведь, выгоняя ее из дома, он тем самым предопределял ее судьбу, которая в тех обстоятельствах никак не могла оказаться счастливой. Так что едва ли Кормэк отказал дочери и зятю в поддержке.

Но почему тогда Анна и Джеймс очутились в скором времени на Багамах? Ответим: вины адвоката в этом нет. Просто Анну давно тяготила атмосфера родного дома, где все требовали от нее соблюдения всевозможных правил, так противных ее своеобразной натуре. Выход из этого положения Анна видела лишь в одном — в уходе из дома. Этого жаждала ее авантюрная природа, и она в конце концов решилась на разрыв с прежней жизнью.

Взявшись искать счастья на стороне, молодожены отправились на остров Нью-Провиденс, расположенный в цепи Багамских островов. Выбор, конечно же, был неслучаен. Нью-Провиденс с давних времен являлся прибежищем пиратов всех мастей, и Джеймс с Анной рассчитывали пополнить их ряды.

Правда, дело осложняло одно обстоятельство: незадолго до прибытия Анны и Джеймса в Нассау (главный город Нью-Провиденса) была объявлена правительственная амнистия, по которой всем пиратам, добровольно отошедшим от своих преступных дел, обещалось полное прощение и предоставлялась возможность заниматься полезной деятельностью. Многие «рыцари удачи» воспользовались случаем и осели в разных местах Карибского бассейна, в том числе и на Нью-Провиденсе, где все они находились под рукой Вудса Роджерса, бывшего пиратского «авторитета».

Однако не всем пиратам пришлась по вкусу оседлая жизнь, в которой средства к существованию нужно было зарабатывать собственным трудом. Привыкшие к беззаконию, к большим и быстрым деньгам, эти люди дожидались момента, чтобы возвратиться к старому промыслу. Нужен был человек, который увлек бы их за собой. И такой человек нашелся. Им стал некто Джон Рэккам, прозванный Ситцевым Джеком из-за своего пристрастия к одежде из хлопчатобумажной ткани.

Рэккам тоже был пиратом и тоже принял условия амнистии, но теперь тяготился новой жизнью и исподволь искал людей, готовых вновь уйти в море и заняться грабежами.

С ним-то и свела судьба Анну и Джеймса.

Встреча оказалась роковой. Ситцевый Джек, едва увидев Анну, воспылал к ней любовными чувствами и поклялся во что бы то ни стало завладеть красавицей. И завладел. Как — тут тоже имеются свои версии. Одни источники утверждают, что Рэккам попросту купил Анну у Джеймса, другие — что Анна сама ушла к Ситцевому Джеку, поскольку к тому времени разочаровалась в муже как в мужчине. Добавляют и такую подробность: будто при последнем объяснении, когда Анна решила дать Джеймсу отставку, она присовокупила к своему устному заявлению и аргумент покрепче — ударила мужа по голове увесистым чайником.