Станислав Родионов – Искатель, 2006 №4 (страница 38)

Кто знает, как все было в действительности? Доподлинно известно лишь одно: после описанного инцидента Джеймс Бонни навсегда исчез из жизни Анны, хотя она до конца своих дней носила его фамилию.

Итак, Ситцевый Джек добился того', чего хотел, и теперь оставалось одно — найти сообщников, обзавестись подходящим судном и уйти в океан. Но здесь имелась одна закавыка: Анна ни за что не соглашалась остаться на берегу, а во все времена женщины на пиратские корабли не допускались. Очень редко, но все же случалось, что они оказывались в числе того или иного экипажа, но в таких случаях расправа была короткой — и женщину, и любовника выбрасывали за борт.

Рэккам прекрасно знал все пиратские законы и все-таки решил пойти на риск. Он предложил Анне переодеться в мужскую одежду и выдавать себя за мужчину — только в таком случае они могли плавать на одном корабле. Анна без колебаний приняла предложение своего нового дружка.

Легко разрешилась и другая проблема — подыскание сообщников в предстоящих делах. В Нассау, как и в других портовых городах того времени, не было недостатка в людях, которые готовы были пойти хоть в ад, лишь бы им хорошо за это заплатили. Пока что у Ситцевого Джека не было наличности, но он щедро раздавал обещания озолотить своих подельников в недалеком будущем, как только они обзаведутся своим кораблем и выйдут в море.

Активность Рэккама дала свои результаты. В короткий срок к нему примкнули два десятка бывших пиратов, согласившихся в недалеком прошлом на амнистию, но теперь недовольных порядками, которые установил в Нассау Вудс Роджерс.

А вскоре решилось и дело с кораблем.

Его отыскал все тот же неутомимый Ситцевый Джек, хотя слово «отыскал» не совсем точно описывает ситуацию. Отыскивать корабль не требовалось, он стоял на якорной стоянке неподалеку от Нассау и принадлежал бывшему пирату, а ныне ловцу омаров. Это был шлюп, водоизмещением около сорока тонн, прочный, с хорошими мореходными качествами, и задача Ситцевого Джека и его компании заключалась лишь в том, чтобы похитить приглянувшийся корабль у его законного хозяина. В таких случаях прежде всего необходимы разведка и сбор сведений, которые могли бы подтолкнуть злоумышленников к разработке плана похищения.

И тут главную роль сыграла Анна. Переодетая, как уже сказано, в мужскую одежду, она под видом матроса, желающего устроиться на какой-нибудь корабль, несколько раз побывала на шлюпе и выяснила все, что необходимо было знать Ситцевому Джеку, — численность команды, время смены вахт, наиболее удобные подходы к якорной стоянке.

Обсудив полученные сведения, Ситцевый Джек погрузил в одну из ночей десяток сообщников в шлюпку и отправился «на дело». На шлюпе не ждали нападения, вся команда спала на берегу, доверив охрану корабля двум вахтенным. А они, считая выпавшее на их долю дежурство простой формальностью, несли вахту спустя рукава, убивая время за игрой в кости. Увлеченные ею, они не замечали ничего вокруг и были безо всякого сопротивления захвачены пиратами. Воодушевляемые Ситцевым Джеком, они быстро выбрали якорь и подняли паруса.

Пока все шло хорошо, но опасность могла поджидать у выхода из гавани, где его охранял специальный форт, а потому все были настороже. И когда с одного из бастионов раздался окрик часовых, желавших знать, кто и зачем плавает под самым их носом, Ситцевый Джек, готовый к такому повороту событий, ответил, что они рыбаки и у них оборвался якорный канат. И теперь течение тащит их в море, но они надеются приткнуться к берегу и дождаться там утра.

На этом инцидент был исчерпан, и шлюп без помех вышел в море. Там добавили парусов и, опасаясь погони, устремились подальше от Нассау.

С общего согласия захваченный шлюп окрестили «Драконом», а театром своих действий решили сделать район Багамских и Антильских островов, где плавало много торговых судов, которые и должны были стать объектами нападений.

Первые же разбои показали, что, кроме Ситцевого Джека, на «Драконе» есть еще один человек, к которому прислушивается команда, — молодой матрос по имени Андреас. Никто не знал, в каких морях и под командой каких капитанов он проходил практику, но вскоре все признали его первенство в умении владеть любым пиратским оружием, в абсолютном бесстрашии и беспощадности в бою. Андреас первым спрыгивал на палубу вражеских кораблей, и под его неистовым натиском отступали самые опытные воины.

Не станем интриговать читателя — этим молодым головорезом была Анна. Обладая врожденными талантами, она в кратчайший срок постигла все премудрости пиратской профессии, научилась метко стрелять и виртуозно обращаться с любым холодным оружием. Ей по плечу была даже тяжелая алебарда, драться которой умели лишь самые сильные бойцы. Впрочем, Анна и была таким бойцом — высокая, хорошо развитая физически.

О ее неистовом темпераменте уже говорилось, и читатель без труда представит себе Анну в бою. Но ее тяжелый характер постоянно проявлялся и в повседневной жизни. Она постоянно искала ссор и стычек, утверждая свое первенство чуть ли не ежедневными дуэлями и кровавыми разборками, так что все на «Драконе» старались обходить стороной «матроса Андреаса».

Но не только на этом держался авторитет Анны. Неожиданно выяснилось, что у нее очень неплохо работает голова, и Ситцевый Джек стал внимательнейшим образом прислушиваться к советам Анны. Кстати, именно она была инициатором нападения на испанский галеон, о чем рассказывалось в начале этого очерка.

Разбой, которому подвергались торговые суда на морских путях, контролируемых Ситцевым Джеком и его командой, не мог не вызвать противодействия со стороны испанских колониальных властей. Под угрозу разграбления попадали суда Золотого и Серебряного флотов, возившие драгоценные металлы из Вест-Индии в Севилью, а этого Испания допустить не могла. За «Драконом» началась охота. На всех торговых путях испанцы выставили патрульные корабли, блокировали входы и выходы морских баз и прибрежных городов. Рэккаму пришлось пустить в дело всю свою изворотливость, чтобы уходить от погонь и засад. А тут еще всплыло пренеприятнейшее обстоятельство: выяснилось, что Анна беременна.

До поры до времени это успешно скрывалось, но наступил момент, когда команда «Дракона» могла уже заметить нечто неладное во внешнем облике «матроса Андреаса». Требовалось принять срочные меры, и Ситцевый Джек нашел выход из положения. Он привел шлюп в одну из глухих бухт, где стоял дом его тайного поставщика продовольствия, и там высадил «матроса Андреаса» под предлогом его нездоровья.

Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Как ни маскировал Рэккам свои действия, видимо, кто-то из команды заподозрил, что тут что-то нечисто, и среди матросов пошли нехорошие разговоры. Может быть, экипаж докопался бы до истины, но Ситцевый Джек увел «Дракон» в море и разговоры сами собой заглохли.

Рэккам плавал без Анны почти полгода. Потом она, родив ребенка, который остался в доме сообщника Ситцевого Джека, вернулась на корабль. Команда встретила ее сдержанно. Подозрения, которые, казалось, рассеялись, вспыхнули с новой силой, и особо горячие поклонники старинных пиратских законов требовали удаления «матроса Андреаса» (хотя уже все понимали, кто есть кто) с корабля. И все же до бунта дело не дошло. А вскоре произошел случай, после которого даже самые рьяные недоброжелатели Анны сменили гнев на милость и признали правомочность ее пребывания на борту.

Началось с того, что на «Драконе» кончились продукты и вода. Чтобы пополнить их, Рэккам зашел в одну из бухт, расположенную на побережье Кубы. Не успели пираты встать на якорь, как в бухту вошел еще один корабль — испанский. Его капитан уже давно подозревал Рэккама в пиратстве, а потому решил проверить, так ли это. «Испанец» был кораблем военным, прекрасно вооруженным и оснащенным, поэтому у Рэккама, попробуй он сопротивляться, никаких шансов на успех не было.

А тем временем испанский капитан поставил свой корабль посреди фарватера, перегородив тем самым выход из бухты. «Дракон» оказался в западне, но испанцы не спешили с его досмотром, отложив дело до утра. Но глаз с «Дракона» не спускали, следя за каждым шагом пиратов. Ожидалось, что они, поняв, в каком положении оказались, предпримут решительные действия и тем самым окончательно разоблачат себя. Но проходил час за часом, а испанские наблюдатели не замечали на борту «Дракона» никаких признаков беспокойства. Никто не суетился там, не пытался спустить шлюпку, чтобы добраться до берега.

Но это спокойствие было обманчивым, показным. Испанцы не подозревали, что в эти же минуты на нижней палубе пиратского корабля происходили жаркие дебаты по выработке плана спасения из ловушки, в которую угодил «Дракон». Его положение большинству пиратов представлялось безнадежным, а это развязало языки, и в адрес Рэккама и Анны посыпались упреки и угрозы. И никто не мог сказать, чем бы все кончилось, если бы Анна не попросила слова и не предложила план по спасению.

Он был до предела дерзок и сводился к следующему. Анна обратила внимание пиратов на то, что в бухте, кроме «Дракона» и «испанца», стоит английское судно. «Если его захватить, — сказала Анна, — то мы обманем испанцев и спокойно уйдем из бухты. Тех, кто согласится на такой риск, я возглавлю лично».