Станислав Родионов – Искатель, 2006 №4 (страница 18)
Она же смотрит на Артура…
Рябинин вздохнул. Книги, статьи, лекции, диссертации о причинах преступности… Но разве эти причины поймешь без психологии? Как же он, следователь прокуратуры, в годах, забыл, что для большинства женщин любовь выше материального? Любовь красивого парня дороже кирпичного коттеджа.
— Артур, у тебя с Антониной был роман? — провокационно и вроде бы не вовремя спросил Рябинин.
— Давно… Не серьезный…
— Как не серьезный? — вздыбилась Мамадышкина. — Жениться хотел.
— Что же помешало? — уже не удивился Рябинин.
— Жилплощади не было, — зло усмехнулась Антонина.
— Теперь жилплощадь у вас есть.
— Не говорите ерунды! Я люблю Марину…
Мамадышкина черным мраком взвилась на ровном месте и прыгнула к Марине. Та отпрянула. Но Антонина схватила ее за плечи и начала трясти с такой силой, будто хотела, чтобы отскочила голова и покатилась по полу.
— Артур! Смотри, какую дуру ты полюбил! В глазах одни глюки. Глянь в них — там сполохи безумия. Мелет всякую дурь. Про твою любовь она давно забыла. Артурчик, зачем она тебе, милый?
Капитан отцепил ее руки и отстранил. Тягучая и непонятная тишина, казалось, запечатала всем рты. Или ждали, что скажет следователь?
Рябинин молчал, как бы умещая это событие в свое сознание. За долгую практику он впервые столкнулся с таким оригинальным преступным мотивом…
Обкормив соперницу галлюциногенными поганками, представила ее жениху как выжившую из ума.
— Собирайся, милая, — не дожидаясь рябининских слов, сказал майор.
— Куда?
— Она спрашивает? — изумился Палладьев.
— Гражданка Мамадышкина, — очнулся следователь, — вы задержаны за убийство одного человека и причинение вреда здоровью другому.
Слова Рябинина как-то встряхнули ее, словно налетевший шквал. Захотелось скрутить Антонину в непомерную грибную черную ножку. От усталости ли, от страха ли или желания быть понятой она навалилась на следователя с выкриком:
— Я люблю Артура!
— Нет, это не любовь.
— Следователь, может, я ошиблась… Но любовь всегда права. Это все знают.
— Я не знаю.
— Послушайте песни. Любовь всегда права!
— Мамадышкина, всегда прав ребенок, обиженный, больной, голодный…
— Но я люблю Артура!
— Нет, это не любовь, — повторился Рябинин.
— А я докажу, — внятно прошептала Антонина.
Она сделала шаг назад, изогнулась невероятной дугой и схватила со стеллажа граненый стакан с прозрачной жидкостью. Видимо, Рябинина и капитана шарахнула единая догадка их криминального опыта, когда из-за ревности плескали сопернице кислотой в лицо. Они дружно подскочили к Марине и загородили ее…
Антонина лишь улыбнулась неожиданно покорной улыбкой и поднесла стакан к своим губам. Тогда они бросились к ней, чтобы выбить его из рук, но не успели — она выпила его залпом и бросила пустой стакан под ноги.
Выжидательная тишина остановила их. Чего ждет человек, когда не знает, как поступить? Но тишину нарушили слова Антонины, которые были тише этой тишины:
— Артур… вот моя любовь…
Она начала оседать на пол. Палладьев успел подхватить ее под руки. Майор хотел вызвать «скорую», но вспомнил, что она уже вызвана. Он расстегнул Антонине ворот, но ее дыхание уходило в тишину. По неподвижному взгляду майор понял, что она уже ничего не видит.
Артур кинулся к ней:
— Тоня, я верю!
— Нет пульса, — остановил его майор и спросил у Рябинина: — Сергей, так это не любовь?
— Не знаю… — признался следователь.
Михаэль БОРОДКИН
ДВОЙНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ
1
Драконы — существа чрезвычайно опасные, коварные и свирепые. Выходя на бой с драконом, следует тщательно подготовиться.
Тени, отбрасываемые факелами, метались по стенам, порой приобретая причудливые очертания. Они то растягивались в полосы тьмы, то собирались в клубки, сражаясь с неверным светом. Высоко под сводом зала тьма царила безраздельно — свет чадящих факелов не мог проникнуть туда.
Тьма таила угрозу.
Клочья тьмы стягивались вместе, сплетались, увеличиваясь в размерах, приобретая все более четкие очертания… свет не мог ее рассеять и понемногу отступал…
Огоньки… во тьме засветились две крохотные красные точки… вот они чуть приблизились… это же глаза! Черный дракон нашел убежище под темными сводами! Уже можно было различить уродливую вытянутую голову на тонкой гибкой шее, а вон и могучие крылья… Дракон все ближе и ближе…
Меч!., проклятье, где же меч?!.
— ОЧНИСЬ, ПАРЕНЬ!
Ригьяд вздрогнул от хриплого окрика, неожиданно раздавшегося над самым ухом.
— Ты что, спишь, что ли? Ну так ступай в постель! — продолжал орать ему в ухо седовласый краснолицый здоровяк, сидевший подле юноши. От него несло выпитым. Рука соседа крепко сжимала плечо Ригьяда.
— Нет, — пробормотал Ригъяд, неприязненно глядя на него, — нет, я не сплю, Хемдинг.
— Тогда прекрати считать ворон и передай мне кувшин, парень!
Юноша торопливо выполнил просьбу соседа по столу, Получив вино, Хемдинг тут же забыл о юноше. «Проклятие, почему «граф Гавихудский» до сих пор не наследственный титул? — подумал Ригьяд со злостью. — Посмел бы тогда кто-нибудь так обращаться к графскому сыну!»
Мысли его приняли иное направление. «Проклятая тварь сведет меня с ума… я уже начал грезить наяву, как горец, насосавшийся настойки из мухоморов!» — Ригьяд тряхнул головой и вновь посмотрел вверх, на своды зала. Разумеется, дракона с горящими красными глазами там не было. В тенях никто не скрывался.
Пир был в самом разгаре. Только что слуги внесли главные блюда — жареных кабанов. Охоту на кабанов, призванных стать украшением застолья, граф Гавихудский специально организовал для гостей вскоре после прибытия первых трех отрядов.
Однако гости больше налегали на питье, чем на еду. Бочки пива и кувшины вина опустошались с неимоверной скоростью. Застолье началось сразу после захода солнца, то есть менее трех часов назад, но многие из сидевших в зале уже основательно поднабрались. Повторялась обычная история. Завтра все они будут дрыхнуть до полудня, потом до вечера начнут приходить в себя, а затем… Ригьяд надеялся, что сегодняшнее застолье окажется последним перед охотой.
Юноша с видимым отвращением смотрел на двух мужчин, которые, дружно обнявшись, глухими голосами тянули какую-то тоскливую песню, на другого гостя — тот уже крепко спал, уронив голову на руки. «А мог бы упасть рожей в тарелку, как вчера! — подумал Ригьяд, медленно закипая. — Неужели вот это и есть первые воины королевства? Первые пьяницы все они, но уж никак не рыцари!»
Куда бы он ни посмотрел, везде его глазам представали раскрасневшиеся физиономии пирующих, которые громко спорили друг с другом, рассказывали скабрезные истории, вспоминали прошлые свои подвиги, отчаянно привирая при этом, и — непрерывно пили. Находившиеся в углу зала на специальном помосте музыканты исполняли веселые застольные песни, и время от времени кто-то из гостей пускался в пляс. Сделав два-три неверных шага, воин обычно шлепался обратно на лавку, но кое-кто умудрялся рухнуть прямо на пол, после чего решал более не подниматься.
Ригьяд взглянул в сторону дальнего конца длинного стола в центре зала, за которым расположился его отец Торгад, граф Гавихуда. Граф о чем-то спорил с сидевшими поблизости мужчинами, не забывая прихлебывать из огромного серебряного кубка. «Похоже, отец уже пьян, — мелькнуло в голове юноши. — Стало быть, мы и завтра не сможем выйти!» При этой мысли ярость охватила его. Ригьяд вскочил на ноги и решительно направился к Торгаду.
— Отец! — обратился он к графу, остановившись подле его кресла.
Торгад отставил кубок и недоуменно воззрился на сына.
— Тебе чего? — спросил он сиплым голосом.
— Когда мы наконец выступим?
— Ну-у… — протянул граф, почесывая бороду. — Вот как соберутся все, так и выступим.
Ригьяд огляделся. Главный зал графского замка, вмещающий в себя более ста пирующих, был переполнен. Длинные столы пришлось поставить очень близко друг к другу, так что едва оставалось место для проходов.
— Неужели у нас недостаточно воинов?! — воскликнул юноша с возмущением. — Кто тебе еще нужен? Да разве это подвиг — идти на одного-единственного дракона во главе целой армии!