Станислав Родионов – Искатель, 2004 №3 (страница 3)

— Товарищи, не будем вторгаться в непознаваемое.

Однако девушка, высокая, тонкая и шустрая, как спиннинг, вторглась:

— Вы имеете в виду жизнь после смерти?

— Прошу придерживаться уголовно-оперативной тематики, — увернулся я.

Студенты начали придерживаться. Вопросы посыпались, как град по жестяной крыше. Про убийства и про мафию, про кражи и про мафию, про маньяков и про мафию… Однако своими ответами я поставил их в тупик: студенты догадались, что мафии я не видел, бандитов не брал и маньяков не ловил. Та, высокая, тонкая и шустрая, как спиннинг, поставила вопрос прямо:

— Вы лично кого-нибудь застрелили?

Что делать? Сказать, что пока у меня не было засад, стрельбы и погонь. Сказать правду значило упасть в их глазах и не подняться. Выручила память:

— Да, пристрелил одного.

— В схватке? — спросил юноша в нацеленных очках.

— Да, он пер на лейтенанта Тупайло.

— Был вооружен?

— Нет, но тяжеловес. Короче, бык.

— Кличка? — вступила та, похожая на спиннинг.

— Нет, бык в натуре.

Аудитория зашелестела непонятливо. Эту непонятливость девушка озвучила:

— За что же убили?

— За хулиганство, — квалифицировал я действия быка юридически.

Непонятливости прибыло. Юноша в очках прямо-таки возмутился — быть ему прокурором.

— Какое хулиганство у быка?

— Граждан поддевал рогами. Лейтенанта Тупайло он таки догнал.

— Да где же вы отыскали быка?

— На улице.

— В Испании? — поинтересовалась тонкая и шустрая, словно стегнула меня спиннингом.

— Не в Испании, а на улице Героев.

— Вы шутите? — не верила она.

— Какие шутки, если бык лейтенанту Тупайло левую ягодицу рассек.

Аудитория помрачнела. И хотя мною излагалась чистая правда, с лейтенантом Тупайло я пережал. Не юмора от меня ждали, а кровавых историй. Пришлось объяснять подробно, как на мясокомбинате из кузова выпал бык, от боли взбесился, раскидал все загородки, вырвался на улицу и понесся, сшибая ларьки и пешеходов. В том числе и лейтенанта Тупайло с его левой ягодицей. Я вынужден был применить оружие.

— Разве в таких случаях милицию вызывают? — спросил кто-то.

— А кого? Армию?

— К чему нам эта история? — осуждающе изрек юноша в очках.

— К тому, что не мафией единой жива милиция.

Я не знал, что на следующий день начнется история в сущности заурядно-оперативная, но вмешается судьба, а судьба…

Впрочем, говорил: судьба — это приговор. Только я не знаю — чей.

4

Уж если ты на подхвате, то лишь успевай подхватывать. Майор заглянул в кабинетик и еще слова не сказал, а я уже смекнул, что надо ехать. Приказ он передал своей фигурой, уже куда-то устремленной, но майор и слов добавил:

— Палладьев, понеслись!

Я понесся за ним не спрашивая. Куда же, как не на происшествие. Но когда наш автомобиль проскочил окраину, я полюбопытствовал:

— В лесочек едем, товарищ майор?

— В поселок Бурепроломный.

— Это вроде бы область…

— Теперь черта города.

Его привлекла обогнавшая нас машина. Видимо, спешила туда же, куда и мы. Майор прокомментировал:

— ФСБ.

Я чуть было не спросил, не мчимся ли мы ловить шпионов? Майор мое невысказанное недоумение рассеял:

— Теракт.

Нет, не рассеял. Бывал я в Бурепроломном, поселке деревенского типа. Нет ни клуба, ни закусочной, ни почты — лишь магазинчик с водкой да консервами. На кого там покушаться? На старух? Небось, с топором или с вилами. Но на вилы ФСБ не выезжает.

— Товарищ майор, с применением огнестрельного оружия?

— Бомба.

Моя фантазия заиграла. Коли бомба да ФСБ, значит, воронка. Скорее всего, на месте сельмага. Меня майор и прихватил, чтобы я лез в эту воронку. Но мы уже приехали: тридцать километров от города…

Реденькая толпа из пожилых сельчан. Приехало пять машин. МВД, ФСБ, МЧС… И даже овчарка. Я поискал взглядом воронку — вместо нее стоял аккуратненький голубенький домик. Правда, с выбитыми стеклами. Я хотел войти, но в доме работал криминалист. И в окно были видны закопченные обои и сорванные занавески…

Я подошел к группке чинов, среди которых стоял следователь прокуратуры Рябинин. Все смотрели на парня, как я догадался, специалиста по взрывам. Он вертел в руках кусок искореженной жести.

— Маломощная самоделка.

— Где только взрывчатку берут? — заметил следователь.

— Копают тротил на месте боев, — предположил майор.

— Он разве годен?

— От времени практически не портится.

Взрывотехник понюхал железку.

— Здесь не тротил. Банку из-под кофе набили магнием, порохом, марганцовкой, крепко замотали скотчем, подожгли и швырнули в форточку. Больше шума.

— Кто тут живет? — спросил кто-то.

— Девчонка без родителей, — ответил, видимо, участковый и кивнул в сторону цветника.

В нем, на каких-то березовых пнях, безучастно сидела девушка. Лица я не разглядел: длинные свободные волосы цвета луковой шелухи да куртка, наброшенная на плечи.

— А что думает прокуратура? — спросил эфэсбэшник.

— Как изменилась жизнь, — вздохнул Рябинин.

— В каком смысле?

— Если двое поссорились, что раньше делали? Ругались, оскорбляли, в конце концов, дрались… А теперь? Бросают в окно бомбу.