Станислав Родионов – Искатель, 2004 №3 (страница 2)

— Я не сторож, а дежурный.

— Вместе, что ли, накушались?

— С кем?

— С кем… С покойником.

— Во время дежурства не позволяю.

— Где его взял?

— Кого?

— Кого… Покойника.

Если спросить о причине преступности, то любой опер, пахавший не один год, назовет ее не думавши — пьянство. Водка и покойников оживляет.

— Ну? — потребовал я ответа.

— Иномарка подкатила с ребятами солидными, в черной коже и с крестами на шеях. Принимай, говорят, отец, усопшего. Я отвечаю, что без документа не положено. Говорят, все равно его завтра вскрывать, и положили тело у входа. Я заволок его на топчан. Чего еще?

— Заволок-то разве бесплатно?

Сторож задумался. Полученные деньги подсчитывал? Оказывается, решал, можно ли полученное считать платой.

— На прощанье сунули бутылку водки.

— Номер машины видел?

— Ночь, какой номер…

Врачи осмотрели мнимого покойника. Гематомы, сотрясение мозга… Видимо, избит и ограблен. Врач обещал сообщить мне, когда потерпевший придет в себя. Вот и вся история.

Да не вся.

Выражение «слухи ползут» не точное — слухи летят со скоростью звука. Только я вернулся в РУВД, как в мой кабинетик впрыгнул молодой человек взъерошенной наружности: волосы дыбом, джинсовая куртка нараспашку, из нагрудного кармана торчит пачка сигарет «Парламент», на плече многокарманная сумка, похожая на аккордеон без клавиш. Он сообщил радостно:

— Лейтенант, пресса…

— Вижу, — я уже знал его.

— Это правда?

— Чистая.

— Можно закурить?

— Валяй.

Мой ровесник. В прошлом году окончил факультет журналистики и очень хотел стать «золотым пером», поэтому гонялся за сенсацией, как волк за зайцем. Я запамятовал, из какой он газеты: не то «Хаханьки хиханьки», не то «Приколы прибамбасы». Печатали только рекламу, анекдоты и сенсации. Репортер достал диктофон.

— Действительно в морге ожил покойник?

— Вздохнул и сел, вот как ты сидишь.

— Есть свидетели?

— Уборщица чуть не умерла от страха.

— Был ли он настоящим покойником?

— Кто же фальшивого привезет на вскрытие? Не покойник, а труп, в натуре. Аж весь синий.

— Почему синий?

— Трупные пятна.

— Выходит, он уже умер?

— Да, побывал Там.

Репортер аж вздохнул от радости; попал я в модную точку. Жизнь после смерти. Написаны книги, репортажи, воспоминания. Какая-то женщина разъезжает по странам и рассказывает, как она побывала Там. Не знаю, как Там, а ее тур Здесь дает большие деньги.

— Лейтенант, а сейчас он в каком состоянии?

— В стабильном.

— Я имею в виду состояние здоровья…

— Состояние здоровья стабильное.

— Хорошее, плохое?

— Не хорошее и не плохое, а стабильное.

— Интервью у него можно взять?

— Попробуй.

Издевался над журналистом? Выражаясь по-современному, прикалывался. Мстил за идиотскую жажду сенсаций. По-моему, эти сенсации влияют на поведение молодежи. Подростки видят по телевизору и читают про убийства, кражи, взрывы, поджоги, наркоманию. И хочет он этого или не хочет, подросток впитывает. До каких пор? Видимо, до тех, пока внутренний голос не спросит: «А ты способен на сенсацию?..»

Приколы, шутки, розыгрыши… Кто кого из нас разыграл?

На следующий день майор спросил, щурясь, как прицеливаясь:

— Почему вчера гражданина в морге не опросил?

— Товарищ майор, он был пьян в свинину.

— Неужели? А это что?

И бросил мне газету, где на первой странице отчеркнул заголовок статьи, броский, как лозунг, — «Интервью с покойником».

3

Прослужил я месяца три. Чем занимался? Беспрерывно разъезжал по городу в поисках безадресных квартир, каких-то сборищ, непрописанных лиц, заковыристых кличек и экзотических фамилий типа Надирадзе, Бодливый и Мочеточников. Писал бесконечные рапорты, справки и статкарточки. И все это на фоне хронического недосыпа и недоеда.

Кроме прикола с покойником, в это время был еще один, запомнившийся.

С юридического факультета в РУВД поступила просьба о встрече с оперативником уголовного розыска, так сказать, в целях профориентации студентов. Желательно молодых и начинающих, поскольку первый курс. Полковники, майоры и капитаны не годились — послали меня, лейтенанта с трехмесячным оперативным стажем…

Вчерашние школьники. Человек сто разглядывали меня пытливо и молча, потому что пришел мент. Но мент тоже онемел, поскольку ему нечего было сказать, да и не мастак он на речи. Выручил студент, видимо, следивший за прессой.

— Сообщали, что покойник в морге ожил… Правда?

— Я лично его повязал.

— Кого? — не понял студент.

— Про кого спрашиваете.

— Спрашивал про покойника…

— Его и повязал, — заверил я.

— Но человек же умер.

Я смекнул, что хватил лишку. Надо было выходить из положения.