Станислав Озарнов – Принцип подобия (страница 2)

— Максимов! — вскрикнула она и дождалась, пока ученик обернётся. — В следующей раз аккуратнее!

Слава кивнул и вылетел из класса. Пронесло. Осталось пережить ещё пять уроков. И если бы они обошлись без приключений… Но так не бывает.

Два хамоватых одноклассника, которые имели обыкновение задирать всех подряд, с ухмылочками ожидали его в коридоре. Закатив глаза, Слава решил спокойно пройти мимо. Они не должны были его трогать. Он никогда не слыл силачом, но на все нападки неизменно давал сдачи. И за это получал ещё сильнее. А потом, когда хулиганы, смеясь, уходили, вставал и бил в спину. За что получал опять. В драке у него начисто срывало ограничители, что нередко выставляло его в дурном свете. Он уже перестал считать, сколько раз маме приходилось краснеть перед директором. Но Слава упорно не понимал, почему бьют его, но виноват он же. Когда на беседу к нему пришёл участковый, даже он не смог ответить на этот вопрос, выдавая что-то невразумительное в духе “стерпи”. Слава терпеть не любил. И потому Слава был проблемным ребёнком.

Малолетние дебилы совершенно точно поджидали именно его. Когда он проходил мимо, Лёха схватил его за рукав правой руки и едва заметно потянул. Слава напрягся, вцепившись в карман, и посмотрел на хулигана, злобно опустив брови.

— А спорим, — крикнул Лёха так, чтобы услышал весь коридор, — Что он прячет руку, потому что на ладони волосы выросли!

Ожидаемо, заржали все. Даже Слава смутился. Зардевшись, он натянул капюшон на лоб и попытался пройти мимо, но Лёха с криком “Стопэ-э!” дёрнул его за руку. Уязвлённый, Слава замахнулся на обидчика, но замер, поняв, что высоко поднял и сжал правый кулак. Отпрянув, он убрал руку за спину и посмотрел по сторонам. Все смотрели на него, но эти взгляды не были полны непонимания или страха, о нет. Эти взгляды легко читаемы, они вопрошали: “И чё ты сделаешь?” Он плавно вытащил руку из-за спины и просто расслабил её, оставив висеть, как и левую. Атмосфера в коридоре не поменялась.

Слава убежал. Разумеется, под смешки. Плевать. Сейчас его мозг был загружен до отказа. Как это понимать? Неужели никто больше не видит? Он обнаружил себя в другом крыле школы, только что прозвенел звонок. Началась история. У Славы всегда были хорошие отношения с учительницей, так что опыт с рукой можно повторить.

Он вбежал в класс позже всех, но Марии Павловны ещё не было. Это хорошо. Сев на своё место под издевательские взгляды некоторых смутьянов, Слава стал дожидаться начала урока. Минуты через полторы пришла учительница — женщина в годах, с тугим пучком волос, и для неподготовленного человека неожиданно статная, будто со штырём в спине.

— Простите за задержку, класс, — извиняющимся тоном, но непоколебимо властно сказала она. — Надеюсь, вы потратили это время на повторение. Домашнее задание — “Духовная жизнь Серебряного века”. Есть желающие?

Слава историю любил и, что гораздо важнее, учил. Поэтому он почти демонстративно поднял правую руку. Мария Павловна, увидев это, расплылась в улыбке.

— А-а, Святослав Игоревич! — протянула она. — Нисколько не сомневалась. Иди, отвечай.

Она была единственной учительницей в школе, которая называла его по имени-отчеству. Ещё бы, мама Славы из тех родителей-миллениалов, которые мечтали назвать своё чадо “по-особенному”. И вот, когда в восемнадцать лет она носила ребёнка от раздолбая по имени Игорь, что-то неудержимо настойчивое заставило выбрать её это имя. Зато Мария Павловна оценила. Как же, назвать ребёнка именем великого русского князя. Благо, в классе не один Слава был таким уникумом с молодыми родителями.

Самое важное — мальчик понял по реакции учительницы, что с его рукой на самом-то деле всё нормально. Странную черноту видит он один. Ответив параграф и сев на место с заслуженной пятёркой, Слава провёл остаток урока в размышлениях. Он смотрел на руку и порой, невзирая на очевидную опасность, ему хотелось хотя бы кончиком пальца коснуться светящегося пятна, и однажды даже пришлось одёрнуть левую руку, чтобы не сделать этого. Жуть какая!

Оставшийся день он провёл тише воды, ниже травы, вспоминая детали своего странного перемещения. Первые часы воспоминания упорно не желали возвращаться, но потом пелена страха постепенно стала отступать. И всё же Слава морщился и недоверчиво тряс головой. Что же это за тюрьма была такая? И кто был её пленниками? Почему именно он стал пленником? Ведь он не сделал ничего дурного.

Но над остальными вопросами довлел один: а кто — или что — были эти пленники? Слава не мог размышлять трезво, попав в клетку, но мог сказать совершенно без сомнений: все кричащие, стенающие и страдающие не были людьми. Вроде бы он понимал это и раньше, но только под конец учебного дня эта мысль заставила сжаться сердце. А потом оно ухнуло вниз. Он же просто сошёл с ума! Больше никто не видел черноту его руки. Или это был розыгрыш от всей школы, и все упорно делали вид, что ничего не замечают. Хотя такая идея показалась Славе настолько бредовой, что он предпочёл остановиться на сумасшествии.

Монстры… Не могли ли они явиться из видеоигр, чем часто пугала мама и ничего не понимающие, почему-то неизменно пожилые политики по телевизору? Ему нравилось спецназовцем расстреливать всяких чудовищ в играх, нравилось ведьмаком в грациозных пируэтах разрубать монстров на куски в свежевышедшем хите. Но… так делали все. Неужели это свело с ума только его? Вопросы множились в растревоженной голове, но ответов всё не было.

Наконец уроки закончились. Одевшись последним, Слава вышел из школы и побрёл в сторону дома. Мамина реакция всё ещё пугала его до чёртиков. Но, возможно, она тоже не увидит никакой черноты, как и остальные. Это вселяло хоть какую-то надежду. Узнай она, что его понадобится лечить, то снова закатила бы глаза и начала причитать о дорогущих лекарствах. Слава не любил болеть, как некоторые одноклассники.

По пути домой он вновь заметил того же кота и, дабы очистить голову, снова пошёл гладить его. За несколько минут умиротворяющего процесса ему и впрямь полегчало, поэтому мальчик решил зайти в ближайший магазин и купить пакетик влажного корма в качестве благодарности. Благо, даже небольшие карманные средства не слишком отягощались малыми тратами. Кот дожидался на том же месте, и Слава вывалил содержимое пакета на асфальт рядом. Всё так же громко мурча, кот взялся за еду, а Слава — за глажку. Ещё через пару минут лакомство закончилось, кот вопросительно посмотрел на ребёнка, а тот, пожав плечами, напоследок потрепал его по макушке и отправился в сторону дома.

Привычный путь на пятый этаж без лифта, обшарпанная тёмно-фиолетовая дверь, и Слава очутился в родном доме. Старая двушка с каким-никаким ремонтом многолетней давности.

— Как прошёл день? — раздался с кухни мамин голос.

— Нормально, ма, — без тени сомнения соврал сын. — Пятёрку по истории получил.

— Ну и хорошо. Иди ешь, пока горячее.

Что ж, вот и момент истины. Сейчас всё оно и раскроется. Повесив ветровку на крючок, закинув портфель на кровать в своей комнате, Слава зашёл на кухню и сел за стол, непринуждённо положив руки на покрытую цветной скатертью столешницу. Ещё из коридора он учуял манящий запах жареной картошки, здесь он усилился настолько, что сдерживать слюну стало почти невозможно. К нему примешался запах из салатницы на столе, в которой была мамина гордость — кислющая квашеная капуста с луком, мелко нарезанным острым перчиком и клюквой. В детстве Слава не питал любви к этой гастрономической аномалии, но с возрастом проникся. Мама со сковородой в руках развернулась и встала на месте, глядя на сына. Тот аж замер, ожидая взрыва. Кажется, даже перестал дышать.

— А ты руки-то вымыл? — строго спросила она.

— Ч…что? — в непонимании спросил Слава, но потом до него дошло. — А-а, точно, забыл.

И убежал в ванну. Кажется, и мама не видит. Уже неплохо. А может, она приняла черноту за грязь? Впрочем, сейчас он это и узнает. На кухне его уже ждала тарелка с пышущей жаром картошкой. Слава успел забыть, насколько голоден, ведь за своими раздумьями он пропустил школьный обед. Мама не обратила совершенно никакого внимания на руку. Видимо, всё обошлось.

После обеда последовала несложная, но рутинная работа по дому, а вечер мальчик провёл за игрой на консоли. И лишь хват контроллера не позволял забыть о необычном недуге. Уроки по пятницам делать не нужно, поэтому всё свободное время можно спокойно потратить на весёлую нарезку монстров.

Так наступила ночь. И ожидаемой неожиданностью стало то самое светящееся пятно на ладони. Оно ярко сияло, будто ночник, мешая спать. Слава затолкал правую руку под подушку, а левую оставил под одеялом, чтобы во сне ненароком не коснуться жуткой метки. Будет не очень приятно, если он в бессознательном состоянии окажется в той тюрьме. Вдруг кто-то выломал прутья в его клетке и теперь только и ждал, пока он снова переместиться в тёмное место. За этими мыслями он и уснул.

Проснулся Слава поздно, ближе к полудню, но выходной позволял. Солнце пробивалось сквозь щели в шторах и выжигало глаза на левой стороне подушки. Он поморщился и перевернулся, положив голову на ладонь. Сразу после этого воспоминания о вчерашнем дне вернулись. Рука чёрная… Это должно было оказаться нелепым сном, но не оказалось. Слава тяжело вздохнул, рассматривая пятно, которое на свету сияло не столь сильно, но всё ещё манило непонятным желанием коснуться его. Просто белый свет, как будто в ладонь вставили лампочку. До сих пор он не задавался вопросом, почему это произошло именно с ним, но ответов на поверхности не оказалось, а глубокие раздумья заставляли злиться от осознания несправедливости внезапной ноши.