Станислав Минин – Камень. Книга десятая (страница 10)
– Это да… – протянул Джузеппе. – Я этой оперой и на родине сыт был, еще на Лазурном берегу придется слушать. – Он резко повернулся ко мне. – Алекс, выручай! Переговори со своим дедом, чтобы нас хотя бы на сутки в Париж отпустили!
Теперь на меня смотрела и остальная молодежь. Подняв руки в защитном жесте, я вздохнул:
– Переговорю, но ничего не обещаю. – И обратился к француженке: – Стефания, а твой дед не обидится, если мы пропустим одно из этих пафосных мероприятий?
Девушка хитро улыбнулась:
– А ты и с ним переговори. Я почему-то уверена, что тебе дедушка не откажет.
Просто кивнув, решил перевести разговор на другую тему:
– Что касается завтрашнего, то в первой половине дня нас с Колей и Сашей мой отец ангажировал, а вот после обеда мы совершенно свободны. – И молодые люди стали предлагать развлечения.
Пообщаться с Соней наедине получилось уже ближе к полуночи, и вот мы стояли и делали вид, что любуемся сверкавшей на морской глади лунной дорожкой.
– Как прошло с родичами? – улыбался я, глядя на Соню.
– Честно? – Она подняла на меня глаза и тоже улыбнулась. – Дед с отцом очень обрадовались! А потом стали переживать, что твой дед все переиграет и запретит тебе на мне жениться.
– Мой дед долго возмущался, что я сделал тебе предложение, не спросив разрешения, – не удержался от ухмылки я.
– И?..
– Ждите сватов, – сказал я на русском.
– Сватов? – переспросила девушка.
– Ждите моих дедушку, бабушку и отца для согласования условий нашего с тобой брака.
– Замечательно! – Глаза Сони засияли. – Будут какие-то личные пожелания с твоей стороны?
– Постарайся понравиться моей бабушке, – улыбался я. – Хотя ты ей и так понравилась, но все же.
Девушка кивнула.
– Еще что-нибудь?
– Учи русский, а когда вернешься на родину, начинай изучать основы православия, в которое тебе придется перейти.
– Услышала.
– И насчет кольца, Соня… – замялся я. – Прости, но твое кольцо как раз сейчас доставляют из Москвы, а вручу я тебе его в подобающей случаю торжественной обстановке, и только после того, как наши родичи окончательно сговорятся обо всех условиях.
Девушка нахмурилась, горделиво выпрямила спину и заявила сквозь зубы:
– Молодой человек, вы подлый обманщик!
После чего, не выдержав, фыркнула и заулыбалась:
– Уверена, кольцо превзойдет все мои самые смелые ожидания!
– Не сомневайся! – кивнул я, искренне надеясь, что в бабкиных закромах действительно найдется что-то достойное этих самых смелых ожиданий. – А насчет свидания…
– Слушаю очень внимательно!
– Есть у меня одна идейка… Но все будет зависеть от того, насколько рано мы завтра освободимся после оперы.
– Заинтриговал!..
– Николя, можно тебя позвать на бокал коньяка?
Вильгельм Гогенцоллерн, император Германской империи, показал рукой с бокалом искомого напитка императору Российской империи на стойку бара.
– Конечно, Вилли, – кивнул тот и, в свою очередь, подхватил уже свой бокал с отличным французским коньяком.
Когда оба императора удобно расположились за стойкой бара, к ним с угодливой улыбкой поспешил бармен:
– Ваши величества, чего изволите?
– Любезный, исчезни… – лениво произнес Вильгельм и кинул на стойку купюру, после чего пристально посмотрел в глаза своего дальнего родственника: – Николя, я ходить вокруг да около не буду, так что сразу приступлю к делу. Ты должен быть в курсе, что моему старшему внуку пора жениться, а вот достойных кандидатур ему в жены мы пока подобрать не можем. Нам, конечно, поступают предложения, но…
– А Стефания Бурбон? – хитро улыбнулся русский император.
– Это уж совсем крайний вариант, – поморщился немец, – учитывая давнюю вражду между нашими странами. Вот мы с родичами и обратили внимание на твоих внучек. Что скажешь?
Вильгельм впился глазами в лицо Николая, отслеживая мимику последнего, но, кроме блуждающей хитрой улыбки, ничего так и не увидел.
– Вилли, брат, мы же родственники! – Русский слегка покривил губы. – Как ты себе это представляешь?
– Дальние родственники, Николя! – заявил немец и быстро добавил, заметив, что Николай собирается возразить: – Просто подумай, не торопись, мы с тобой чуть позже этот вопрос еще раз обсудим. Договорились?
– Договорились, – кивнул тот.
– У меня еще один вопрос, касающийся поставок нефти.
– Внимательно слушаю…
Еще через полчаса у государя Российской империи состоялся аналогичный разговор с королем Британии, и, вернувшись к себе за стол, Николай решил в двух словах поделиться информацией с супругой:
– Дорогая, наши акции растут как на дрожжах! Угадай, кто решил поправить свои дела с наследниками с помощью сильной крови рода Романовых?
– Неужели Гогенцоллерны и Виндзоры? – прищурилась Мария Федоровна.
– Уверен, это только первые ласточки! – Николай лучился довольством. – И это они еще про Лизавету не в курсе! – он откашлялся. – Я надеюсь, что не в курсе.
– Дорогой, – нахмурилась Мария Федоровна, – но ты же понимаешь, что нам ни в коем случае нельзя…
– Тс-с! – Император прижал палец к губам. – Оба любимых родственника просто умоляли меня сразу отказом их не огорчать, а хорошенько подумать, что, согласись, дает нам пространство для маневра.
– Завтра же надо это все обсудить с Мишей, Вовой и Сашей.
– Уж как водится, дорогая, как водится…
В номере мы оказались в четвертом часу утра, но расходиться по спальням не стали – еще в «Джимис» Михеев доложился царственному деду о благополучном прибытии в Ниццу самолета с артистами, поварами и фельдъегерем, и вот сейчас мы дружно разглядывали содержимое черной бархатной шкатулки с подсветкой, привезенной этим самым фельдъегерем. Посмотреть было на что! А уж послушать краткую лекцию бабули и подавно! Свой выбор я сделал, практически не задумываясь, и указал на самое, по моему мнению, элегантное из пяти колец, мысленно прикинув, как оно будет смотреться на пальчике Сони, вроде и не пошло, но и не слишком дешево:
– Это!
Императрица удовлетворенно кивнула:
– Отличный выбор, Алексей! Классическое кольцо из платины, бриллиант чистой воды весом примерно в пятнадцать карат. Учитывая юный возраст твоей избранницы и изящность ее пальчиков, это кольцо будет смотреться на руке Сони куда органичнее, чем, скажем, вот то. Я его специально Марусю попросила положить, чтобы ты понимал разницу.
Бабка указала на совсем уж кич ювелирного искусства – вроде тоже платина, но с вкраплениями повсюду мелких брюликов, а главный камень был раза в полтора крупнее того, который выбрал я.
– А уж какая у этого кольца история! – восторженно подхватив изящное колечко и крутя его на свету, протянула бабка. – Поверь мне, мальчик, красота в украшении – это самое малое. Куда важнее то, что за ним стоит. Ну, я потом тебе расскажу. А пока что поверь, вот это
Из сказанного я понял чуть больше, чем ничего, но решил не спорить и вопросов не задавать – бабке виднее, она в этом всю жизнь варится, кому угодно может нос утереть и лекцию прочитать. А я как-то к этим урокам премудростей ювелирных готов не был. Потому просто кивнул, да и дед меня поддержал.
– Бабушка дело говорит, – веско произнес царственный дед. – А украшений помассивнее и подороже ты потом своей Соне и так надаришь, если Ольденбургские ей в приданое своих мало положат.
Родитель тоже знаками подтверждал правильность моего выбора, и, вздохнув, я кивнул:
– Убедили. Что теперь?
– Теперь отбой, завтра трудный день, – дед демонстративно захлопнул крышку шкатулки и протянул ее бабке. – Всем спокойной ночи!
И императорская чета направилась к лестнице на второй этаж. За ними засобирались и все остальные, а я остался сидеть на диване.
– Алексей, – обратился ко мне отец, – а ты чего развалился?