Станислав Минин – Камень. Книга 6 (страница 11)

– Это огромная ошибка, Коля! – вскочил Пожарский. – А я же тебе говорил, что Лёшка с детства там мечтал учиться, а у него со стихиями ничего не получалось! А потом отболел! И в университет он сам поступил, готовился, старался! А ты опять свои интриги плетешь! Оставьте наконец парнишку в покое!

Пожарский нагнулся, оперся на стол и уставился на императора, который продолжал сидеть с невозмутимым видом.

– Коля, а ты в курсе, что Алексей ночью по пьянке Сашке в глаз засадил?

– И даже знаю за что.

– А что я после этого сделал, доложили?

– Доложили. Ты сказал, что больше не намерен участвовать в делах рода Романовых, и ушел.

– Я сказал, пусть Романовы сами разбираются. И это моё окончательное решение. Коля, мы с тобой лучшие друзья, так избавь меня от этих ваших разборок! Да, Алексей – мой внук, я его воспитал как мог. А теперь вы этим занимайтесь, я же снимаю с себя всю и всяческую ответственность. – Пожарский выпрямился. – Разрешите идти, ваше императорское величество?

– Секундочку, князь. – Николай опять никак не отреагировал на тираду Пожарского. – Как у Алексея с Сашкой?.. Начало налаживаться?

– Начало, – буркнул тот.

– Спасибо, порадовал. Можешь идти, Миша, и прости еще раз…

Когда за Пожарским закрылась дверь, император встал, подошел к окну и принялся еще раз обдумывать сложившуюся ситуацию. Как он ни крутил, получалось все равно одно – Алексея необходимо воспитывать в нужном ключе, этого требовали государственные интересы, которые невозможно было смешивать с обычными человеческими чувствами и привязанностями.

– Ладно, придется опять становиться ненавистным сатрапом, а не добрым дедушкой… – пробормотал Николай Третий. – Ты мне, Алексей, потом еще спасибо скажешь…

Глава 4

Подготовка к поездке в Кремль на совет рода у нас в особняке началась с самого раннего утра и продолжилась до одиннадцати часов дня. Отец сегодня выглядел вполне прилично: он вчера, как и обещал, после той бутылки красного сухого больше алкоголя не пил, не употреблял он и в бане, как и после нее. Они с Прохором и Иваном звали париться и меня, но я отказался и провел вечер в обществе Сашки Петрова и Виктории, которая сразу же по приезде передала мне привет от генерала Орлова.

– Вика, скажи Василию Ивановичу, что я его сам наберу. А то у меня, сама понимаешь, пока вообще ничего не ясно.

– Передам, – кивнула она. – Пойду-ка я Прохора найду, а то он своей Решетовой давно не звонил, надоело уже его, подлеца, прикрывать от Катерины.

Ночь прошла без происшествий, а после завтрака и отъезда Вики в Ясенево, а Сашки на учебу в Суриковку, особняк засуетился: Михеев убежал инструктировать прибывших дворцовых отца и проверять машины кортежа, мы все попали в цепкие руки двух вызванных из Кремля парикмахеров, а после стрижки отец, Прохор и Иван в последний раз решили проверить свои еще вчера приготовленные костюмы, рубашки и галстуки. Заставили и меня заранее продемонстрировать сегодняшний лук:

– А то с тебя, Алексей, станется, – улыбался Прохор. – Так и заявишься в Кремль в том же, в чем таскаешься на учебу, в этих своих джинсах, рубашонке и легкомысленном модном пиджачке без галстука!

– Да я бы вообще туда в спортивном костюме пришел, – отмахнулся я. – Думаю, на результат очередных посиделок Романовых это бы никак не повлияло.

– Ну а вдруг? – Надежды, впрочем, в голосе воспитателя слышно не было. – И не забывай, мы как бы тоже по твоей милости приглашены, вот и можем попасть под горячую руку императора. А так, смотришь, и амнистюшка какая перепадет…

– Прохор, ты вроде большой уже, а в сказки веришь! – улыбался я. – Твоя главная амнистия – это то, что Романовы прекрасно знают, что я за тебя им глотки перегрызу! Так что не переживай, все будет нормально, удар возьму на себя. Кстати, по вашим каналам не слышно, как именно меня собираются раком ставить?

– В смысле, раком ставить? А-а-а, наказывать? – Я кивнул. – Не-а, тишина. Даже Сашка, насколько я понял, ничего не знает. О, а вот и он, можешь сам спросить.

– Чего спросить? – вошедший в гостиную отец критически оглядел мой прикид. – Уже новые шить надо, вон и в плечах чуть жмёт, да и верхнюю пуговицу на пиджаке переставлять надо.

Я и сам заметил, что все костюмы мне становятся малы, даже несмотря на то, что в воскресенье ночью на нервах явно скинул пару-тройку совсем не лишних килограммов. Как еще в августе отметил портной Пожарских, я становлюсь плотнее.

– Так чего там у меня спросить тебе надо было, Алексей?

– Какое наказание мне придумали? Нисколько не сомневаюсь, что это вопрос уже решенный.

– Никак ты о последствиях совета рода задумался? – усмехнулся отец. – Значит, нервы все же не железные.

– Да я так, ради интереса, – пожал я плечами. – Можешь не говорить, пусть будет приятным сюрпризом. И вообще, пошли они все со своим советом рода… – Я начал стягивать галстук.

– Э-э-э, Лешка! – улыбка мигом слетела с лица отца. – Если тебе на меня с Иваном наплевать, хотя бы о Прохоре с Михаилом Николаевичем подумай! Если ты на совет не явишься, я даже представить не берусь всех последствий…

– Ладно-ладно… – я вернул узел галстука на место. – Убедил. Поеду только из сострадания к вам. И из уважения.

– Слава тебе, господи! – отец картинно посмотрел наверх. – А по твоему наказанию я ничего не знаю, все молчат, и брат, и мама, и другие родичи, а государь наш так вообще со мной по телефону разговаривать отказывается. Но ты абсолютно прав, решение уже принято, согласовано и будет оглашено в любом случае, если не случится уж совсем чего-то из ряда вон выходящего. А перед этим, как водится, нам хорошенько потреплют нервы и постараются привить очередной комплекс вины, дабы впредь неповадно было… Ну, ты понял, сынок. Так что внимательно следи за тем, что будет происходить, запоминай и мотай на ус, сам потом в качестве императора так же делать будешь. – Отец жестом остановил меня. – Будешь, поверь мне, не все же время людишек гневом своим до усрачки пугать и морды направо и налево бить, надо для разнообразия учиться и словом убеждать. Ну что, пугает тебя неизвестность в виде итогов совета рода?

– Трепещу, – кивнул я.

– То-то! – продолжал улыбаться отец. – Как там говорится, ожидание смерти хуже самой смерти. Вот государь наш грамотно и создает соответствующее напряжение перед экзекуцией.

– А ты-то сам как к этому всему относишься? – не удержался я от вопроса.

– С раздражением, – поморщился он. – Вернее, бесит это все. У меня, ко всему прочему, есть еще и свои причины для недовольства, но о них мы поговорим как-нибудь в другой раз. Договорились, сынок?

– Договорились. Вопросов больше не имею.

– И постарайся вести себя на совете сдержанно, не поддавайся на провокации государя, который явно захочет продемонстрировать родичам твою «неадекватность».

– Хорошо.

– Вот и славно! – удовлетворенно кивнул отец. – А я пока пойду нашего Колдуна проверю. А то у него ума хватит и в Кремль заявиться в своих неизменных плаще и кепке.

На место экзекуции мы выдвинулись с запасом, в двенадцатом часу дня, и прибыли к Большому кремлёвскому дворцу за пятнадцать минут до назначенного времени, где и были встречены уже дожидавшимся нас дворцовым. Судя по ожидавшей на стоянке «Чайке» с гербами Пожарских, дед Михаил уже был здесь.

Дорога по коридорам дворца не заняла много времени, и вскоре мы оказались в приемной Екатерининского зала, где уже в гордом одиночестве и с озабоченным выражением лица по паркету прохаживался дед Михаил, совершенно при этом не обращая внимания на роскошные интерьеры. Первыми с князем Пожарским поздоровались Прохор с Иваном, а потом и отец, который, понятно, и не подумал приносить князю обещанные извинения прямо здесь, для этого была явно не подходящая обстановка.

– Здравствуй, деда! – Я последним подошел к нему и протянул руку.

– Здравствуй, Алексей. – Он улыбнулся, пожал мою ладонь и, взяв под локоток, отвел меня в сторону. – Как настрой?

– Боевой, – улыбнулся я в ответ.

– Это хорошо, – кивнул он. – Надеюсь, несмотря на это, ты будешь держать себя в руках… на предстоящем мероприятии?

– А что, у меня есть основания… для волнения? – пожал я плечами.

– Алексей, – усмехнулся дед, – ну это же не в мою честь собирается императорский род, и у тебя по любому должны быть основания для волнения. Уверен, от любого из возможных решений ты не будешь в восторге.

– Деда, это уже третий совет рода, на котором я присутствую. Первый был по поводу моего принятия в род, второй затеяли после того, как я нечаянно повредил здоровье императора, а третий собирается по поводу того, что я пытался защитить своих близких. Можно сказать, что я уже привык.

– Это-то меня и пугает, – протянул он. – Слишком я тебя хорошо знаю.

– Деда, я тебя тоже хорошо знаю и уверен, что ты переживаешь гораздо больше меня. Забей!

– Лёшка, ты помнишь, что я сказал в Бутырке, прежде чем уйти с вашей с Сашкой пьянки? – Он прищурился.

– Не помню, но мне передали.

– Так вот, внук, ты уже взрослый, и у тебя есть своя семья, – он показал глазами в сторону отца, – вот пусть это семья тебя и воспитывает. – И только я хотел ему возразить, как дед остановил меня жестом и продолжил: – Это не говорит о том, что я стану тебя меньше любить, или мы не будем общаться. Запомни, Пожарские всегда останутся твоими ближайшими родственниками, и мы будем за тебя переживать, но ты теперь Романов, Лёшка, вот и оставайся им. Не обижаешься?