Станислав Минин – Камень. Книга 6 (страница 13)

– Я достаточно ясно выразился, государь?

– Вполне, Михаил Николаевич, – удовлетворенно кивнул император. – Свою вину в произошедшем видите?

– Несомненно, государь. – Дед Михаил опустил голову. – Где-то недоглядел, не наказал вовремя, не додавил…

– Спасибо, Михаил Николаевич. А сейчас нам бы хотелось услышать мнение Александра Николаевича, отца Алексея Александровича, на этот счет.

Тот вздохнул:

– А моё мнение, государь, аналогично мнению глубоко мною уважаемого Михаила Николаевича. Да, подобное поведение Алексея Александровича недопустимо, эти действия могли при неблагоприятном стечении обстоятельств привести к очень серьезным последствиям, в том числе и репутационным. Но меня так же волнует и другой вопрос: что род Романовых сделал для того, чтобы этого не произошло? Мы с вами вполне могли самостоятельно надавить на род Карамзиных, тем самым вынудив патриарха выдать нужную информацию. А что мы с вами сделали? Вызвали Святослава на беседу, на которой тот, кичась своей важностью, раздувал щеки и смеялся нам в лицо! А в конце так обнаглел, что чуть ли не угрожал! А мы, руководствуясь пресловутыми долгосрочными интересами рода, сидели и обтекали! Скажешь не так, отец? – Император сидел с серьёзным лицом и не пожелал отвечать. – Эти твари покушались на Алексея в Афганистане, а потом подожгли особняк Дашковых, а мы терпели! Один из них напал на Алексея у Бутырки, а потом Тагильцев заявился к нему в особняк, а мы снова стерпели! – отец заводился все сильнее. – А Алексей устал терпеть и обтекать, нашел в себе мужество, которого нам с вами так не хватает, пошёл и фактически решил этот вопрос в одиночку, без всяких там рассусоливаний и лишних разговоров, просто потому, что его близким угрожала реальная опасность. И тут я полностью на стороне Алексея! И очень горд тем, что у меня такой сын! – он выдохнул. – И вообще, дорогие родичи, что мы с вами сделали, чтобы стать для Алексея по-настоящему близкими? Теми, ради кого он вот так просто встанет и без лишних разговоров пойдет громить очередной особняк? Что? – отец оглядел сидящих. – Нам же только дай, дай и дай! Алексей даже живёт фактически только на свои деньги и в своем особняке, который он получил после покушения на него Гагариных! Да, выделили мы ему покои в Кремле и в нашем имении, и что? Охрану ему еще навязали, которая обезопасить его не в состоянии, и уже сам Алексей попробовал тут было защитить своего лучшего друга, к чему это все привело, мы с вами так прекрасно знаем, обсуждали на прошлом совете рода! А мы продолжаем на него давить и требовать: дай, дай, дай! На самом деле этот совет рода должен бы проходить в мою честь и только в мою! А вопрос на повестке дня должен быть сформулирован следующим образом: почему великий князь Александр Николаевич является таким хреновым отцом своему сыну и таким хорошим сыном для своего отца? Государь, почему ты вообще что-то с Прохора и с Михаила Николаевича спрашиваешь? Ты с меня должен был спрашивать, почему я тебя тогда послушался и не признал сына сразу же после его рождения?

– Молчать! – рявкнул император и вскочил. – Молчать! – он ударил кулаком по столу.

Отец, не обращая на него никакого внимания, повернулся ко мне:

– Алексей, сынок, прости меня за малодушие! И за те семнадцать с лишним лет, которые мы с тобой потеряли!

– Пошёл вон! – заорал император. – Я с тобой потом разберусь, неблагодарный!

Отец поклонился:

– Уже трепещу, ваше императорское величество! – он подмигнул мне. – Алексей, не наделай глупостей, помни о Прохоре и Михаиле Николаевиче. Честь имею, дорогие родичи!

Отец развернулся и вышел из зала.

Сначала у меня возникло желание уйти вместе с ним, но оставлять воспитателя и деда Михаила здесь одних было нельзя – учитывая нрав царственного деда, ожидать от него можно было чего угодно. Да и интересно было, чем этот балаган закончится…

– Нашелся тут мне моралист! – Император тяжело дышал. – Ишь, голос прорезался… – Он наконец уселся обратно на стул и тяжелым взглядом уставился на меня. – Ну, внучок, теперь хотелось бы услышать, каков твой взгляд на произошедшее.

– Может, мой любимый воспитатель с не менее любимым дедушкой пойдут вслед за отцом? От греха? – Я натянул улыбку. – А то, смотрю, вы не в настроении, ваше императорское величество… Не случилось бы беды…

– Нет уж, внучок. – Было видно, что император сдерживается из последних сил. – Пусть они сами услышат весь цимес твой извращенной логики.

– Договорились, ваше императорское величество. Логика же моя проста и крайне незатейлива. – И оглядел присутствующих родичей. – Если коротко и опуская известные вам факты, то, обнаружив субботним вечером в спальне подарок от Тагильцева, я сдержался и стал наблюдать за тем, как род Романовых устраивает очередную облаву в центре столицы, которая, как это и бывает в последнее время, ни к каким результатам не привела. – Родичи зашумели, а я, не обращая на них никакого внимания, обратился к Пафнутьеву: – Виталий Борисович, ничего личного! – Он встал и поклонился, а Мария Федоровна дернула его за пиджак, чтоб сел. – Ну а когда в воскресенье вечером пришло сообщение от Тагильцева с телефона княжны Шереметьевой, которая здесь вообще была ни при чём, а в машине обнаружились фотографии близких мне девушек, что являлось прямой угрозой, я почувствовал своим долгом самостоятельно разобраться в этой ситуации, раз остальной род Романовых проблему решить не в состоянии.

За столом поднялся гул возмущения, который был прерван императором:

– Мы слушаем вас внимательно, Алексей Александрович.

– Каким образом я мог узнать сведения, позволяющие упростить поиск церковных колдунов? Правильно, добыть их можно было у его святейшества, который из каких-то там своих корпоративных соображений ставил палки в колеса не только тайной канцелярии, но и лично императору. Спрашивать разрешения на проведение акции устрашения Святослава я, естественно, не стал, зная заранее реакцию рода Романовых, и в этой реакции я сегодня лишний раз убедился. Хочу отметить, – я снова оглядел родичей, – когда я собирался ехать к «Русской избе», князь Пожарский меня останавливал, а когда я не стал его слушать, послал меня сопровождать присутствующих здесь Прохора Петровича и Ивана Олеговича. Получается, что они фактически выполняли прямой приказ князя, а не поехали со мной по собственной инициативе, как можно было подумать, услышав описание ситуации со слов государя. А когда я решил от ресторана ехать в особняк Карамзиных, взял с собой Пафнутьева Виталия Борисовича против его воли, как нам ранее тоже говорил государь. Виталий Борисович, приношу свои искренние извинения! – Он опять встал, поклонился и сел обратно. Бабка его уже за пиджак не хватала. – Уважаемые родичи! Хочу и вам принести свои искренние извинения за доставленные неприятности и потраченное на меня время! По сути предъявленных мне претензий могу сказать следующее: если ещё раз сложится подобная ситуация, то действовать подобным образом больше не буду. – Я опять оглядел присутствующих. – Действия мои будут гораздо решительнее и жёстче! – И, дождавшись, когда гул за столом несколько поутихнет, добавил: – Попрошу запомнить, уважаемые родичи, что к моим близким в первую очередь относятся князь Пожарский и господин Белобородов. Учтите это при принятии всех ваших решений. У меня всё.

– Алексей Александрович, – хмыкнул царственный дед, – вы нам что, угрожаете?

– Воспринимаете это как хотите, ваше императорское величество, – пожал плечами я.

– Мы поняли вашу позицию, – кивнул тот. – Ожидайте в приемной, вас вызовут.

Поклонившись, мы с дедом, Прохором и Иваном вышли в приемную. Вскоре к нам присоединился и Виталий Борисович.

– Лёшка, – отвёл меня в сторону дед Михаил, – ты вообще умеешь себя вести скромнее? – Он улыбался.

– Умею, – кивнул я. – И ты это прекрасно знаешь.

– А ты понимаешь, что Николай тебя специально провоцировал, чтобы остальным родичам показать твой сложный характер? – Он фактически слово в слово повторил то, что говорил мне утром отец.

– Конечно, деда. Другим это тоже знать полезно, чтобы уберечься от неприятностей в будущем.

– Ладно, за попытку прикрыть нас с Прохором от гнева императора спасибо! Хотя он и так на нас с твоим воспитателем не злится. И тебе на него злиться не надо, он сейчас не твой дед Николай, а его императорское величество Николай Третий.

– Да мне без разницы, дед он там или император, главное, чтоб ко мне лишний раз не лез.

Характерна была реакция и стоявшей в стороне троицы из тайной канцелярии: если Иван-Колдун в открытую мне улыбался и опять показывал большой палец, то вот Прохор с Виталием Борисовичем были угрюмы. Показав им двоим язык, я подошел к окну и в ожидании «приговора» стал наслаждаться видами внутренней территории Кремля.

– И как вам? – раздраженно поинтересовался император у членов совета.

– Я от своего мнения не отказываюсь, – первым решился высказаться великий князь Александр Александрович. – Да, импульсивность и безответственность в действиях Алексея налицо, но он фактически сделал за нас нашу работу. С другой стороны, оставлять подобное без последствий мы тоже не можем. Но они должны быть не такими жёсткими, как ты предлагаешь, Коля.