Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 49)

Мы выбрались из машин, размяли ноги и залюбовались замком, фактически нависающим над городом с противоположного скального берега — темно-красный, с обвалившейся башней с восточной стороны. Красиво, черт возьми!

— Хайдельберг, XVI век, — громко сказал Вилли. — Древняя резиденция курфюрстов Пфальца. Кстати, здесь венчался один из наших предков.

— Ваш предок? — спросил Коля.

— Наш с вами общий, если хорошенько покопаться в генеалогии.

Копаться в генеалогии я не собирался, братья, уверен, тоже, так что мы с Колей и Сашей многозначительно переглянулись, решив поверить Вилли на слово.

Обед был плотным: штрудель с мясом, суп-гуляш с темным хлебом, местная форель с отварным картофелем. Качеством блюд и обслуживанием мы остались вполне довольны, а на выходе из ресторана Владимир Иванович Михеев потянул нас в соседнюю сувенирную лавку, где мы приобрели целый ящик небольших фарфоровых замков — точных копий Хайдельберга — и еще по мелочи. Возвращение на любимую родину все больше становилось похоже на обычную туристическую поездку…

После Гейдельберга дорога пошла ровнее. Автобан А6 сменился на А5 — мимо Мангейма и Франкфурта, которые мы объехали, не заезжая. Я поменялся с Колей машинами и теперь рассекал на «злой» BMW М5, наблюдая через лобовое стекло за сменой пейзажей: Таунус, потом Ренские горы и снова широкие поля. В районе Фульды пошли облака — низкие, серые, но пока без дождя.

В половине шестого вышел на связь Фриц:

— Внимание, до Дрездена осталось ехать часа полтора. Нас встретят и накормят отличным ужином.

В рации тут же раздались одобрительные комментарии — постоянное движение на скоростях под двести километров в час очень сильно выматывало всех без исключения, особенно с учетом того, что привычки трансферов на такие большие расстояния у нас не было.

До Дрездена добрались, когда стемнело. В город мы въехали по Эльбскому шоссе, и столица Саксонии развернулась перед нами панорамой над рекой. Старший из братьев Гогенцоллернов комментировал нам в рацию доступные в это темное время суток виды Дрездена: купол Фрауэнкирхе — круглый, теплый в подсветке — поднимался высоко над крышами домов, рядом острый шпиль Хофкирхе.

Ресторан на Брюльской террасе — «балконе Европы» над Эльбой — принял нас в отдельном зале с видом на реку и огни Нойштадта на другом берегу. За окном блестела темная вода, хорошо освещенный мост Августусбрюке отражался в ней почти зеркально.

Саксонская кухня оказалась хороша: утка с красной капустой и картофельными кнедликами, тушеная оленина с ягодным соусом и прочие местные закуски в ассортименте. Прохор осторожно попробовал кнедлики — задумался — и съел все.

— Что это вообще такое? — спросил Коля у Фрица, указывая на свою порцию.

— Картофельные клецки, — пояснил с улыбкой немец.

Николай повернулся к Ванюше Кузьмину.

— У нас такого нет?

— У вас есть вареники, — ответил тот с заметной гордостью.

— Это не то же самое?

— Совсем не то.

Коля вернулся к тарелке с видом человека, который и не претендовал на глубокое понимание кулинарных различий. Впрочем, остальные члены нашей группы тоже не претендовали, но уминали незнакомые блюда с большим удовольствием.

После ужина вышли на террасу и еще раз, уже сытые и довольные, полюбовались видами Дрездена, после чего попрыгали по машинам и двинулись дальше — в сторону Герлица, до которого оставалось восемьдесят километров.

Последний отрезок немецкой дороги прошел практически в тишине — мы перебрасывались в эфире короткими репликами, чтобы после такого сытного ужина не заснуть за рулем.

На пограничном мосту через реку Нейсе остановились на минуту — Вилли с Фрицем попрощались со своей охраной, а к нам уже спешили польские военные и какие-то люди в штатском. Через совсем непродолжительный промежуток времени, потраченный на взаимные приветствия со встречающей стороной, мы в сопровождении очередного «конвоя» уже благополучно мчались по территории королевства Польша. До любимой родины оставалось ехать около восьми часов…

Мы проехали Вроцлав и, судя по навигатору, вышли на прямой участок трассы. По обе стороны темные поля, редкие перелески и еще более редкие фонари.

В один далеко не прекрасный момент у меня едва слышно сработала чуйка: впереди, по ходу движения, присутствовал источник опасности. Не забывая контролировать дорогу, я перешел на темп и аккуратно потянулся к источнику беспокойства.

Перед внутренним зрением предстала до боли знакомая по прошлым покушениям картина: километрах в пяти «сидел» в засаде откровенно слабенький колдун, но при этом я с ходу не смог заглянуть за его защиту! Мое осторожное внимание стекало с ментального доспеха, не могло проникнуть за монолитный каркас без единой трещинки. А эта едва уловимая внутренним зрением пульсирующая светлая точка у колдуна в области головы, как у того испанского полковника и колдуна-террориста из аэропорта Ниццы, не оставляла сомнений в том, кто именно являлся настоящим организатором засады. Кодированный злодей был не один — рядом с ним я насчитал больше двадцати обликов обычных людей, но чуйка отнесла их к таковым лишь условно: все они были явно хорошо подготовлены, так что сбрасывать со счетов этих «простых» бойцов вовсе не стоило.

Мозги заработали с удвоенной скоростью, просчитывая варианты дальнейших событий. Но если говорить совсем откровенно, засада меня не впечатлила — складывалось полное впечатление, что кто-то на ходу решил испортить нам путешествие по Европе, и неважно, от кого именно утекла инфа о наших передвижениях: от французов, немцев или поляков, — для очередной провокации ватиканские колдуны все равно выбрали католическую Польшу, преследуя вполне понятную, хоть и запасную цель — испортить еще больше и так непростые отношения между королевством Польша и Российской империей. Что ж, из этого и будем исходить и не станем валить злодеев сразу, тем более можно было попробовать хоть в этот раз дотянуться до реальных кукловодов, управляющих кодированным колдуном. Кроме того, ситуацию можно использовать и для другой цели, а именно для наглядной демонстрации Николаю и Александру их полезности, значимости и важности для нашей группы. А если совсем повезет, то «замазать» и Вилли с Фрицем, спровоцировав немчиков на активное участие в предстоящей акции, и тогда император Германии в разборках с королем Польши точно будет на нашей стороне.

Вынырнув из темпа, я схватил рацию:

— Колонна, внимание! Впереди засада! Останавливаемся!

Что характерно, никаких вопросов от коллег не последовало, а я услышал лишь сухие ответы «Принято».

Вскоре колонна остановилась, мы повылезали из машин, и я в сопровождении порядком напрягшихся членов группы и немецких принцев направился к головной машине польского эскорта.

— Господа, — обратился я к гордым и независимым, но несколько растерянным шляхтичам, — впереди засада. Обвинять польскую сторону в организации провокации я не хочу, но категорически требую, чтобы вы не вмешивались в проводимые нами противодиверсионные мероприятия. Вам все понятно?

Стоявшие навытяжку ляхи после малой толики гнева вытянулись еще сильнее и дружно рявкнули что-то напоминающее «Будет исполнено, ваше королевское высочество!».

На королевское, а не императорское высочество обижаться не стал — не то время, да и не место, тем более нужный результат достигнут, — и переключил все свое внимание на коллег по опасному бизнесу.

— Иван Олегович, что скажешь? — Я мотнул головой назад, в сторону засады.

Колдун нахмурился.

— Чую, что там что-то опасное, но разобрать толком ничего не могу.

— И немудрено, — кивнул я. — Схема стандартная: круг сидит где-то очень далеко и управляет на месте слабеньким Петрушкой, который от такого симбиоза получает колоссальное преимущество в защите. В этот раз ситуация осложняется еще и наличием более двух десятков обычных бойцов, и они тоже фактически находятся не только под ментальной защитой круга, но и под полным его контролем.

— И это печально! — вздохнул Ванюша. — Можешь их завалить?

— Могу, — кивнул я. — Но делать этого не буду. — И повернулся к воспитателю. — Прохор Петрович, нам же не нужны проблемы с поляками?

— Так точно! — поморщился он. — Если завалим тварей, полякам предъявить будет некого… Что предлагаешь?

— Мне нужен только колдун. — Я интонацией выделил «нужен». — Обычными бойцами предлагаю заняться Коле и Саше. — И указал рукой на братьев. — Естественно, под твоим непосредственным командованием.

Николай с Александром, до этого стоявшие с хмурыми лицами, резко возбудились и с надеждой уставились на Прохора. Воспитатель же ответить ничего не успел — в разговор вмешались возмущенные и обиженные Вильгельм с Фридрихом:

— Алекс, мы тоже можем помочь! В конце концов, мы в одной лодке! И ты не имеешь права отстранять нас от участия в операции!

Теперь я указал на Прохора:

— Все вопросы к господину Белобородову, дорогие родственники.

Теперь на моего воспитателя с надеждой смотрели уже четыре пары горящих юношеских глаз, а сам он занимался тем, что с демонстративным сомнением разглядывал их в ответ. Наконец Прохор рявкнул:

— Равняйсь! Смирно! Слушаем меня внимательно и запоминаем, бойцы! Работаем максимально осторожно и собранно! Выполняем мои приказы и приказы Алексея! Никакой отсебятины! Стихии не применяем, никого не убиваем! Наша задача — максимально эффективно и быстро вывести противника из строя, чтобы потом предъявить полякам реальных злодеев, способных давать нормальные показания, а не хладные трупы якобы мирных подданных польского короля, которых русские и немецкие принцы походя завалили в силу своей злобной сущности! Задача понятна?