Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 36)

— Не расслабляемся, — тихо скомандовал Прохор теперь уже на английском, едва мы покинули здание. — Вокзал, как правило, — одно из самых просматриваемых мест. Камеры, патрули, возможная наружка, местный криминал. Алексей, как наши дела? — поинтересовался он.

— Фон в норме, — доложил я, прислушавшись к своим ощущениям. — Постороннего внимания не ощущаю, с основными целями без изменений.

— Хорошо. — Прохор криво улыбнулся и напомнил детали плана: — Двигаемся обычным темпом, не привлекая внимания и изображая из себя местных. Направление — противоположное направлению к дворцу. Ловим такси и едем в район Грин-парка. А уж там до цели рукой подать… И еще, господа, с этого момента командир группы — Алексей, первый заместитель командира — Иван Олегович. Всем удачи!

Мы двинулись через вечерний Лондон, изображая из себя местных: мы с Прохором и Ваней шли впереди и делали вид, что оживленно о чем-то беседуем. За нами следовали тоже «болтавшие» Михеев и Пафнутьев, а замыкали колонну Коля и Саша, получившие строжайший приказ в случае нештатной ситуации не высовываться и не геройствовать.

Лондон был красив той особой, холодной красотой, которую не портила даже мартовская сырость. Подсвеченные фасады старинных зданий, красные двухэтажные автобусы, черные кэбы, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Где-то вдалеке бил Биг-Бен — его тяжелый, густой звон разносился над городом, напоминая о неумолимом ходе времени.

Я на ходу не забывал проверять наших «друзей». Они по-прежнему находились в районе дворца, но никакого волнения не демонстрировали. Доложил Прохору о своих ощущениях, и мы с Ваней совсем не удивились его ответной реакции.

— Не нравится мне эта тишина, — поморщился воспитатель. — Ненавижу, когда операция в самом начале идет слишком уж гладко… У нас теперь два варианта: или нас действительно не ждут, что значительно повышает шансы на успех нашего безнадежного предприятия, или мы сегодня влетим на полном ходу в такую задницу, из которой долго будем выбираться…

Кузьмин согласно кивнул, а я в который уже раз за сегодня напрягся и прислушался к своим ощущениям — и вновь чуйка промолчала, равнодушно продолжая классифицировать образы четверых вражеских колдунов как источники приемлемой угрозы.

— Ладно. — Воспитатель шагнул в сторону проезжей части. — Пора моторы ловить…

Грин-парк, к которому мы подъехали с противоположной от дворца стороны, встретил нас относительной тишиной. Голые деревья, мокрые от дождя аллеи, тусклый свет редких фонарей.

Парк мы прошли насквозь прогулочным шагом, соблюдая все меры предосторожности: первая группа, состоящая из нас с Прохором и Ваней, чуть погодя вторая — Владимир Иванович Михеев с Виталием Борисовичем Пафнутьевым, а замыкающими двигались Коля с Сашей. У выхода из парка, на противоположной стороне улицы уже виднелся Букингемский дворец — его знаменитый фасад с балконом, залитый светом прожекторов, чугунная ограда, за которой, как игрушечные, замерли гвардейцы в медвежьих шапках.

— Красиво живут, сволочи, — тихо прокомментировал Ваня на русском, и я не мог с ним не согласиться.

Прохор ничего о своих впечатлениях говорить не стал, а просто указал мне на место в тени деревьев, на безопасном расстоянии от ограды. Там мы и расположились, решив устроить последний военный совет непосредственно перед акцией: семь фигур в одежде темных тонов, практически невидимые со стороны. Дождавшись, когда воспитатель достанет телефон, включит его и отправит в Москву условленное сообщение, свидетельствующее о том, что группа благополучно до места добралась и готова к началу акции, я решил сказать несколько слов:

— Значит, так. — Мой голос от притока адреналина неожиданно сел. — Все всё помнят?

— Помним, — негромко отозвались бойцы.

— Отлично! Надеваем балаклавы и достаем рации.

Мы быстренько стянули кепки, убрали их в карманы, натянули балаклавы, достали и включили рации, нацепили гарнитуры на головы и щелчками по микрофонам убедились в работоспособности тактической связи. Ну и последний штрих:

— Друзья. — Я обвел группу взглядом и остановился на братьях. — Англичане начали первыми, а значит, мы имеем право на адекватный ответ. В случае нештатной ситуации валите их, несмотря на чины и происхождение: ваши жизни для Родины гораздо ценнее, чем жизни каких-то там Виндзоров. Коля, Саша, вы меня поняли?

— Поняли, — кивнули они.

Я перевел взгляд на Пафнутьева:

— Виталий Борисович, вас это тоже касается. — Я мотнул головой в сторону дворца. — Там нет королей, принцев и прочих тварей королевских кровей, перед которыми следует тянуться и выполнять все их приказы. Там — враги. Не подведете?

Глава Тайной канцелярии оскалился:

— Камень, считай, сеанс расчеловечивания образа врага ты провел на отлично. Не подведу.

— Вот и славно, Клещ! Удачи всем нам!

Я обвел группу взглядом. Ваня — собранный, холодный, без тени обычного ерничества. Прохор — каменное лицо, руки сжаты в кулаки. Михеев — нервничает, но держится. Пафнутьев — несмотря на оскал, привычно невозмутим. Коля и Саша — сосредоточены, глаза горят, но эмоции под контролем.

— Хорошо. — Я сделал шаг вперед и повернулся лицом к дворцу. — Тогда начинаем. Сейчас я сработаю по колдунам. Если со мной что-то случится, главный — господин Иванов. Погнали!

Я закрыл глаза и потянулся к образам четверых врагов.

Ну что ж, джентльмены, пора начинать представление…

Я закрыл глаза и потянулся к образам самых опасных на данный момент врагов.

Все четверо, судя по их мало изменившемуся за последние пару часов эмоциональному фону, непосредственного нападения никак не ждали, однако кое-что интересное мне все же удалось уловить: если трое из четверых просто отдыхали после «трудов праведных», то вот последний был собран и напряжен, как будто решал какую-то сложную задачу. Местонахождение «последнего» рядом с образом короля Георга, его собранность и напряженность давали основания полагать, что этот «последний» главный в четверке, а значит, брать его следовало особенно аккуратно.

Я повернулся к группе.

— Господа, новые вводные. Один из колдунов прямо сейчас находится рядом с основной целью. Есть основания полагать, что он старший в группе колдунов. «Старшого» берем с особой осторожностью.

— Принято, — кивнули бойцы, которым не требовалось больше ничего объяснять.

— Во дворце тихо, — продолжил я, — нас никто не ждет. По крайней мере, я ничего такого не замечаю. Господин Иванов, что ты нам скажешь?

Ванюша помотал головой в балаклаве:

— Все тихо, как на кладбище. Угрозы не чую. Но все равно, Камень, работай на максимуме, если что — образуй со мной круг.

— Принято, — кивнул я.

И снова закрыл глаза.

Ваня дисциплинированно замолчал, превратившись в безмолвного наблюдателя, — он не вмешивался, не пытался меня страховать, просто отслеживал эмоциональный и ментальный фон в районе дворца и был готов в любой момент подстраховать меня в случае чего. Присутствие остальных тоже ощущалось вполне явно: если Прохор, Владимир Иванович и Коля с Сашей лишь ждали команды на проникновение во дворец, то вот в эмоциях Виталия Борисовича Пафнутьева присутствовал еще и элемент легкого любопытства, связанный с тактикой моих действий. И главу Тайной канцелярии можно было понять: в акциях такого масштаба, когда собираются нагибать членов одного из самых влиятельных правящих родов мира, ему принимать участие еще не приходилось.

Ладно, это все лирика, а работу надо было работать…

Только я собрался уже атаковать по давно отработанному до автоматизма сценарию, как чуйка «подбросила» свой вариант ведения боевых действий. Это было странное, ни на что не похожее ощущение — как будто кто-то внутри меня, кто знал и умел гораздо больше, чем я сам, вдруг проснулся и мягко, но настойчиво отодвинул мои планы в сторону. «Не так, попробуй иначе». И тут же — яркое, почти осязаемое воспоминание: полигон в Ницце, палящее солнце, престарелая гнида Филипп Савойский и то странное, завораживающее чувство, которое охватило меня, когда я впервые увидел и прочувствовал «вибрато» в действии. Следующее воспоминание, которое подсунуло подсознание, — та лавочка у терминала аэропорта Ниццы и кодированная сволочь, шантажировавшая меня заложниками. Я тогда впервые применил «вибрато» в боевой обстановке…

Решение пришло мгновенно. Я даже не успел осознать, что именно делаю, — тело и разум действовали сами, на каком-то запредельном уровне, где интуиция заменяет расчет. Доспех завибрировал: сначала едва заметно, потом все сильнее, — и я почувствовал, как частота колебаний подстраивается подо что-то, что я не мог выразить словами. Спустя пару мгновений пришло понимание: постоянно изменяющаяся частота подстраивается под ауру тех четверых злодеев, находившихся во дворце.

— Твою налево!!!

Бойцы группы с удивлением наблюдали, как Ваня Кузьмин отскакивает от Алексея в сторону.

— Нашел, бл@дь, время для экспериментов!!!

Кузьмин уже был метрах в десяти от группы и стоял прямо посреди тротуара, причем в довольно освещенном месте.

— Иванов, бл@дь, ты что творишь? — громко зашипел Белобородов. — Ты нас так запалишь!

Колдун только отмахнулся.

— Мы с Камнем ситуацию контролируем, Зверь! Никто нас не запалит! К твоему сведенью, Камень почему-то решил «вибрату» использовать. Хочешь бесчувственного меня на своем горбу по этой хибаре таскать? — Кузьмин махнул рукой в сторону дворца.