Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 33)

— В каком смысле «приглядеть»? — с удивлением уставился на меня дед. — Что я с твоей зверюгой делать буду?

За столом послышались смешки. Улыбался и я.

— Деда, да ты не переживай! С котом я договорюсь — он будет себя хорошо вести. Просто завтра ко мне в особняк после обеда обязательно приедут некие молодые девушки с именами Мария, Варвара и Елизавета… Можешь себе представить, какой стресс, помимо новоселья, испытает бедный кот? И только ты сможешь проследить, чтобы эти девицы-красавицы особо его не мучили.

Теперь за столом смеялись все, в том числе и сам князь Пожарский, который в конце концов кивнул:

— Хорошо, Лешка! А ночевать тоже мне прикажешь у тебя в особняке?

— По обстоятельствам, — улыбался я. — Можешь с котом и у себя переночевать.

— Договорились…

По дороге домой набрал Запашным и переговорил с ними по поводу переноса передачи кота на завтрашнее утро. Всю остальную дорогу слушал веселые рассуждения Николая и Александра о наконец-то «реальной делюге», в которой им доверили поучаствовать. На мои вполне обоснованные возражения, что на границе с Афганистаном тоже были «реальные делюги», братья не обратили никакого внимания и продолжили мечтать о предстоящих великих подвигах. И где-то Колю с Сашей можно было понять: в Афганистане мы действовали против простых, хоть и подготовленных бандитов, а в Англии… В Англии мы столкнемся с целым государством, и, если что-то пойдет не так, любая мелочь спровоцирует такой вал ответных действий со стороны иных правящих родов мира, что мало Российской империи не покажется…

Вечернее совещание с участием отца и дядьев прошло под девизом «если что-то идет не по плану — акцию сворачиваете и уносите ноги». А в целом — еще раз пробежались по основным этапам плана, повторили запасные варианты и получили последние напутствия, потому что завтра никто из Романовых провожать нас до порта не собирался из соображений секретности.

Когда старшие родичи уехали, веселыми оставались только Николай с Александром. Остальные, как подсказывала чуйка, уже настраивались на работу, только у каждого это проявлялось по-своему: Прохор был собран и сосредоточен, Владимир Иванович явно нервничал, Виталий Борисович, как всегда, излучал спокойствие и непоколебимость, а вот Ванюша пытался шутить.

— Борисыч, — смотрел он с улыбкой на главу Тайной канцелярии, — если в Лондоне все пойдет по плану, мы тебе, так и быть, на обратном пути устроим небольшую экскурсию по Парижу. Сразу говорю: Мулен Руж — полный отстой! Туда не поедем. А вот собор Парижской Богоматери крайне рекомендую! Петрович, Иваныч, вы согласны со мной?

— Согласны, — кивнули те.

— Но я бы на твоем месте, Борисыч, — продолжил колдун, — все-таки обратил внимание на респектабельные парижские бордели. Тут я тебе порекомендую обратиться за консультацией к Коле с Сашей: пока мы с царевичем и Петровичем в Германии разных супостатов гоняли, эти двое успели-таки обозреть некоторые местные точки утонченного французского разврата.

Пафнутьев на провокации не поддался и ответил односложно:

— На месте разберемся.

Кузьмин говорил что-то еще, но его никто толком не слушал: все постепенно погружались в собственные мысли. Спустя непродолжительное время мы проводили подполковника Михеева, Прохор с Колей и Сашей разошлись по своим покоям, а мы с Ванюшей отправились на очередную тренировку по улучшению защиты его фантома. Подобного рода занятие в преддверии акции лишним совсем не было…

Запашные привезли Баюна около десяти утра. Задние двери фургончика открывали в моем присутствии, а вот дверку клетки, в которой для безопасности перевозили котяру, отмыкал лично я. Издав глухой рык, зверюга выскочил наружу, развернулся, рыкнул повторно и, бешено размахивая длиннющим хвостом из стороны в сторону, оттолкнулся от земли задними конечностями и поставил мне на грудь свои мощные передние лапы!

— Баюн! Зверюга! — принялся я гладить его ушастую и усастою голову. — Ты что, еще и подрос? И как будто заматерел?

Кот в ответ что-то прорычал, продолжая бешено дергать хвостом, а потом принялся тыкать мне головой в шею и пытаться лизнуть лицо.

— Какой ты тяжелый! И бас у тебя появился! Всех кошек и собак в квартале к ногтю прижмешь?

Как подсказывала чуйка, Баюн по мне очень сильно скучал и сейчас просто выплескивал искренние эмоции радости от воссоединения с хозяином. Мне понадобилось целых пять минут, чтобы хотя бы немного успокоить кота и переговорить с братьями Запашными, давшими последние инструкции по содержанию пумы и вручившими, помимо запаса корма и лотка с наполнителем, еще и здоровенную разборную когтеточку. Кроме этого, заслуженные работники цирка обещали прислать специализированную бригаду, которая должна будет оборудовать на заднем дворе моего особняка специальный городок, где Баюн сможет полноценно играть во время прогулок. Все время разговора сам котяра не отходил от меня ни на шаг, терся о ноги, заходил то с правой, то с левой стороны и норовил вновь поставить передние лапы мне на грудь. Запашные по этому поводу даже высказались, что с легким сердцем расстаются со своим маленьким артистом, нашедшим наконец не только любящего хозяина, но и отличный гостеприимный дом.

После отъезда Запашных первым делом я начал знакомить Баюна с домочадцами и дворцовыми, давая понять коту, что это полноценные члены нашей стаи. Особенное внимание зверюги я обратил на маленьких Прохора и Виталика Кузьминых, а также на Димарика Петрова — как мне показалось, Баюн вполне понял, что с этими «кожаными» вести себя следует особенно аккуратно. Деда Миша Пожарский шел у меня последним, и кот получил приказ слушаться этого человека как меня. А потом настало время исследования территории особняка, и Баюн, почувствовав свободу, принялся носиться по всему участку, успевая при этом метить в только ему удобных стратегических местах.

В дом мы попали только через час, и исследование нового для кота огромного вольера началось с кухни, откуда доносились характерные запахи. Вытаскивать зверюгу с камбуза пришлось чуть ли не силой, но свою законную добычу в виде здоровенного куска говядины у наших поваров он все-таки сумел выпросить.

Прикончив лакомство буквально за пару минут, котяра продолжил исследование первого этажа и вскоре поднялся по лестнице на второй. Все это время его неотступно сопровождали братья Кузьмины и Димка Петров, находившиеся в полном восторге от появления такого домашнего питомца в особняке. Взрослые тоже за маневрами пумы наблюдали без осуждения, а общее мнение выразил дед Миша Пожарский:

— Ишь как по-хозяйски себя ведет! И еду себе уже добыл! Добрый котяра! Этот не пропадет!

Я глянул на деда Мишу, который с довольной улыбкой наблюдал за передвижениями Баюна, и вдруг поймал себя на мысли, что очень хочу вернуться из проклятого Лондона. Вернуться во что бы то ни стало…

Глядя в иллюминатор на удаляющуюся Москву, я почувствовал, как подсознание без всякой подсказки с моей стороны переводит организм в режим «война»: чувства обострились, появилась собранность и сосредоточенность, лишние мысли ушли на задний план, а восприимчивость к внешним факторам окружающей действительности резко усилилась. Поставив перед собой образ короля Георга, я на всякий случай еще раз убедился, что глава рода Виндзоров пеленгуется в районе Англии, проделал то же самое с образами тех четырех злодеев, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза — следовало использовать любую возможность для отдыха, потому что никто не мог сказать, когда в следующий раз удастся поспать…

Глава 11

В Пулково приземлились точно по расписанию. Едва шасси коснулись бетонки, как вся наша команда, мирно дремавшая в креслах, проснулась, и я почувствовал, как по салону пробежала та особая, едва уловимая волна напряжения, которая всегда сопровождает переход от подготовки к действию — мы больше не в Москве, а фактически на полпути к промежуточной цели.

Частный борт до Парижа ждал нас в крайнем секторе аэропорта, подальше от любопытных глаз. Это был небольшой, но комфортабельный «Фалькон» с экипажем из двух человек: капитана и второго пилота, — которых наняли через надежных людей моего отца, официально никак не связанных с государственными структурами Российской империи. Никаких лишних вопросов нам не задали, документов никто не потребовал — осталось только подняться на борт.

— Значит, так. — Прохор остановил нас у трапа и обвел взглядом. — С этого момента мы полностью автономны. Никаких звонков, никаких контактов с внешним миром. Телефоны у всех выключены. Считайте, что до возвращения на территорию империи мы переходим на нелегальное положение.

— А если что-то пойдет не так? — уточнил явно волнующийся Коля.

— Если что-то пойдет не так, — поморщился воспитатель, — мы импровизируем и стараемся выжить. Но лучше, чтобы ничего не шло не так. Поэтому слушаемся Алексея, Ивана Олеговича и меня, работаем четко, без самодеятельности и по заранее утвержденному плану. Вопросы?

Вопросов не было. Даже Саша, обычно находивший повод для ехидного комментария, на этот раз промолчал. Братья, несмотря на волнение, все равно выглядели крайне собранными и серьезными — сказывались и вчерашний инструктаж в Кремле, и общий настрой остальной группы. Я мысленно похвалил их за выдержку, но вслух ничего не сказал, и мы дружно поднялись по трапу в самолет.