Станислав Минин – Камень. Книга 14 (страница 3)
От созерцания этой прекрасной картины Кузьмина отвлек противный писк медицинской аппаратуры.
— Пульс зашкаливает! — с тревогой в голосе сообщил доктор. — Давление повышается!
Остальные члены бригады тоже явно волновались, поглядывая на аппаратуру, но от комментариев воздерживались.
— Это нормально, — устало махнул им рукой Иван Олегович, и от этого простого движения его ощутимо повело в сторону. Не без труда поймав точку равновесия, колдун всем телом медленно повернулся в сторону Романовых и Пожарского. — Идет процесс восстановления. Сейчас я малость передохну, дождусь Вову с Васей, и мы приступим к…
Договорить он не успел: в этот момент только что лежавший без сознания великий князь одним резким движением уселся на кушетке, до хруста сжал кулаки, открыл мутные глаза, глубоко вздохнул и захрипел:
— Всех завалю, твари!..
Глава 2
Иван Олегович, искренне обрадованный «воскрешением» великого князя, сделал пару шагов и практически вплотную приблизился к царевичу. Тот, продолжая смотреть прямо перед собой ничего не видящими глазами, вдруг повернулся к колдуну и резко, без замаха, нанес Кузьмину удар кулаком в грудную клетку.
— Завалю! — прохрипел Алексей.
Не успевший среагировать на удар Иван Олегович поморщился от боли и мысленно возблагодарил Господа — если бы царевич был в прежней физической форме, да еще и на темпе, валяться бы сейчас колдуну около стены с повреждениями, несовместимыми с жизнью. Однако дальше возносить молитвы возможности не было — верные клятве Гиппократа французские медики всей бригадой бросились к высокорожденному пациенту.
— Стоять! — рявкнул на них Кузьмин на французском и поморщился от резкой боли в груди, удовлетворенно отмечая, что медики остановились. — Он же пока не в себе и убьет вас, приняв за… непонятно кого! Сейчас разберемся. — Иван Олегович повернулся в противоположную сторону и продолжил на русском: — Государь, надо бы царевича аккуратно зафиксировать и иголку ему из руки вытащить. Михаил Николаевич, — обратился он к князю Пожарскому, — возьмите бригаду на контроль, во избежание, так сказать…
Если князь буркнул: «Есть взять на контроль!» — и с решительным видом направился к медикам, то император команду выполнил молча, просто подскочив к внуку и аккуратно заключив того в объятья, несмотря на активное сопротивление Алексея, не забыв при этом выдернуть иголку капельницы из левой руки царевича. Колдун же в это время из последних сил заставил себя перейти на темп и приступил к очередному анализу состояния молодого человека, надеясь, что с возвращением «в себя» Алексея начнет восстанавливаться и его доспех. К глубокому разочарованию Кузьмина, никаких видимых улучшений не случилось, однако состояние энергетической решетки царевича внушало осторожный оптимизм: места соединений жгутиков так и не порвались, а цвет самой решетки стал золотисто-насыщенным.
— Все, деда! — услышал Иван Олегович хриплый голос великого князя. — Не надо меня держать! И как я вообще оказался в больнице?..
Едва различимые тени в окружающей черноте…
Тени рвут на части сознание, и я ничего не могу с этим поделать…
И опять спасительное ничто…
Робкий лучик света проникает сквозь черноту…
Сознание как будто обдувает свежим, приятным ветерком…
Чернота отступает, но тени никуда не уходят…
— Всех завалю, твари! — рычу я.
Одна из теней оказывается особенно близко! Подсознание не подводит и наносит сильный удар по облику врага! Поверженный недруг отступает, сопровождая это движение противными визгами!
И тут же вражину сменяет следующая тварь, сопротивляться которой у меня просто не остается сил!..
…Возвращение в себя было резким. Раз — и все. Как будто кто-то тумблером щелкнул! Привязка к действительности и восстановление последних воспоминаний заняли еще какое-то время, а вот привычный переход на темп для оценки потенциальной угрозы не получился: боль ударила по вискам, меня чуть не вырвало, и тут же ощутимо заныли мышцы по всему телу, как после длительных физических нагрузок.
Похер на боль! Терпи, Лешка!
Следующая попытка перейти на темп принесла еще больше физических мучений, но боевой транс так и остался мне неподвластен! Может, царственный дед, обнимающий меня слишком крепко, в моих неудачах виноват?
— Все, деда! — попытался вырваться я. — Не надо меня держать! — Император наконец разомкнул объятия и чуть отодвинулся, позволив мне оглядеться. — И как я вообще оказался в больнице?
— Так и оказался, герой! — У царственного деда на глазах выступили слезы. — Ты на хрена в аэропорт поперся, Лешка? С самого же начала было ясно, что это подстава! Сдохнуть захотел?
— От судьбы не уйдешь, — вздохнул я, морщась от подступившей дурноты. — Чего уж теперь… И дайте мне кто-нибудь попить, плиз…
Следующие несколько минут я выслушивал упреки со стороны деды Миши Пожарского и моей царственной бабки. Самое же поганое в этой ситуации заключалось в том, что у меня начисто пропала способность считывать
— Государь! Государыня! Ваше высокопревосходительство! При всем уважении, но у нас на первом месте сейчас стоит вопрос не безответственного поведения царевича, а его драгоценного здоровья. Может, предоставим медикам возможность осмотреть великого князя, а уже потом… — Колдун неопределенно помахал рукой и сделал страшное лицо. — Тем более что у меня, как и у Саши с Прохором и Володей, есть что сказать этому… хулигану!
К моему немалому удивлению, все трое старших родичей дружно кивнули, а потом еще и практически в один голос заявили:
— Конечно, Ванечка!
Дождавшись, когда оба моих деда и бабка отойдут к стеночке, Кузьмин, против ожидания, обратился ко мне, а не к медикам:
— А сейчас будет небольшой тест на восстановление твоих когнитивных способностей, царевич. Доложи-ка мне коротенько о всех событиях, начиная с того момента, как ты так позорно слился с яхты, и до твоего последнего воспоминания.
Я вздохнул:
— Слился с яхты, поймал такси, добрался до порта, уверенно настроился на эту тварь. Тварь оказалась с сюрпризом, как тот кодированный испанский полковник. Ну, ты понял…
— Продолжай, — кивнул Кузьмин.
— Еще раз проверил порт на наличие сообщников у злодея, никого не обнаружил и приступил к ликвидации облика. — Я опять вздохнул. — Ну и нарвался, как и ожидалось, на лютую засаду. А дальше по классике: удар по сознанию, ответный удар и темнота.
— Еще что-то? — прищурил глаза Ванюша.
— Да много чего… — поморщился я. — Но не при посторонних и в хорошо защищенном помещении.
Мне действительно надо было много рассказать Кузьмину, и не только ему, но уж точно не в этой обстановке.
Колдун же понятливо кивнул.
— Ясен-красен! — И он повернулся в сторону старших родичей. — Государь, наш царевич вроде как тест успешно прошел, что не может не радовать! Однако, если вы хотите знать мое скромное мнение, Ляксею Ляксандровичу просто необходима серьезная корректировка его поведенческой модели, и специалисты с кремлевской гауптвахты вряд ли с такой ответственной задачей справятся.
Трое старших родичей одновременно хмыкнули, а царственный дедуля решил уточнить:
— Бутырка?
— Не вариант, государь, — помотал головой подлый Ванюша. — Проходили уже. Надо чего-то эдакое выдумать, чтобы царевич в полной мере осознал всю пагубность своего благородства не только для себя, но и для будущего Российской империи в целом.
— Выдумаем, Ванечка! — ощерился император. — Обязательно выдумаем.
«Выдумщики хреновы! — подумал я, но решил в бесполезную полемику не вступать, да и сил на это не было. — Напугали ежа голой жопой!»
А подлый Ванюша с довольным видом повернулся к медикам и перешел на французский:
— Мадам и мсье! Молодой человек в вашем полном распоряжении! Будут вопросы — можете смело обращаться лично ко мне! И еще, мадам и мсье. Ваши труды будут щедро вознаграждены.
Колдун повернулся в сторону старших родичей и получил от императора подтверждающий кивок. А вот на медиков мотивирующие слова Ванюши не произвели ровно никакого эффекта — меня аккуратно, но твердо вернули в горизонтальное положение, поправили датчики на груди и попросили честно отвечать на задаваемые вопросы.
Мою тушку со всех сторон общупали, «промяли», «простучали», попереворачивали с боку на бок, заглянули в рот, поставили градусник и сняли кардиограмму. В самый разгар рабочей суеты медицинской бригады, когда у меня перед глазами водили пальцем, внезапно вклинился голос Ванюши:
— Да не волнуйся ты, Николаич! Жив твой бедовый сынка и даже местами бодр!.. Ну не было у нас возможности на твои звонки и сообщения отвечать!.. Уже подъезжаете?.. Хорошо. Но в палату пустим только вас с Петровичем и Иванычем… Хорошо, еще Колю с Сашей. Ждем.
— Мсье колдун, здесь установлено чувствительное медицинское оборудование! — недовольным голосом выразил свое раздражение главный доктор. — Общайтесь по телефону в коридоре.
«Мсье колдун! — мысленно улыбнулся я. — Видимо, слава о Ванюше бежит впереди него!»
— Виноват, мсье доктор! — В тоне Кузьмина не было ни намека на раскаянье. — Больше не повторится. — И после некоторой паузы: — Мсье доктор, промежуточный диагноз нашему молодому человеку поставите?