Станислав Минин – Камень. Книга 14 (страница 2)
— Вы сделали все правильно, дорогой Пьер, — вздохнул Кузьмин. — Что врачи говорят?
— Состояние стабильно тяжелое, но признаков ухудшения они не наблюдают, — вздохнул в ответ Бланзак. — Как и улучшения.
— Ясно. В какой госпиталь везете?
— В тот, где Савойский лежит.
— Принято. Я минуты через три из Монако выдвигаюсь. И еще одно, Пьер: проследите, пожалуйста, чтобы до моего приезда в реанимационном отделении госпиталя с Алексеем ничего не делали, кроме поддерживающей терапии.
— А если состояние принца будет ухудшаться?
— Ни в чем врачей не ограничиваю… — опять вздохнул колдун. — И спасибо, Пьер!
— Сочтемся, Иван Олегович…
Из темпа Кузьмин вынырнул только у самого входа в отель, где уже собрались все Романовы и князь Пожарский, а в стороне выстроился целый кортеж из автомобилей. Мысленно плюнув на все последствия, колдун изобразил некое подобие доклада:
— Царевича на скорой везут в реанимационное отделение того госпиталя, где лежит Савойский. Состояние врачи скорой оценивают как стабильно тяжелое. Подробности по дороге. — И, видя, как лица великих княгинь начинают приобретать скорбное выражение, а их глаза наполняются влагой, добавил
Он развернулся и быстрым шагом направился к одному из микроавтобусов, не забыв поставить задачу и дворцовым:
— Гоним на максимальной скорости в тот госпиталь, где Савойский отдыхает. Не спим, бойцы! Работаем!
За Кузьминым в микроавтобус залезли император с императрицей, великий князь Владимир Николаевич и князь Пожарский. Последний с такой силой захлопнул автоматическую дверь, что мерседес резко качнуло вперед, но никто на это не отреагировал — внимание всех присутствующих было сосредоточено на колдуне.
— Говори, Ваня! — рявкнул император, перекричав визг шлифующей по брусчатке резины. — Про стабильно тяжелое состояние Лешки мы поняли! С самого начала рассказывай!
После упоминания о подозрении на инсульт, медицинских аппаратах, уколах и капельнице, императрица схватилась за сердце, и так хмурый Владимир Николаевич помрачнел еще больше, бледный князь Пожарский заскрежетал зубами, а еле сдерживающий ярость император сдержать длинную матерную тираду все-таки не сумел. Выматерившись, Николай немного успокоился и искательно заглянул в глаза колдуна.
— Ванечка, ты же вылечишь Лешку?
Государыня, князь Пожарский и великий князь Владимир Николаевич тоже с надеждой смотрели на Кузьмина. Он кивнул.
— Сделаю все возможное и невозможное, государь!
— Сделай, Ванечка! — Тон императора был просительным. — Я знаю, что ты и так сделаешь все возможное и невозможное, но все равно обещаю: милости воспоследуют!
— Государь, — поморщился колдун, — не за милости служим, а по призванию, в полном соответствии с текстом присяги и во славу Отчизны! Да и привязался я к этому подлецу малолетнему, как к сыну родному. — Он улыбнулся и начал слегка
Нехитрая шутка вкупе с успокаивающим воздействием разрядила напряженную атмосферу, что позволило Кузьмину спокойно позвонить Бланзаку по громкой связи и осведомиться о текущем состоянии великого князя. Ответ француза внушал осторожный оптимизм: давление у молодого человека начало возвращаться в норму; кожные покровы порозовели, что явно свидетельствовало о восстановлении нормального кровообращения; принц хоть и продолжал находиться без сознания, но стонал, уверенно двигал всеми конечностями и вполне отчетливо выговаривал отдельные фразы без всякого нарушения речи. Бланзак процитировал эти фразы: «Убить всех!», «Убить!», «Больше вибрато!», «Атака, только атака!» и «Завалить всех наглухо!» Общее мнение после окончания разговора выразил повеселевший князь Пожарский:
— Да уж… Похоже, Лешка в очередной раз славно повоевал… Если внука недруги и в этот раз не доконают, я его лично пришибу! — И в ответ на укоризненные взгляды Романовых добавил: — А чего? Сколько внук может нам еще нервы мотать?
— Это да… — хмыкнул император.
У госпиталя делегацию встретил один из подчиненных Бланзака, который и проводил русских до палаты в реанимационном отделении, где лежал великий князь. Всю эту дорогу от машины до палаты Кузьмин боялся даже
— Твою же душу бога мать! — в ужасе прошептал колдун.
И даже это выражение лишь в самой малой степени отражало видимое лишь ему одному крайне печальное состояние великого князя, увешанного какими-то датчиками и с капельницей в руке: защита у молодого человека, которую он даже в повседневной жизни практически не снимал, сейчас отсутствовала совершенно; доспех царевича весь был в черных пробоинах; энергетическая решетка еле светилась, была порвана в разных местах и перекручена, а на месте головы зияла сплошная чернота! Как великий князь еще дышал при таких повреждениях — было для Ивана Олеговича полнейшей загадкой!
— Ванечка, ну что? — услышал он голос императора.
Кузьмин вышел из темпа, обернулся и тихим голосом ответил:
— Все очень плохо, государь. Очень! — И перешел на французский, повысив голос: — Внимание всем! В палате остаются государь, государыня, князь Пожарский и реанимационная бригада. Остальных попрошу на выход.
Когда в палате остались только перечисленные лица, Иван Олегович молча указал Романовым и Пожарскому на один из углов помещения, а сам обратился к реанимационной бригаде:
— Вы догадываетесь, кто я?
Бригада дружно кивнула, а вслух ответил мужчина плотного телосложения, чей возраст скрывали детали медицинской спецодежды:
— Колдун.
— Все верно, — поморщился Кузьмин. — И не самый слабый, смею надеяться. Записывающая аппаратура в палате установлена?
— Нет, — уверенно ответил тот же мужчина. — Тут же оборудование особо чувствительное…
— Ясно, — оборвал его колдун. — Описываю сложившуюся ситуацию. Вы знаете, что такое… — он попытался подобрать в французском языке аналог слову «порча» или «сглаз», но так и не нашел, однако выкрутился иначе: — … вуду?
— Мы поняли, — ответил тот же доктор. — Вы хотите сказать, что на его высочество оказали воздействие не на физическом плане, а на энергетическом?
— Именно, — теперь уже кивал Кузьмин. — И физическое состояние его высочества лишь следствие состояния энергетического, а значит, и лечить необходимо последнее — ваши пилюли все равно будут бесполезны. Сейчас я займусь лечением, а вы меня подстрахуете в случае чего. Задача понятна, мадам и мсье?
— Понятна.
— На писк своей аппаратуры внимания не обращайте — я дам знать, если ваша помощь понадобится. Приступаем!
Иван Олегович перекрестился и первым делом обратил свое самое пристальное внимание на голову Алексея. Чернота, к удивлению, ушла достаточно быстро, и у колдуна сложилось четкое ощущение, что весь этот
— С головой вроде как все в порядке. Спускаюсь ниже.
— С богом, Ванечка! — не удержалась от возгласа императрица.
И тут же последовал комментарий на французском от доктора:
— Пульс стабилизируется. Это хорошо, мсье колдун.
Иван Олегович скривился:
— Уверен, что это ненадолго, мсье доктор. Сейчас я буду накачивать его высочество своей энергией, и пульс у него должен резко повыситься.
— Принято, мсье колдун.
А Кузьмин замер от внезапно посетившей его мысли: а что, если при таких серьезных повреждениях его сил не хватит на восстановление царевича? Иван Олегович достал телефон и набрал батюшку Владимира.
— Вова, у нас чепе. Бросай все, хватай в охапку Васю, и пусть вас дворцовые срочно везут в госпиталь в Ницце. Дворцовые адрес знают. Выполняй!
Колдун убрал телефон и вновь повернулся в тот угол палаты, где стояли царственная чета и князь Пожарский.
— Государь, Вову с Васей надо бы сюда тоже пропустить, когда они приедут. Их помощь лишней не будет.
— Сделаем, Ванечка.
Вернувшись к доспеху царевича, колдун решил начать с пробоины, расположенной аккурат напротив сердца молодого человека. Как Иван Олегович ни старался, как ни заливал светом черноту, как ни
Кузьмин вытер рукавом пиджака заливающий глаза пот и мысленно похвалил себя за то, что перестраховался и решил вызвать в госпиталь батюшек: с помощью круга можно было попытаться более эффективно поработать с доспехом царевича, хотя… уверенности в этом у Ивана Олеговича почему-то не было.
Поморщившись, Кузьмин постарался отбросить в сторону упаднические мысли и перенес все свое внимание на энергетическую решетку великого князя. К немалой радости колдуна, решетка на его манипуляции с трудом, но отозвалась! Преодолевая накатившую усталость, Иван Олегович аккуратно выпрямил каждый закрученный «завиток», а когда приступил к восстановлению связей внутри сложной, многоуровневой решетки, характерной только для урожденных представителей родов, владеющих всеми четырьмя стихиями, эти связи стали немедленно рваться и рассыпаться, пока Иван Олегович не догадался напитать еще большим светом места соединений. Когда решетка Алексея стала представлять собой единое целое, колдун от души напитал ее светом и удовлетворенно заулыбался, наблюдая, как оживают многомерные «кубы» решетки, как по ее тусклым, еще совсем недавно безжизненным жгутикам растекается энергия, а сама она начинает гореть приятным золотистым светом.