Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 1)
Станислав Миллер
Черновед. Изнанка
Предисловие
Сюжет данного произведения представляет собой исключительно плод воображения автора. Описанные события в реальности никогда не происходили, однако для большего сходства с реальностью в сюжете используются вымышленные имена людей, названия компаний, товарные знаки и продукты. Совпадения с физическими и юридическими лицами случайны.
Глава 1. Место боли
Реклама Страхового дома «Рубекс»
1
Неумолимое тикание настенных часов Тимофеева раздражало. Старомодные узорчатые стрелки двигались немыслимо громко, били точно по нервам. Хотелось рвануть к стене, расколоть стекло и разломать часовой механизм, лишь бы избавиться от этого звука. Тимофеев даже сделал шаг, но одумался. Время утекало без толку, а разбитые часы его не вернут.
– Боюсь, ничем не смогу помочь, – сотрудник краевого архива отодвинул клавиатуру от себя, как пустую тарелку в ресторане. – В базе нет ничего похожего. Железнодорожный переулок вам не подходит. Улица Жигура тоже, хотя звучит очень похоже. На всякий случай проверил похожие буквы, но во всех строчках пустота. Уверены, что правильно назвали место?
Всколоченные засаленные волосы сотрудника выглядели как насмешка. Он за собой-то следить толком не научился – куда уж работать с базами данных? Наверняка попал в архив по распределению из сомнительного института, вот и дорабатывает вполсилы.
– Уверен. Я ищу переулок Жялвей. И я знаю, что он находится в этом городе.
Тимофеев с трудом удержался, чтобы не повысить голос. С наморщенными лбами, поднятыми бровями и пустотой в глазах он сталкивался за последнюю неделю слишком часто. Так часто, что научился предсказывать поведение собеседников. Вот сейчас этот пустоголовый в пиджаке начнет переспрашивать и разводить руками. Еще и отговорки придумает, лишь бы не работать.
– Да вы не так записали, наверное, – сотрудник провел рукой по всколоченным волосам. – Помните школьное правило про «жи» и «щи»? Пишем их через «и». Может, у вас примерно то же самое. Вот вы записали «Жялвей» через «я». А вдруг там «а» или вообще – «у»?
Надо же, как неожиданно. Другие предлагали поискать «Шалфей» и «Желтый». Как будто во Владивостоке есть улицы с такими названиями.
– Вы меня русскому языку не учите, – процедил Тимофеев. – Я сам готов любого научить. Поколение егэшников недоделанное.
– Давайте без оскорблений!
– Давайте вы поищете в другой базе?
Сотрудник архива покосился на часы и нервно защелкал мышкой. К клавиатуре даже не притронулся, хотя как у него получалось искать переулок без ввода букв Тимофеев не понимал. Так и подмывало перегнуться через стойку и повернуть монитор экраном к себе, торжествующе обличив сотрудника в притворстве.
– Что это за слово вообще? Никогда не слышал. Жялвей… Нерусская фамилия, что ли? Улицы частенько называют в честь известных людей или мест. Вот я, например, живу на улице Башидзе. Это участник гражданской войны, между прочим! А кто такой Жялвей?
Тимофеев неожиданно для себя осознал, что и в самом деле не знает. В поисках таинственного переулка он объездил весь Владивосток, выжал соки из половины госслужащих, подключил старые связи, но в словарь заглянуть не догадался. Чутье подсказывало, что обычный словарь не подойдет. «Жялвей» звучало как «Шалфей» в устах парализованной старухи. Или как помесь жука с иудейским «ой-вей». Фамилия? Вряд ли. И на географическую точку ничуть не похоже. Тимофеев был уверен, что истинный смысл слова не был связан с травами, насекомыми или еврейской досадой. Человек, давший название переулку, явно обладал незаурядным интеллектом. Или своеобразным чувством юмора.
– Было ведь что-то до переулка? – догадался Тимофеев. – Площадь, сквер или овраг. В дореволюционное время как только их не называли! Значит, искать надо не переулок, а…
– Да это пранк, понимаете? – прервал его сотрудник. – Розыгрыш. У нас приходил один, который искал дом Пушкина на улице Колотушкина. Ну не бред ли? Оказалось, его друзья обманули. Качественно так, с картой и письмом о затерянном кладе.
Розыгрышу Тимофеев обрадовался бы больше, чем собственному дню рождения. Жаль, что розыгрышем даже не пахло.
– Попробуйте изменить запрос, – настаивал он. – Исторические места ищите.
– Да я уже дважды прогнал ваш так называемый «Жялвей» по всем базам! И через «я», и через «а», и по неполному слову искал. Через пять минут заканчивается мой рабочий день. И, к вашему сведению, за переработки мне никто не доплатит!
Тимофеев достал увесистый кошелек.
– Я доплачу. Назовите сумму.
– Да не в этом дело, – поморщился сотрудник архива. – В оцифрованных документах нет вашего переулка. Хоть круглые сутки за компьютером сиди!
По крайней мере он не пытался отмахнуться, как остальные. Не отделывался общими словами. Не уходил прочь, делая вид, что Тимофеева не существует. Не принимал его за сумасшедшего. Волосы парень мыл нечасто, но человеком оказался добросовестным.
– Вы ведь не все бумаги загнали в электронику? Поройтесь в коробках, пожалуйста.
– Какие еще коробки? Вы не понимаете, о чем говорите. На старые документы целый день уйдет, если не больше. Давайте так… Завтра я займусь дореволюционными названиями. В конце девятнадцатого века много что именовали и переименовывали. Если найду какой-нибудь документик по вашему вопросу, то позвоню, – сотрудник архива красноречиво выключил монитор. – Можно спросить?
– Валяйте.
– Зачем вам этот переулок? Спрятанный клад ищете?
– Что-то вроде клада.
– Понятно, – протянул сотрудник, неудовлетворенный размытым ответом.
– Вы уж постарайтесь, ладно?
Приятно было после духоты архива подставить лицо порывам ветра. Прежде Тимофеев во Владивосток не приезжал, хотя многое о нем слышал: развитая торговля, зашкаливающее количество машин и, конечно же, уникальный климат. Однако вместо знакомых морских ноток, как в Сочи или Ялте, воздух полнился тяжелой для обоняния химией, распознать которую Тимофеев не мог. Рассудив, что хуже не сделает, он закурил.
Город растворялся в зимних сумерках. Фонари походили на ехидные глазки. Столь же раздражающие, как стрелки допотопных часов в архиве. Все вокруг точно сговорилось против Тимофеева: люди, вещи, бродячие собаки. Все буквально кричало, чтобы он убирался прочь.
– Идите в баню, – выдохнул Тимофеев струйку дыма.
Экран смартфона услужливо мигнул строкой поиска. Тимофеев ввел «Жялвей», несмотря на отчаянные попытки программы заменить несуразное слово. Пропустив ссылки с художественными рассказами и стихами, он ткнул в словарь архаизмов. После жнивы и жупана нашел, наконец, искомое слово Даже сразу три. Жялвей, желвь и жоль означали опухоли на теле, нарывы. Тимофеев перепроверил, но другого толкования не нашел. В голове не укладывалось, как можно было назвать переулок в честь нарыва. Переулок, не отмеченный ни на одной из карт.
Сообщение пришло от контакта, озаглавленного предельно кратко – «БЖ». У БЖ имелись имя, отчество и фамилия, но их Тимофеев старательно удалил не только из смартфона, но и из личной жизни. В лучшие времена контакт именовался «Любимая». В не столь лучшие – «Жена». Тимофеев позабыл, когда переименовал ее в последний раз. Сразу же после развода или подождал пару дней? Подобные мелочи перестали иметь какое-либо значение.
Судя по галочкам, сообщение дошло и было прочитано, однако БЖ не сочла необходимым продолжать диалог. Получила желаемую информацию и затихла, как обычно. За прошедшую неделю общения против воли им двоим хватало с избытком. Раньше они не вспоминали друг о друге месяцами, разве что по необходимости, вызванной спорами по имуществу или старыми платежками. Раньше не было столь веского повода.
Зато БЖ не требовала прекратить поиски. Напротив, она требовала их продолжения.
Забытая сигарета обожгла пальцы. Глядя на утопающий в снегу окурок, Тимофеев предался рефлексии. Он измучил запросами и звонками полицейских – в родном Хабаровске и местных. Столкнулся с одинаковым равнодушием, отписками и фальшивыми заверениями. Он подал объявления в дюжину поисковых отрядов. Свел с ума родственников и знакомых, имеющих малейшую связь с Владивостоком. Бегал от одного архива к другому – и все без малейшего результата. Настроенный на поиски мозг докатился до предложений об услугах экстрасенсов и молитв.
Вспомнив процедуры заряжания воды по телевизору и сеансы Кашпировского, Тимофеев хмыкнул. Нет, не настолько он отчаялся. К тому же усталость навалилась на него слабостью в ногах и пустотой в желудке. Не хватало еще потерять сознание посреди улицы.
Как назло, ближайшие гостинцы переживали наплыв гостей из-за какого-то экономического форума. Квартиру посуточно снимать было поздновато, а сайты даже захудалых хостелов пестрили красными надписями: «все номера заняты». Тимофеев перешерстил поисковую выдачу, то и дело наталкиваясь на знакомые названия. «Коралл», «Муссон», «Уютная бухта» – в этом городе определенно предпочитали морскую тематику. Тимофеев почти смирился с тем, что придется спать в промерзшей машине, когда наткнулся на «Приют». Невзрачный сайт содержал десяток фотографий плохого качества. Под ними переливались разными цветами номер телефона и адрес. Ни отзывов, ни бронирования, ни специальных предложений.