Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 63)
Это была уже не просто лаборатория КБ-3. Не просто штатные единицы в ведомости Седых.
Это была банда.
В 2024 году таких называли бы «стартапом», «дрим-тимом» или еще каким-нибудь модным словом. Здесь, в 1978-м, для этого не было названия. Но Алексей знал: то, что они сделали за этот месяц, связало их крепче, чем подписки о неразглашении. Они вместе нарушали законы физики, логики и Уголовного кодекса РСФСР (в части служебного подлога и мелких хищений) ради одной цели.
— А что завтра? — спросил вдруг Олег. Веселье чуть поутихло.
Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неизбежный, как понедельник.
— Завтра, — Алексей поставил пустой стакан на чертеж. — Завтра Седых потребует отчет. Потом приедет Белов и спросит, когда мы сможем выпустить тысячу штук. Потом завод скажет, что у них нет пластмассы. Потом снабжение скажет, что герконы кончились и больше не будет.
— Умеешь ты, Леха, тост сказать, — буркнул Левша, отламывая еще кусок торта. — Прямо жить хочется.
— Я к тому, Валера, — Морозов обвел их взглядом, — что школа была только пробой сил. Мы открыли дверь, которую уже не получится закрыть, и теперь нам придется бежать вдвое быстрее, чтобы не отстать от собственного будущего.
— Ну, бегать мы умеем, — Громов потянулся, хрустнув суставами. — Особенно от вахтеров с несунами.
— А код? — спросила Люба. — Женя, ты же говорил, что антидребезг съел всю память. Если мы захотим добавить полноценную запись на магнитофон и верификацию данных…
— Найдем место, — отмахнулся Громов, но глаза его уже загорелись профессиональным азартом. — Я там пару циклов оптимизирую. Ещё немного урежем тест ОЗУ при старте, никто все равно не заметит.
— Заметят, — возразил Олег. — Я замечу.
— Ты зануда, Тимофеев.
— Я инженер-испытатель. И занудство прописано в моей должностной инструкции.
— А я, — вдруг сказал Пашка, — я хочу сделать рукоятку управления. Манипулятор, как у буржуев.
Все посмотрели на него.
— Чего? — не понял Левша.
— Ну… ручку такую. Чтобы курсором управлять. Я в журнале видел, у буржуев есть. Для игр. А то на кнопках неудобно в «Луноход» играть.
— Игр у нас нет, — отрезал Липатов. — Это серьезная вычислительная машина.
— Будут, — тихо сказал Алексей. — Будут, Сергей Дмитриевич. И манипулятор будет. Паша, нарисуй эскиз. Валера посмотрит, может, из ручки КПП от грузовика можно что-то выточить.
Левша хмыкнул, оценивающе глядя на стажера.
— Из КПП грубо. Там ход большой. А вот если взять тумблер авиационный, да пружины помягче… Зайди ко мне завтра в макетку, салага.
Шампанское закончилось. Торт был уничтожен, оставив на чертежах жирные пятна и крошки. За окном совсем стемнело, и фонарь во дворе НИИ отбрасывал на стену лаборатории длинные тени ветвей клена, похожие на сложные электрические схемы.
Алексей встал.
— Всё. По домам. Всем спать. Завтра в девять ноль-ноль планерка. Будем решать, как жить дальше.
— В девять? — простонал Громов. — Имейте совесть, Алексей Николаевич. Дайте хоть раз выспаться.
— В девять пятнадцать, — смилостивился Морозов. — И, Женя… спасибо. За исправление. Без него мы бы там опозорились.
Громов смущенно дернул плечом, пряча улыбку в воротник свитера.
Они расходились медленно, нехотя, словно боялись, что стоит им выйти за порог — и магия рассеется, снова превратив их в чужих друг другу людей.
Олег помог Наташе надеть плащ. Он сделал это так естественно, словно делал это уже тысячу раз. Наташа поправила ему воротник рубашки. Липатов аккуратно, до миллиметра, сложил листы с пятнами от торта и отправил их в урну — порядок должен быть во всем.
— До свидания, Алексей Николаевич, — Люба задержалась в дверях. — Знаете… это был лучший день рождения проекта.
— Иди, Люба. Отдыхай.
Когда за последним сотрудником закрылась дверь, Алексей остался один.
Он подошел к окну. Во дворе, под желтым светом фонаря, он видел, как группа распадается. Олег и Наташа пошли в одну сторону, к остановке троллейбуса. Громов и Левша — в другую, видимо, решив «догнать» победу пивом в ларьке, если тот еще работал. Липатов шагал прямо, как по линейке, исчезая в темноте.
Алексей потер виски. Голова гудела, но это была приятная тяжесть.
Он посмотрел на свои руки. Пальцы всё ещё мелко подрагивали от многодневного напряжения.
— Хватит загонять себя, Морозов, — сказал он тишине. — Тебе еще в двадцать первый век возвращаться. Здоровье пригодится.
Он выключил свет. Щелчок выключателя прозвучал как точка в конце главы.
Лаборатория погрузилась во тьму, но теперь эта тьма не была пугающей. Она была беременна будущим.
Алексей вышел в коридор, закрыл дверь на ключ и, насвистывая мелодию из «Служебного романа», пошел к выходу.
Завтра будет новый день. И новые проблемы. Но это будет завтра.
Глава 35. Газета
Следующее встретило Алексея Морозова запахом мокрого бетона и первым по-настоящему осенним холодом. Лето, державшееся из последних сил весь август, пока они плавили припой и нервы в душной лаборатории КБ-3, словно выключили рубильником ровно в тот момент, когда последняя ЭВМ была загружена в кузов грузовика.
Теперь небо над НИИ «Электронмаш» было цвета застиранной гимнастерки — серое, низкое, с белесыми проплешинами облаков. Ветер гонял по главной аллее редкие желтые листья, заставляя их скрестись об асфальт с сухим, шелестящим звуком, напоминающим перелистывание страниц в читальном зале библиотеки.
Алексей шел от проходной не спеша, засунув руки глубоко в карманы плаща. Правая рука привычно скользнула в карман, перебирая холодный металл связки ключей.
— Привыкай, Леша, привыкай, — пробормотал он себе под нос, выпуская изо рта облачко пара. — Новая реальность — это тебе не операционная система, патчем не накатишь. Тут компиляция годами идет.
Он остановился возле стенда с наглядной агитацией, расположенного у развилки дорожек, ведущих к административному корпусу и производственным цехам. Обычно здесь, под стеклом в массивной деревянной раме, висели пожелтевшие приказы по технике безопасности, графики выполнения соцсоревнований, которые никто не читал, и списки дежурств по добровольной народной дружине.
Но сегодня возле стенда толпилось человека три. Двое молодых техников из сборочного и одна женщина из бухгалтерии, кутающаяся в пуховый платок. Они что-то обсуждали вполголоса, тыча пальцами в стекло.
— …да не может быть, — донесся до Алексея скептический голос одного из парней. — Это же КБ-3. У них там только мыши вешались да Седых валерьянку пил.
— А ты читай, читай! — возразила женщина. — Анна Львовна врать не будет. И фото вон, погляди. Это же Рогова, точно она.
Заметив подошедшего Морозова, группа как-то сразу притихла и, вежливо кивнув, поспешила раствориться в утреннем тумане. Алексей хмыкнул. Слава — штука такая, от неё люди шарахаются.
Он подошел к стенду.
Свежий, еще пахнущий типографской краской номер заводской многотиражки «Электронмаш» был приколот четырьмя канцелярскими кнопками поверх старого объявления о продаже дачного участка. Бумага была серой, рыхлой, с вкраплениями древесной щепы, но заголовок, набранный жирным шрифтом с засечками, горел, как неоновая вывеска:
«КИБЕРНЕТИКА — ДЕТЯМ: ТРУДОВОЙ ПОДВИГ ВЛАДИМИРСКИХ ИНЖЕНЕРОВ»
Алексей прищурился, вчитываясь. Статью писала Анна. Он узнал её стиль с первой строки — этот удивительный сплав официального советского «новояза», необходимого для прохождения цензуры, и живого, человеческого подтекста, который умели считывать только те, кто был в теме.
Алексей усмехнулся. «Не гас свет» — это она мягко сказала. Свет там не гас потому, что если бы они его выключили, то споткнулись бы о ящики с кинескопами и переломали ноги. Или потому, что в темноте было сложнее искать укатившиеся под столы дефицитные винты М3.
«Решил задачу». Красиво звучит. Почти как в учебнике математики. Дано: куча хлама, пятьдесят спасенных от помойки кинескопов и отсутствие совести у снабженцев. Найти: способ сделать из этого конфету, не сев в тюрьму. Анна знала про «решение». Она видела, как Левша материл корпуса, как Липатов резал пальцы о жесть, как Громов спал в обнимку с осциллографом. Но в газете это выглядело благородно, монументально. Словно они стояли у кульманов в белых халатах, и решения приходили к ним под звуки классической музыки, а не под хрип Высоцкого из магнитофона и запах паленой пластмассы.
Алексей перевел взгляд ниже, скользя по строчкам.
— Это ты, Валера, — тихо сказал Морозов отражению в стекле. — Это про твою болгарку и дырки в корпусах. Рационализаторский подход, понимаешь ли. Вандализм во благо науки.
— А это Пашка с его идеей джойстика из тумблера и Люба с её конденсаторами, — расшифровал Алексей. — Нестандартное мышление… Да уж, куда стандартнее — паять схему навесным монтажом, потому что плату травить некогда.