Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 4)
Евгений нахмурился.
— Качество будет — дрянь, — констатировал он. — Шумы, наводки. Буквы поплывут.
— Поплывут, — согласился Алексей. — И четкость упадет. Возможно, вместо 32 символов в строке придется делать меньше, иначе каша будет. Но зато это будет работать с любым «Рекордом», «Рубином» или «Радугой», не вскрывая пломб.
В 2026 году это решение назвали бы «костылем». Здесь, в 70-х, это было путем ZX Spectrum и Dendy. Весь мир домашних компьютеров начинался с антенного входа. Алексей надеялся перепрыгнуть эту ступень, сразу дав пользователям нормальный монитор, но история, похоже, сопротивлялась.
— Я не хочу урезать экран, — упрямо сказал Евгений. — У меня редактор текста не влезет.
— Я тоже не хочу. Поэтому молись на Наташу и Олега. Пусть они очаруют александровских заводчан. Но пока они едут в поезде… — Алексей постучал карандашом по столу. — Давай-ка поищем схему стабильного генератора на 60–80 мегагерц. На КТ315 он будет плавать, как… как не знаю что.
— У Игоря в заначке были КТ368, — вспомнил Евгений. — Высокочастотные.
— Тащи. И ферритовые кольца. Будем делать свое маленькое Останкино.
Дверь приоткрылась, и в лабораторию заглянула голова Саши Птицына.
— Алексей Николаевич! Там Валера из макетного спрашивает, вам корпус красить в «серую шагрень» или у них какая-то «белая ночь» появилась?
Алексей посмотрел на свой чертеж модулятора, потом на прототип БВП-1, мигающий курсором.
— Пусть красит в «белую ночь», Саша. Светлое будущее должно быть светлым. Хотя бы снаружи.
Саша исчез. Алексей откинулся на спинку стула, слушая, как дождь барабанит по подоконнику.
Второй эшелон пошел в атаку. Липатов сейчас наверняка проверяет, взял ли он запасные носки и ГОСТ 14312-74 на контакты. Пашка Кузьмин мечтает о подвигах. А здесь, в тылу, начиналась своя, невидимая война. Война за байты, за герцы и за то, чтобы к первому сентября на партах стояло нечто, способное изменить этот мир.
Или хотя бы не ударить школьника током.
— Женя, — сказал Алексей, не оборачиваясь. — Садись за автокод. Придётся править программу видеовывода. Нужен режим с пониженной развёрткой. На всякий случай.
— Понял, — буркнул Евгений, но в голосе его прозвучало уважение. Он любил сложные задачи. А задача впихнуть невпихуемое в советский телевизор была достойной настоящего программиста.
Глава 3. Бумажные крылья
Кабинет Натальи Сергеевны пах чем-то неуловимо строгим: канцелярским клеем, свежей типографской краской и духами «Красная Москва», выветрившимися до едва заметной, благородной ноты. Здесь, в отличие от лаборатории, царил не творческий хаос, а пугающий, стерильный порядок. Каждая папка на полке стояла по ранжиру, корешок к корешку, словно солдаты на параде.
Алексей сидел на жёстком стуле для посетителей и чувствовал себя школьником, пришедшим к директору. Хотя, казалось бы, Наталья Сергеевна была на его стороне. Просто её сторона — это баррикады из бумаги, и воевала она по своим уставам.
— Алексей Николаевич, — она сняла очки в тонкой золотистой оправе и посмотрела на него с укоризной. — Вы понимаете, что такое «командировочное удостоверение»?
— Документ, разрешающий сотруднику… — начал было Алексей.
— Это финансовый документ! — перебила она, постучав дужкой очков по столу. — Это основание для списания государственных средств. Билеты, суточные, гостиница. А вы мне что принесли?
Она брезгливо взяла двумя пальцами черновик заявки, который Алексей набросал полчаса назад.
— «Поиск и получение некондиционных комплектующих», — прочитала она и вздохнула так тяжко, будто он предложил ей станцевать на столе лезгинку. — Вы бы ещё написали «сбор металлолома и попрошайничество». С такой формулировкой бухгалтерия не то что денег не даст, они санитаров вызовут.
— Но это правда, — развёл руками Алексей. — Мы едем просить то, что заводам не нужно. Брак, неликвиды.
— Правда, Алексей Николаевич, хороша в личной беседе. А в документе должна быть целесообразность, — Наталья Сергеевна придвинула к себе чистый лист бумаги и заправила его в печатную машинку «Ятрань». Электрический монстр гулко вздрогнул, ожидая команды. — В Калугу едет Липатов?
— И Кузьмин.
— Пишем: «Завод „Счетмаш“. Цель командировки: Ознакомление с передовыми методами сборки клавишных устройств ввода и обмен опытом в области промышленной эргономики».
Клавиши машинки застучали пулемётной очередью. Алексей невольно залюбовался. В её руках бюрократический новояз превращался в поэзию. «Попрошайничество» становилось «обменом опытом». «Поиск брака» — «изучением резервов производства».
— Теперь Александров, — Наталья Сергеевна на секунду задумалась, глядя в окно, где дождь продолжал умывать серые стены корпуса 12Б. — Тимофеев и Рогова. Они ведь по экранам?
— По видеоконтрольным устройствам, — поправил Алексей. — На базе бытовых телевизоров.
— Значит, так: «ПО „Рекорд“. Цель: Проведение консультаций по вопросам унификации средств отображения информации в рамках перспективных разработок товаров народного потребления».
Она с треском выдернула лист из каретки, пробежала глазами текст и удовлетворённо кивнула.
— Вот. Звучит солидно. «Перспективные разработки» — это магическое словосочетание. Под него можно списать даже запуск слона на орбиту, не то что поездку двух инженеров в соседнюю область.
— Вы гений, Наталья Сергеевна, — искренне сказал Алексей.
— Я не гений, я просто двадцать лет работаю с министерскими инструкциями, — она протянула ему бумаги. — Подпишите у Седых. И скажите своим архаровцам, чтобы сохраняли все билеты. Даже на автобус. Потеряют билет — будут возвращать суточные из своей зарплаты. А у Тимофеева, я помню, алименты, ему это не понравится.
Алексей взял тёплые листы. Это были крылья. Бумажные, шуршащие, с синими печатями. Единственное, что могло легально вынести его команду за пределы режимного объекта и доставить туда, где, возможно, лежало будущее их проекта.
— Спасибо.
— Идите, — она уже тянулась к следующей папке. — И, Алексей Николаевич… пусть они там ведут себя прилично. Особенно Кузьмин. Он молодой, горячий. Если их заберут в милицию, никакой «обмен опытом» нас не спасёт.
Путь от кабинета документации до бюро снабжения занимал пять минут ходьбы по длинному коридору, соединяющему административный корпус с производственным. Здесь менялся даже воздух. Вместо бумажной пыли пахло металлической стружкой, промасленной ветошью и тем особым, ни с чем не сравнимым запахом советского склада: смесью резины, фанеры и залежалого текстолита.
Николай Петрович обитал в комнате, больше напоминавшей пещеру Али-Бабы, если бы Али-Баба грабил исключительно радиотехнические заводы. Вдоль стен до самого потолка громоздились стеллажи, забитые коробками. На коробках черным маркером были выведены загадочные надписи: «КМ-ки», «Разъемы 5-й приемки», «Слюда», «Не трогать!!!».
Сам Николай Петрович, грузный мужчина с лицом, на котором всегда играла хитрая полуулыбка, сидел за столом, расчищенным от хлама ровно на площадь одного подстаканника и пепельницы.
— А, главный конструктор «Сферы», — приветствовал он Алексея, не вставая. — Зашёл проверить, не появились ли у меня импортные процессоры? Спешу огорчить: пока только болты М3 и вера в светлое будущее.
— Процессоры я и сам нарисую, Николай Петрович, — Алексей отодвинул ногой ящик с мотками проводов и присел на шаткую табуретку. — Мне нужна валюта.
Николай Петрович прищурился, отхлебнул чаю (судя по запаху, с щедрой добавкой армянского коньяка) и покачал головой.
— «Валюта» — слово, — Николай Петрович прищурился, — опасное. Или ты про ту, что в жидком виде?
— Я про ту, что открывает двери на заводах. Мои орлы едут в Калугу и Александров. С пустыми руками их там даже на проходную не пустят. Мне нужен обменный фонд.
Снабженец хмыкнул, полез в ящик стола и выудил оттуда пачку «Беломора». Закурил, выпустив струю дыма в потолок.
— Калуга и Александров… Серьёзные ребята. У них там план горит синим пламенем, им не до гостей из Владимира. Что просить будете?
— Механику клавиатур и кинескопы с развёрткой.
— Ого. Масштаб. — Ковалёв уважительно присвистнул. — Аппетит у вас, Алексей Николаевич, здоровый. Такое за «спасибо» не дают. И даже за спирт не всегда. Спирт у них свой есть, технический, хоть ванны принимай.
Он встал, кряхтя, подошёл к одному из стеллажей и потянул на себя тяжёлый фанерный ящик. Внутри тускло блеснул металл.
— Смотри. Вот это — ШР-ы. Штепсельные разъёмы, военная приёмка, посеребрённые контакты. Надёжные, как автомат Калашникова. Для гражданских заводов, которые лепят ширпотреб на пластмассе, это мечта. Если технолог увидит — душу продаст.
Алексей взял в руки тяжёлый, ребристый разъем. Вещь. В 2026 году такие продавали на интернет-аукционах как винтажный хай-энд для аудиофилов. Здесь это был просто кусок надёжности в мире планового дефицита.
— Сколько дашь?
— Десяток «пап» и десяток «мам». Больше не могу, самому нужны. — Николай Петрович полез в другой ящик. — А вот это — для эстетов:
Тумблеры ТВ1-2. Щелчок такой, что хочется честь отдать. Четыре штуки дам. И… — он на секунду замер, раздумывая, потом махнул рукой. — Ладно, гулять так гулять.
Он достал с верхней полки тонкую книжицу в глянцевой обложке.
— Каталог Texas Instruments за семьдесят шестой год. Откуда взялся — не спрашивай. Там схемы, параметры, графики. Для любого инженера в провинции — это как «Плейбой», только круче.