Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 2)

Валера медленно положил корпус на стол. Очень аккуратно, словно тот был сделан из хрусталя.

— Пятьдесят? — переспросил он шепотом. — Ты шутишь, Николаич? Первое апреля только через неделю.

— Приказ подписан.

Валера посмотрел на свои руки. Руки у него были золотые, но их было всего две.

— Ты сдурел, — сказал он просто, без злобы, но с полной уверенностью. — Пятьдесят корпусов я тебе до сентября не сделаю. Даже если спать перестану. У меня в макетке нет термопластавтомата. Я всё клею и гну на струне. Это штучная работа! А кнопки? Три тысячи кнопок напильником вытачивать? Да я повешусь на шнуре от паяльника на десятой сотне!

— А телевизоры? — подал голос Игорь Ковалёв. — Где мы возьмем пятьдесят «Юностей»? В магазине «Электрон» их выкидывают раз в месяц по пять штук, и очередь с ночи занимают. А через снабжение… это ж фонды следующего года.

Михалыч тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Приплыли, — констатировал он. — Электронику мы соберем. Платы в цеху закажем, монтажниц попросим, сами по вечерам сядем. Но механика и периферия… Это завод нужен. Настоящий, серийный завод. А мы — КБ. У нас тут, прости господи, три калеки и один энтузиаст.

Саша Птицын обиженно засопел, но возражать не стал.

Алексей встал и подошел к кульману. На чистом листе ватмана он нарисовал большой квадрат.

— Мы не можем сделать это здесь, — сказал он твердо. — Валера прав. Руками мы серию не вытянем. Значит, нам нужно найти того, кто это уже делает.

— Кто делает малые ЭВМ? — удивилась Люба. — Никто. Знаете же анекдот? Зачем нам внедрять ЭВМ? Чтобы с машинной точностью знать, что план невыполним.

— Не ЭВМ целиком, — усмехнулся Алексей и провёл черту, деля квадрат пополам.

Тишина.

— Кассовые аппараты, — сказал Алексей. — И электрические пишущие машинки. Завод «Счетмаш» в Калуге. Или в Курске. У них есть линии, у них есть пресс-формы для клавиш. У них есть технология.

Он нарисовал второй квадрат.

— Нам нужно ВКУ. Видеоконтрольное устройство. Маленькое, дешевое, без лишних деталей. Кто делает маленькие телевизоры?

— Александров, — тут же отозвался Игорь. — Завод «Рекорд». И московский «Рубин», но туда не подступишься. А в Александрове делают переносные.

— Именно, — кивнул Алексей. — Нам не нужны телевизоры. Нам нужны кинескопы с обвязкой. Может быть, некондиция, которая не пошла в серию из-за царапины на корпусе или сбитого радиоканала. Нам радиоканал не нужен. Нам нужен вход.

Он повернулся к команде.

— Мы не будем это делать сами. Мы поедем туда и договоримся. Мы найдем то, что нам нужно, на складах неликвидов, в браке, в экспериментальных цехах. Мы привезем готовые узлы.

— Кто «мы»? — скептически спросил Михалыч. — Я? У меня радикулит и «Редакция два» на шее. Седых сказал: чертежи к концу месяца. Если я уеду в Калугу искать кнопки, кто будет подписывать спецификации? Ты? Тебе тоже нельзя, ты ГК проекта. Люба? Ей плату разводить. Сашку нельзя, у него опыта нет, его любой кладовщик обманет.

Алексей посмотрел на Сашу. Тот сидел, готовый хоть сейчас бежать на вокзал, но в глазах читалась паника: одно дело паять, другое — разговаривать с директорами заводов.

— Нет, — медленно проговорил Алексей. — Основной состав остается здесь. Мы — штаб. Мы держим оборону, готовим документацию, паяем платы. Если мы остановимся, то привозить детали будет некуда.

Он прошелся по лаборатории. Взгляд упал на график дежурств, висевший на стене. Список сотрудников КБ-3.

— Нам нужен «Второй эшелон», — сказал он. — Люди, которых можно выдернуть из текучки, и производство не встанет. Но при этом они должны отличать резистор от транзистора и уметь договариваться.

— Липатов? — предложил Михалыч, проследив за взглядом Алексея. — Сергей Липатов. Конструктор. Зануда страшный, но чертежи знает как «Отче наш». Если ему сказать, что надо найти идеальную кнопку по ГОСТу, он из-под земли достанет.

— Годится, — кивнул Алексей. — Липатов поедет в Калугу. По клавишам. Ему нужен помощник. Кто-то рукастый, кто сможет на месте проверить, как это работает, и если надо — собрать макет из мусора.

— Пашка Кузьмин, — подал голос Валера. — Молодой, из монтажного. Шустрый парень. Он мне на прошлой неделе помог станок починить, сообразительный. И в комсомоле активный, язык подвешен.

— Кузьмин и Липатов. Группа «Клавиатура». Записал.

Алексей мелом написал фамилии на доске.

— Теперь дисплеи. Александров. Там сложнее. Там кинескопы, высокое напряжение, сигналы. Нужен кто-то, кто видит не просто ящик, а схему. И кто-то, кто сможет отличить рабочий кинескоп от севшего.

— Олег Тимофеев, — сказала Люба. — Испытатель. Он сейчас в отпуске, в понедельник выходит. Вредный.

— Вредный — это хорошо, — усмехнулся Алексей. — Вредный не возьмет брак.

— Он очень вредный, — уточнила Люба. — Он когда проверял мою плату стабилизатора, нашел ошибку, которой там не было, теоретически доказал, что она может возникнуть, и заставил перепаять.

— Идеально. Тимофеев — старший по мониторам. Кто ему в пару?

— Наташа Рогова, — неожиданно сказал Евгений, до этого молча сидевший в углу над листингом, напечатанным на длинной, сложенной гармошкой перфоленте. — Она по сопряжению. Понимает, как формируется видеосигнал, разберётся с трактом. И характер у неё ровный. С Тимофеевым нужно ставить спокойного человека, иначе они друг друга поубивают.

Алексей посмотрел на список на доске.

Липатов, Кузьмин, Тимофеев, Рогова.

Четыре фамилии. Люди, с которыми он едва здоровался в коридоре. Конструктор-педант, молодой техник, въедливый тестировщик и тихая девушка-инженер.

Им предстояло сделать невозможное. Поехать в чужие города, пробиться через проходные чужих заводов, найти начальников цехов, убедить их, что ради какого-то школьного кружка во Владимире нужно нарушить план, выдать дефицит или пустить к станкам.

Если они согласятся, конечно.

Без официальных фондов. На личных связях, на наглости, на бумажках, подписанных Седых и снабженцем Николаем Петровичем..

Это была авантюра чистой воды. В 2026 году это назвали бы «аутсорсинг» и «supply chain management». Здесь это называлось «доставать». Глагол, который в словаре стоит где-то между «украсть» и «сотворить чудо».

— Значит, так, — подвел итог Алексей. — Сейчас я иду к Седых утверждать список командировочных. Михалыч, ты готовишь технические задания для групп. Не просто «привезите что-нибудь», а четкие параметры. Валера, с тебя — эскизы посадочных мест. Чтобы то, что они привезут, влезло в твои корпуса.

— А я? — спросил Саша Птицын. Он выглядел немного расстроенным, что его не берут в разведку.

— А ты, Александр, — Алексей положил руку ему на плечо, — идешь в цех. Как и сказал Седых. Ты — наш посол доброй воли в царстве суровых монтажниц. Твоя задача — сделать так, чтобы они полюбили паять наши платы больше, чем обсуждать кино и сплетни.

Саша вздохнул, но кивнул.

Алексей вернулся к столу, посмотрел на прототип. Курсор на экране продолжал мигать.

В этом мигании был какой-то вызов.

«Я здесь, — говорил курсор. — Я готов работать. А ты готов меня размножить?»

За окном усилился дождь. Серые струи били в стекло, размывая очертания заводских корпусов. Где-то там, в тумане, лежали Калуга и Александров. Города, которые пока не знали, что скоро к ним приедут гонцы из будущего.

Алексей усмехнулся своим мыслям. Пятьдесят ящиков и три калеки. Ну что ж. Посмотрим, на что способны советские инженеры, когда их припрут к стенке планом.

Он взял чистый лист бумаги и написал сверху: «Служебная записка. О создании оперативных групп внедрения»

В советской промышленности слово «внедрение» звучало солидно и пугающе. Почти как «вторжение». Изобрести уникальный прибор у нас было легко, а вот внедрить его в серийное производство — задача на грани невозможного.

— Люба, — окликнул он. — Сделай нам чай, пожалуйста. Крепкий. У меня там на столе заварка, новая пачка. И сушки. У нас длинный день. И, кажется, длинная весна.

Люба молча включила кипятильник. В стакане забурлила вода, поднимая со дна чаинки. Жизнь продолжалась. Только теперь она потекла быстрее, ускоряясь с каждой секундой, оставшейся до первого сентября.

Глава 2. Второй эшелон

Дождь за окном сменил тактику: вместо нудной мороси он теперь бил по стеклам короткими, злыми очередями, словно проверял их на прочность. В лаборатории КБ-3, несмотря на разгар рабочего дня, горел свет. Желтые плафоны под потолком гудели в унисон с трансформатором на стенде, создавая уютную, но тревожную атмосферу бункера перед бомбежкой.

Алексей стоял у кульмана, но смотрел не на чертеж, а поверх него — на людей, сидевших в комнате.

«Пятьдесят штук, — думал он. — Пятьдесят комплектов. Это не просто цифра в ведомости. Это логистика, от которой в моем времени поседел бы любой менеджер по закупкам. Там у них есть DHL, Alibaba и склады Digikey. У нас есть телефон, справочник предприятий за 1974 год и личное обаяние».

Он перевел взгляд на список, написанный мелом на доске. Четыре фамилии. Четыре человека, которых он выдернул из их привычной рутины, чтобы отправить в неизвестность.

— Ну что, товарищи заговорщики, — Алексей обернулся к столу, который временно превратился в штаб операции. — Чай налит, двери закрыты. Давайте разберемся, во что мы ввязались.