Станислав Левченко – Против течения. Десять лет в КГБ (страница 16)

Только у одной политической партии была четкая платформа, у большевиков — группы радикально настроенной интеллигенции, имевшей большой опыт ведения подпольной борьбы. В 1900-х годах социал-демократическая партия раскололась на две фракции: меньшевиков и большевиков. На самом деле названия этих фракций дают ложное представление об истинном соотношении сил, так как почти 50 тысяч членов партии примкнули к меньшевикам, а к большевикам — менее 10 тысяч человек. Февральская революция застала главу большевиков Ленина врасплох, и ему надо было действовать быстро, чтобы захватить власть. Пользуясь царившим в стране хаосом, Ленин выступил с рядом лозунгов — в большей части весьма примитивных, прямо-таки оруэлловских, и все же привлекательных для масс. „Хлеб народу?", „Долой империалистическую войну с Германией?”, „Долой эксплуататоров!” Однако поддерживавшие эти лозунги массы по-прежнему не знали истинной платформы большевистской партии. И многие из них потом дорого заплатили за это невежество.

После Октябрьской революции Ленин и его сторонники столкнулись с трудной ситуацией — захватив власть, они обнаружили, что удержать ее нелегко. Ленин тут же ввел так называемую диктатуру пролетариата — диктатуру по отношению к былым „эксплуататорам”. И, ясное дело, партия большевиков и советское правительство нуждались в механизме осуществления этой диктатуры. Так появилась ЧК.

Руководителем ЧК был назначен один из ближайших соратников Ленина — Дзержинский. Поляк по происхождению, профессиональный революционер по собственному выбору, ветеран царских тюрем, он был самой подходящей для этого фигурой. За хладнокровную безжалостность товарищи по партии прозвали его Железным Феликсом. Прежде всего он принялся за чистку самой партии большевиков. В результате тщательного расследования Дзержинский пришел к поразительному выводу: еще с начала века царская охранка начала внедрять свою агентуру в большевистскую партию и значительно преуспела в этом. В самом деле, даже главный представитель Ленина в московской парторганизации Малиновский был активным агентом охранки. Редактор и казначей официального органа большевистской партии — газеты „Правда” — тоже были на содержании охранки. Руководством большевистской (а позже — коммунистической) партии овладела параноическая идея о том, что партия кишит тайными врагами. И подозрения эти зародились именно в результате открытий, сделанных ЧК в первые дни ее существования.

ЧК объявила кампанию Красного террора, в ходе которой были казнены сотни тысяч противников Октябрьской революции. Тысячи людей исчезли просто из-за своего социального происхождения — потому что их родители были помещиками, богатыми купцами или капиталистами. Партия именовала ЧК карающим мечом революции. По мере укрепления положения правительства ЧК начала арестовывать все большее число членов самой партии большевиков — тех, кто в том или ином вопросе расходился с партийным руководством. К концу 20-х годов ЧК стала пугалом для всей страны. В тюрьмах и концлагерях оказались многие тысячи сторонников впавшего в немилость Троцкого. По указаниям Сталина, с 1937 по 1953 год советская тайная полиция заливала страну волнами кровавого террора, невиданного в истории. В результате его были уничтожены 20 миллионов советских граждан. В сталинские годы название тайной полиции неоднократно менялось. ЧК стала ОГПУ (Объединенное главное политическое управление), ОГПУ переименовали в НКВД (Народный комиссариат внутренних дел), затем появилось МГБ (Министерство государственной безопасности).

Самым важным является то, что советская тайная полиция стала основной опорой социалистического режима. Деятельность ее не связывали никакие ограничения закона, и она быстро уничтожила любые намеки на инакомыслие. Она была над законом; над законом она стоит и сейчас. Советская тайная полиция — безжалостное орудие в руках советской социалистической диктатуры, орудие подчинения народа интересам нового социального класса, порожденного Октябрьской революцией: партийной элиты и правительственной бюрократии.

На основании стандартных представлений о шпионских организациях, представлений, вероятно, базирующихся на том малом, что им известно о Центральном разведывательном управлении, большинство американцев имеют тенденцию приравнивать КГБ к ГРУ. Однако зарубежная разведка и шпионаж — относительно малая часть прочих форм деятельности КГБ. В штате этой гигантской карательной организации трудится четверть миллиона человек. А если сюда добавить легион тайных доносчиков, то число людей, работающих на КГБ. превысит миллион человек. Это самая большая в мире организация, занятая подрывной работой за рубежом. — она не идет ни в какое сравнение с любым разведывательным сообществом в демократических странах, где деятельность разведывательных организаций регулируется законом. КГБ подотчетен только Политбюро и располагает практически неограниченными фондами. Деятельность же ЦРУ жестко контролируется Конгрессом США.

Одна из основных целей этой книги — постараться донести до максимально большого числа людей правду о КГБ, о его целях и методах их реализации. Для меня это единственный способ отблагодарить Америку за мою свободу — рассказать людям свободного мира о том, что я знаю.

В качестве новоиспеченного офицера КГБ я прежде всего должен был изучить историю ЧК — ее первые разведывательные операции за рубежом и то, как эта деятельность развивалась вплоть до нынешнего времени. Я узнал, что ЧК, возникшая как сугубо внутренняя карательная организация, очень скоро начала заниматься зарубежной разведкой. К 20-м годам она развернула зарубежные операции, действуя на двух уровнях. Первый — сбор разведывательной информации и осуществление тайных акций при помощи агентуры, в основном из числа работников Коминтерна. Второй — внедрение агентуры в различные группы русской эмиграции во Франции, Германии, Югославии, Болгарии и Польше. ЧК сумела внедриться в самые активные антисоветские организации русских эмигрантов в Германии и Франции, и, в частности, в группу, во главе которой стоял известный в прошлом террорист Борис Савинков. По его указанию, эти группы засылали в Советскую Россию множество агентов для ведения подрывной деятельности и сбора разведывательной информации военного и политического значения.

ЧК ухитрилась нейтрализовать деятельность Савинкова при помощи создания фиктивной, якобы контрреволюционной, организации, действующей на территории СССР. В этой операции, получившей название „Операция трест”, были задействованы десятки агентов ЧК. В результате Савинкова заманили в СССР, арестовали и приговорили к длительному тюремному заключению. Однако несколько лет спустя ЧК инсценировала его самоубийство. В ходе той же „Операции трест” в СССР заманили одного из самых талантливых офицеров английской разведки Сиднея Рэйли, который так и исчез бесследно в подвалах ЧК.

ЧК очень энергично расширяла свою зарубежную деятельность, и к 30-м годам уже располагала разветвленной разведывательной сетью зарубежной агентуры в большинстве европейских стран. Москва внедрила свою агентуру чуть ли не во все правительственные учреждения нацистской Германии, включая и гестапо. Знаменитый разведчик Рихард Зорге, действовавший в Японии, сумел стать своим человеком в немецком посольстве в Токио. В качестве прикрытия Зорге избрал работу журналиста. За несколько недель до вторжения немецких войск в СССР он предупредил об этом советское руководство.

Но и эта машина жуткого террора, эта дьявольская мельница, перемоловшая миллионы людей и разрушившая будущее еще большего числа миллионов, сама тоже не была защищена от сталинских чисток. Верховный диктатор страны Сталин старался уничтожить всех чекистов, знавших о преступлениях, совершенных им против собственного народа. Тысячи советских разведчиков исчезли в ходе чисток только потому, что они слишком много знали.

После смерти Сталина в 1953 году советская тайная полиция была реорганизована и переименована в КГБ. Во время кампании так называемой десталинизации Никита Хрущев старался внушить советскому народу, что чистки были всего лишь следствием злобного характера Сталина и делом рук горстки его марионеток, работавших в рядах советской тайной полиции. Согласно Хрущеву, партия не имела никакого отношения к ужасу чисток и большинство членов партии вообще не знали о зверствах, творимых Сталиным и верными ему чекистами. Но Хрущев лгал. ЧК всегда была орудием партии, послушным инструментом в руках партийной олигархии. То же справедливо и относительно наследника ЧК — КГБ. Никто из серьезных людей ни на минуту не поверил хрущевским заявлениям.

Первое главное управление КГБ расположено далеко от центра Москвы — в пригородном районе Ясенево, в элегантно спроектированном комплексе зданий, похожем на штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли.

Я стал курсантом школы внешней разведки КГБ. Школа эта размещалась в четырехэтажном кирпичном здании в лесном массиве под Москвой, недалеко от Юрлово. Вокруг школы постоянно патрулировали офицеры КГБ в штатском. Ночью — с собаками. Вокруг высился двухметровый забор, заканчивающийся колючей проволокой. Нам порой казалось, что мы не столько в школе, сколько в тщательно охраняемой тюрьме. Инструкторы наши прибегали ко всяческим мелким трюкам, дабы внушить нам максимально серьезное отношение к изучаемым дисциплинам. Нам, к примеру, запрещалось пользоваться своими подлинными именами. Мы знали своих соучеников, но нам было известно, что каждый из нас по окончании школы растворится в безвестности — мы не забудем облика друг друга, но прочих данных знать не будем. В той школе я был известен под фамилией Ливенко.