Станислав Лем – Провокация (страница 29)

Индустриализация эмоций во всех их аспектах – говорят возмущенные критики «Одной минуты» – совершенно невозможна. Не может быть и никогда не будет устройств, ремней, мазей, афродизиаков или каких-либо «приспособлений» для стимулирования или измерения сыновней или материнской любви; нет термометров для измерения накала страстей влюбленных. О том, что эта температура порой смертельно высока, мы узнаем лишь косвенно из статистики самоубийств, совершаемых из-за безответной любви. Такая любовь вышла из моды в современном мире, и любой писатель, посвящающий свои произведения исключительно любви, не попадет на литературный Парнас.

Нельзя отрицать убедительность подобных аргументов; беда в том, что без подкрепления фактами и цифрами они остаются обобщениями. Издатели «Одной минуты» не только не смогли определить уровень интеллекта политиков, но и не смогли составить реестр грехов, о которых сообщают в церкви на исповеди, или тех добрых дел, авторы которых пожелали остаться неназванными. И поэтому спор о точной степени объективности или субъективности этой книги разрешить невозможно.

С помощью алфавитного указателя любой, кто ищет ответ на конкретный вопрос, может легко найти соответствующие данные. Правда, выводы, которые можно сделать на основе данных, представленных таким образом, далеко не однозначны. Даже сегодня пять миллиардов человеческих мозгов обрабатывают меньше информации в минуту, чем компьютеры за это же время; компьютеры делают возможным решение проблем и выполнение задач, к которым иначе нельзя было бы подступиться.

Автоматизированная телефонная связь в глобальном масштабе – это, без сомнения, великолепная вещь. Но она дала побочный продукт – численно значительный – секс по телефону. За последние несколько лет агентства, предлагающие такие услуги, выросли как грибы. Вам нужно только поднять трубку, набрать номер и сообщить данные своей банковской карточки, чтобы воспользоваться любимой разновидностью разговорной непристойности – совокуплением на словах, например, с австралийцем, в то время как вы находитесь в Онтарио. И, в таком случае, никто не может отрицать, что разрыв между техническим и моральным прогрессом имеет место и является необратимым – хотя невозможно установить дату начала этого разрыва, который знаменует крах нашей веры девятнадцатого века в коллективное шествие в счастливое будущее. Технологические воплощения наших желаний могут служить не только добру, но и злу. Но добро, опять же, не поддается измерению, и иногда случается, что ни одно из этих понятий невозможно точно определить. В «Одной минуте», например, мы узнаем, сколько научных работ публикуется каждую минуту, а также насколько мало из своей собственной области может усвоить ученый, даже поверхностно. Он должен обработать все больше и больше информации, но это превышает его физиологические возможности. Сегодня все в каждой области знают только суперкомпьютеры.

Заглянув под соответствующий заголовок, можно узнать, что компьютеры – которые, похоже, превращаются из помощников в управленцев нашей цивилизации – могут сделать за одну минуту. Модели последнего поколения за этот промежуток времени могут выполнить почти миллиард логических операций. Но беглый взгляд не скажет нам, что на самом деле происходит в науке. Возможно, по этой причине – или чтобы придать книге больший вес, не уменьшая ее читабельности, – в дополнение к вводным комментариям для каждой главы было включено обширное послесловие. Это фактически эссе, представляющее методы расчета, используемые в «Одной минуте». Во многих случаях они отдают сыскной работой, почти в духе Шерлока Холмса. Но безошибочность знаменитых выводов Холмса, которые он мог сделать из старой шляпы, забытой трубки, трости или часов, воссоздавая из них внешность неизвестного владельца, его положение в обществе и черты характера – например, то, что человек недавно пережил тяжелые времена, – все эти блестящие догадки были сделаны благодаря тайной помощи, оказанной Холмсу автором. Но с тех пор бесчисленные пародии высмеивали эту «классическую дедукцию», показывая, как из одних и тех же подсказок можно построить множество логически точных, но взаимно исключающих друг друга гипотез. Однако ни один выдающийся детектив-статистик не был в состоянии самостоятельно подготовить эту книгу, да и большая команда математиков не смогла бы этого сделать; нужны были компьютеры. Большая часть работы была проделана механически, то есть путем перерасчета известных и доступных данных в единицу времени, указанную в названии. Если данные были недоступны, их приходилось получать окольным путем, путем поиска корреляций (например, существует большая зависимость между продолжительностью устранения аварии на электростанции, отключившей электроэнергию в большом городе или районе страны, и количеством детей, родившихся примерно через девять месяцев). Там, где мы имеем дело с единичными явлениями (и именно с ними сталкивался Шерлок Холмс), сильно изгрызенный мундштук трубки может свидетельствовать о сильных челюстях курильщика и его привязанности к этой трубке и ни к какой другой, хотя у него есть их большая коллекция, но это может быть просто результатом нервного тика, или, наконец, трубка может вообще не быть его собственностью – он мог найти ее, засунуть в карман, а затем покончить с собой, и тогда трубка была бы отвлекающим маневром.

С другой стороны, пять миллиардов человек – это достаточно большая совокупность, и ее можно анализировать по законам больших чисел. Нет ничего проще, чем спрогнозировать количество автомобильных аварий при определенных погодных условиях и заданной интенсивностью движения. Но как можно определить количество аварий (скажем, в минуту), которые не произошли, но были «близки к совершению»? Или, как кто-то сказал более выразительно, как рассчитать опасность вождения, учитывая тот факт, что в городах интенсивное движение представляет собой совокупность чудом предотвращенных аварий? Оказывается, можно, хотя только реально происходящие аварии оставляют следы в виде помятых машин, а иногда и трупов. Между «несостоявшимися столкновениями» и теми авариями, которые действительно происходят, с определенным количеством погибших и раненых, при наличии зависимости от состояния дорожного покрытия и количества транспортных средств, существуют определенные математические соотношения, и их можно использовать. Это все еще относительно простой вопрос.

Некоторые вычисления были просто утомительными и сложными, но не требовали от программистов особой изобретательности. Возникла забавная идея сравнить глобальное обращение денег с обращением красных кровяных телец, с учетом того, что деньги движутся не из сосуда в сосуд, а из рук в руки, и даже физически не участвуют в сделке, потому что фактически остатки на банковских счетах просто изменяются электронными импульсами. Несмотря на банковскую тайну, команда исследователей «Одной минуты» получила данные о поминутных платежах в глобальном масштабе. В качестве иллюстрации над статистикой была помещена небольшая карта Земли, «денежный поток» которой напоминал линии на метеорологической карте. Очевидно, что в этом новом издании значительные усилия были вложены в создание иллюстраций, поскольку часто такие данные не поддаются визуализации. Можно сказать, что «Одна минута» стала реальностью благодаря сотрудничеству компьютеров издателя с компьютерами почти всего мира, а человечество было сырьем, которое они обрабатывали.

Раньше, когда не существовало центральной базы данных водителей, нарушивших правила дорожного движения, было невозможно получать необходимую информацию с такой удивительной точностью. Количество людей, путешествующих самолетом, в одну минуту можно легко рассчитать по статистике использования пассажирских мест всех авиакомпаний, информация об этом легкодоступна. Корпоративная тайна и конфиденциальность медицинской (или юридической) профессии представляли собой препятствия. Существует также проблема «предположения» или «неясного числа»: например, инцидентов, которые происходили, но не были обнародованы (как в случае изнасилований). И все же эти числа не вынимаются из шляпы; в каждой области, будь то скрытый алкоголизм, извращения, хирургические или инженерные ошибки, они просто варьируются в зависимости от различных косвенных методов расчета. Но чтобы узнать, как было достигнуто, казалось бы, невозможное, читатель должен сам прочитать послесловие.

В новом издании новое также и введение. Оно странное. Его автор, несомненно, интеллектуал, пожелавший остаться неизвестным; вместо того, чтобы восхвалять «Одну минуту», он отзывается о ней критически и иронично, заставляя подозревать, что считает этот цифровой плод работы компьютеров, сотрудничающих с компьютерами под управлением человека, чем-то вроде запретного плода Древа Познания.

Он советует не читать книгу страницу за страницей, потому что это было бы похоже на чтение статей энциклопедии в алфавитном порядке – у читателя только закружится голова. Более того, он говорит, что его самого, как читателя, «Одна минута» «достала». По его мнению, «все всегда происходило одновременно», потому что неисчислимая сумма всего человеческого опыта для каждого исторического момента – для каждой минуты или секунды – является постоянной величиной. Причины забот, радостей и печалей могут радикально изменяться, но они не влияют на эту экзистенциальную сумму. Это константа. И даже если она отражает исторические колебания, нет никакого способа обнаружить, когда происходит увеличение страдания и уменьшение удовольствия, или наоборот. Но книга ценна в качестве фона, позволяющего понять, что сообщают нам средства массовой информации, поскольку они развиваются технологически и несут все больше и больше мелочей. Образ «идеального читателя» книги смехотворен; по мнению автора введения, такой читатель изучал бы ее по крупицам, исключая все остальное, пытаясь заглянуть в человеческую реальность, стоящую за цифрами. Пример, который использует автор, чтобы проиллюстрировать своего идеального читателя, ироничен; манипулирование цифрами почти карикатурно изображает метод, породивший весь том. Этот идеальный читатель, обладающий самыми лучшими намерениями, силой воли, воображением и массой свободного времени, всю свою жизнь (кроме нескольких часов сна) ничего не делает, кроме изучения того, что происходит в этот момент среди его собратьев. Посвящая по тридцать секунд каждому живому человеку восемнадцать часов в день в течение пятидесяти лет, он сможет ознакомиться с тридцатью шестью миллионами человек, но это даже не одна двухсотая часть его современников. У него не будет времени подумать об остальной 199/200 части человечества, даже если он ничего больше не сделает до своего последнего вздоха, даже если он будет думать, пока ест, пьет и раздевается перед сном. Этот пример показывает, что в действительности мы почти ничего не знаем о человеческой судьбе, кроме того, что дают статистические данные.