Станислав Лем – Провокация (страница 27)

Судьбы единиц столь же непредсказуемы, как и судьбы отдельных молекул газа, но из гигантского количества тех и других следуют закономерности, касающиеся всех сразу, хотя и не отнесенные к какой-либо конкретной молекуле или человеку. Таким образом, после падения детерминизма наука совершила обходной маневр и с его помощью добралась до Человека из Подполья с другой стороны.

К сожалению, неправда, что в «Одной минуте» нет даже и следа духовной жизни человечества. Попытки ограничить духовную жизнь человека пределами его головы с тем, чтобы она, эта жизнь, не проявляла себя никак иначе, как только словами, – это всего лишь профессионально понятный прием литераторов и иных интеллектуалов, образующих (как сообщает книга) микроскопическую, всего-навсего одну миллионную частичку человечества. В 99 случаях из 100 эта жизнь проявляется людьми в виде действий, вполне поддающихся измерению, и было бы ошибкой из мнимого благородства отказывать в наличии психических данных психопатам, убийцам и сводникам, так же как и водовозам, купцам или ткачихам.

Так что говорить надо не о мизантропских намерениях авторов, а самое большее – о свойственных выбранному ими методу ограничениях. Оригинальность «Одной минуты» в том, что она не является статистикой баланса, то есть сведениями об уже канувших в Лету событиях, как обычный годовой отчет, а информацией, синхронной с миром людским. Она сродни компьютеру того типа, который мы называем работающим в реальном времени, то есть устройству, следящему за событиями, на которые его настроили синхронно их свершению.

Увенчав таким образом авторов, критик из «Encounter», однако, тут же отстриг часть лавровых листиков, которыми одарил их, взявшись за предисловие. Условие правдивости, которое декларируют Джонсоны, чтобы уберечь «Одну минуту» от упреков в чрезмерной вульгарности либо пасквиле, звучит красиво, говорит он, но практически невыполнимо. Книга не содержит «всего о человеке», ибо это невозможно. «Всего» о нем не содержат даже самые большие библиотеки мира. Количество антропологических данных, обнаруженных учеными, уже давным-давно выходит за пределы ассимилятивных возможностей индивидуума.

Разделение труда, в том числе и умственного, начавшееся около тридцати тысяч лет тому назад в палеолите, стало явлением необратимым, и тут уж ничего не поделаешь. Мы – вольно или невольно – отдали свои судьбы в руки экспертов. Ведь политики – это своего рода эксперты, только самозваные. Даже то, что компетентные эксперты служат либо выслуживаются перед политиками с невысоким интеллектом и убогим даром предвидения, беда небольшая, ибо и среди экспертов первого класса нет согласия ни по одной из основных проблем мира. Так что неизвестно, была ли бы логократия переругавшихся экспертов лучше правительств посредственностей, которым мы подчиняемся. Ухудшающийся умственный уровень ведущих политических элит есть результат повышающейся сложности мира. Поскольку охватить его полностью не может никто, даже наделенный величайшим умом, постольку во власть пробираются те, кто от этого ничуть не страдает. Не случайно в «Одной минуте», в разделе «Совершенство ума» нет показателей интеллекта выдающихся правящих мужей мира. Даже дотошным Джонсонам не удалось подвергнуть этих людей тестам на интеллект.

Моя точка зрения на эту книгу не столь драматична. О ней можно рассуждать бесчисленными способами, о чем свидетельствует хотя бы данная рецензия. Это, я думаю, и не злостный пасквиль, и не истинная правда. Не карикатура и не зеркало. Асимметрию «Одной минуты», то есть того, что человеческого зла в ней значительно больше, чем проявлений добра, а несчастий нашего существования – нежели прелестей, я не приписываю ни намерениям авторов, ни методу. Книга может обескуражить только тех, кто все еще сохраняет какие-либо иллюзии относительно Человека. Асимметрию добра и зла, пожалуй, удалось бы даже показать в числовом выражении, чего Джонсоны как-то не сообразили. А ведь разделы, посвященные порокам, преступлениям, обманам, кражам, шантажам, а также новейшим видам преступлений, именуемым компьютерными (речь идет о таких манипуляциях с этими электронными продолжениями работы мысли, которые приносят программистам выгоды, находящиеся в противоречии с законом, а в последнее время распространились на действия, которые пока что нельзя признать преступлениями в силу принципа «nullum crimen sine poena…»[61], стало быть, не преступник тот, кто использует гигантскую вычислительную мощность машин, чтобы повысить шансы выигрыша в лотерее либо азартных играх: несколько математиков показали, что можно взять банк в рулетке, анализируя движения шарика, поскольку ни одна рулетка не является идеально случайностным устройством, иначе говоря, проявляет отклонения от теоретического математического ожидания результатов, что можно установить с помощью компьютера и воспользоваться этим), гораздо шире разделов, посвященных «самаритянским» актам.

Авторы не сопоставили соответствующих цифр в общей таблице, а жаль. Это бы четко показало, сколь более многолико зло, нежели добро. Другим можно помогать меньшим количеством способов, нежели мешать, ибо такова природа вещей, а не статистический метод. Наш мир находится не на полпути между адом и раем, а, похоже, гораздо ближе к первому. Однако, не имея в этом отношении иллюзий, к тому же достаточно давно, я не почувствовал себя огорченным рецензируемой книгой.

II

Второе издание «Одной минуты» было расширено его издателем – включено несколько новых глав; поэтому уместно новое обсуждение.

На этот раз книга открывается картиной мира как места обитания человечества. Такие данные можно найти в любой энциклопедии, но когда они переведены в поминутные величины, они, несомненно, производят большее впечатление, чем сухие, абстрактные записи в справочнике. Действительно, любопытно осознавать, что где-то на Земле всегда бушует буря и что количество молний постоянно: шесть тысяч в минуту. Сотня ударов каждую секунду, и это постоянно, месяц за месяцем и столетие за столетием. Здесь мы также узнаем, что Земля преодолевает 1800 километров за минуту обращения вокруг Солнца. За этот же короткий промежуток времени суммарный вес космического «мусора», постоянно падающего на поверхность Земли, составляет тысячи тонн. При этом наша планета теряет значительную часть своей атмосферы, которая перемешивается движениями зон высокого и низкого давления, циклонами и антициклонами, нагревается Солнцем и формирует свой собственный «хвост», тянущийся на многие тысячи миль; в результате Земля теряет огромное количество газа. Новый газ, однако, постоянно поступает из недр Земли; океаны также поставляют его, частично в виде водяного пара; и так далее. Итак, книга начинается в научно-популярном стиле. Цифры демонстрируют необъятность планеты относительно ее обитателей и одновременно невероятную миниатюрность планеты в сравнении со Вселенной. Но все это, как уже было отмечено, старательная выдержка из учебников естествознания.

Некоторые из ранее описанных глав авторы дополнили данными то юмористического, то мрачного характера. Человек как палач, угнетатель и убийца своего собственного вида был нам представлен в первом издании. Теперь мы видим, какой он хищник, или, если угодно, какой паразит всей биосферы, то есть животного и растительного мира. Почти никто, садясь за стейк или отбивную, не испытывает угрызений совести; мы даже не думаем, что как «соучастники» мясников мы подобны тому, кто помогает убийце избавиться от останков жертвы. Чтобы эта мысль никогда не приходила нам в голову и не мешала нам потреблять вкусные кусочки, во всех без исключения языках были созданы специальные словари, которым следует уделить особое внимание. Мы уходим, животные могут только умереть. И, конечно, любой словарь охотничьего жаргона неизменно оправдывает все, что в юридических терминах является преднамеренным убийством, поскольку охотник идет в лес с заряженным оружием с явной целью убийства. «Одна минута» затрагивает самую суть дела, обходя эти фарисейские тонкости нашего словаря, ибо она дает не наименование, а число жертв. Оказывается, каждую минуту от наших рук появляются горы трупов животных, и за эту же минуту несколько миллиардов человеческих зубов пережевывают такие же горы трупов в виде жаркого. Это похоже на образы из «Путешествия Гулливера в Бробдингнег», но где соблазнительная улыбка великанши представляет собой сцену из «Челюстей» с акулой, раскрывающей свою чудовищную пасть. Как мы знаем, мозг живой обезьяны, съеденный сырым из вскрытого черепа с помощью ложки, является утонченным китайским деликатесом; маловероятно, что количество мозгов, потребляемых в минуту таким образом, можно установить с большой точностью, однако можно найти соответствующее число под заголовком «Экзотические блюда».

К вечно бьющему гейзеру спермы это издание добавило реку молока, которая во всем мире течет из грудей женщин в уста младенцев.

Уродства людей, выделенные в отдельную главу – без сомнения, для более сильного эффекта, – являются молчаливым, естественным выражением нашей судьбы. Судьбы, отраженной в таблицах: эти армии слепых и глухих, эти миллионы тел, увечных от рождения и самим своим количеством доказывающих, как мало на самом деле Природа заботится об отдельном человеческом существе (а ведь во всех религиях и почти во всех философских системах мы очень стараемся сохранить человеческое достоинство личности). И эти отдельно (педантично) перечисляемые немощи старости, как будто автор таблицы хотел сравнить стариков с ржавыми обломками или выброшенными машинами, которые, хотя и медленно, разрушаются, но сохраняют еще некоторое время свои первоначальные очертания.