Станислав Лем – Млечный путь № 3 2017 (страница 3)

– Вот как? Жаль, очень жаль. – отреагировал Таридис на понятную ему часть полученной информации, – ну, отдыхайте, осматривайтесь. Я знаю, комиссар, что вы большой ценитель живописи. В левом крыле у меня неплохая, на мой взгляд, портретная галерея. И не забудьте – через час я жду всех в парадной столовой: у нас здесь без церемоний.

Он показал на одну из дверей, из чего я заключил, что это вход в ту самую столовую. К счастью, в этом я не ошибся.

Тем не менее на обед мы немного опоздали. Поэтому за стол садились уже тогда, когда остальные гости приступили не только к трапезе, но и к обычному для таких обедов застольному разговору. Я обратил внимание на двух дам, которые выглядели весьма колоритно, да и разговор, невольно подслушанный мною, оказался любопытным.

– Я слышала, господин Таридис собирается нас удивить, – с неприкрытой иронией в голосе произнесла элегантная смуглая брюнетка лет пятидесяти.

– Да, как обычно. Но любопытно, что он откопал на этот раз? – ответила сидящая по соседству с ней молодая женщина.

То, что наш гостеприимный хозяин не появился за столом, похоже, удивило только меня. Разумеется, я высказал свое недоумение комиссару, тихо, чтобы моя реплика не потревожила остальную публику.

– Скажите, комиссар…

– Джулиус, – вдруг перебил меня он, – так будет проще.

– Хорошо. Скажите, Джулиус, у вас случайно нет программки, или чего-то в этом роде. Хотелось бы знать, что нас ждет дальше и когда же наконец закончится антракт?

Я хотел продолжить, но следующее слово так и застряло на уровне первого звука. К нам приближалось очаровательное создание лет двадцати. Я бы утонул в ее огромных глазах, но ее длинные стройные ноги практически не были скрыты от моего внимательного взгляда той деталью одежды, которая, очевидно, выполняла роль юбки. А ее блузка, застегнутая до самой верхней пуговки, так плотно облегала ее потрясающие формы, что на какое-то время я отключился от всего, что происходило вокруг.

– А вот и ответ на ваш вопрос, – услышал я голос Грина, – это секретарь господина Таридиса, Мария Лосси.

– По-моему, она направляется к нам, – предположил я и был прав.

– Комиссар, мне нужна ваша помощь, – очень тихо произнесла Мария.

– Что-то случилось? – так же тихо спросил Джулиус.

– Надеюсь, что нет.

– Подождите меня, – тем же полушепотом произнес комиссар у самого моего уха. – Не уходите.

– Смеетесь? Все только начинается! – воскликнул я, чем привлек к себе несколько любопытных взглядов, впрочем, буквально на мгновение.

– А знаете, идемте с нами, вы же не против? – спросил Грин у Марии.

Она улыбнулась и слегка кивнула, но мы приняли ее улыбку в качестве согласия.

Коридор, по которому мы шли, как мне показалось, довольно долго, повернул направо. Мы очутились перед двумя дверями: одна, сверху наполовину застекленная, вела на лестницу, а другая, весьма солидная, обитая черной бархатистой тканью, вела…

– Это дверь в кабинет господина Таридиса, – объяснила Мария.

– Вы думаете, господин Таридис может быть здесь? – спросил Джулиус.

– По крайней мере, он позвонил мне отсюда и попросил, чтобы я пришла, но вы же видите, что…

– У него была привычка закрываться в кабинете?

– Он ни разу этого не делал, я такого не помню.

– У вас есть ключ от этой двери?

– Нет, но дубликаты всех ключей хранятся у дворецкого. Не знаю, что и думать, я не могла найти господина Таридиса… К тому же дверь заперта изнутри.

– Вы стучались?

– Да, конечно, но никто не ответил. Я посмотрела, ключ в двери.

Мария смутилась, на ее щечках появился очаровательный румянец. Машинально заметив, что рука девушки сжимает карандаш, указывая на него, скорее взглядом, чем жестом, я произнес:

– Вы позволите?

– Что вы собираетесь делать?

– Посмотреть, там ли наша пропажа.

При помощи карандаша я протолкнул ключ внутрь и затем заглянул через отверстие замочной скважины в кабинет. Увидел я немного. Часть тумбы большого письменного стола и рядом ногу в лаковом ботинке. Впрочем, и этого было достаточно. После того, как мы попытались, безрезультатно, достучаться и докричаться, Мария пошла за ключом к дворецкому.

Глава третья

Таридис полулежал в большом кожаном кресле, свесив руки и склонив голову на грудь. Пиджак его серым комком валялся на полу, галстука на нем не было, ворот рубашки был расстегнут и вывернут, а над левой ключицей торчала рукоять кинжала, по крайней мере, так я мысленно определил орудие убийства. Это орудие могло бы показаться театральным реквизитом: слишком длинная и изогнутая форма видимой части, слишком много блеска камней, или, возможно, искусно сделанных фальшивок. Но человек в кресле был, несомненно, мертв.

Комиссар попросил меня позаботиться о девушке, а сам стал звонить в управление полиции, чтобы вызвать следственную бригаду.

Мария стояла и смотрела на тело своего шефа, казалось, она просто не может отвести взгляд. Но я вдруг понял, что смотрит она на рукоять кинжала. Это, заметил и Джулиус, едва он отключил свой телефон.

– Вам знаком этот предмет? – спросил он.

– Это мой кинжал, – почти шепотом ответила Мария.

– Где он обычно находился?

– У меня дома, там, где я сейчас живу, в гостиной, над камином, электрокамином, – уточнила девушка, и мне бы показалось, что она усмехнулась, если бы не страх в ее глазах и бледность, из-за которой эти глаза казались фантастически огромными.

– Кристофер, – обратился ко мне Грин, – вы не могли бы взять такси и проехать с госпожой Лосси к ней домой? Вы ведь не против? – этот вопрос был адресован все еще не вполне пришедшей в себя Марии.

– Конечно, – тихо ответила она.

Мы подъехали к небольшому двухэтажному дому на улице Рамбье в северном Сент-Ривере. Тихая улица респектабельного района была хорошо освещена. К входу вела дорожка, вымощенная белой квадратной плиткой. Справа и слева от нее располагались две совершенно одинаковые, по крайней мере, на первый взгляд, цветочные клумбы. Мне показалось, что от них исходил легкий приятный аромат. Он был настолько слабым, что я и сейчас не уверен, что он мне не пригрезился.

Мы поднялись по белым мраморным ступенькам, их было четыре, и оказались на нешироком крыльце перед массивной темно-коричневой дверью. Я машинально взялся за черную кованую ручку и потянул ее на себя. Естественно, дверь была заперта.

Мария достала из сумочки ключи, нашла нужный и, показав его мне, передала в мои руки всю связку.

Внутри все было так же, как снаружи: солидно, дорого и безлико.

– Это ваш дом? – спросил я.

– Нет, конечно, – в голосе девушки, как мне показалось, прозвучало даже возмущение, – эту квартиру снимали, для секретаря, я хотела сказать, что не для меня лично, а для того…

– Я понял, извините.

Электрокамин был сделан, как минимум, красиво, но главное состояло в том, что над ним действительно висел кинжал и, похоже, он был точной копией того клинка, которым убили Таридиса.

– А у кого еще был такой кинжал? – задал я вопрос, вытекавший из логики сложившейся ситуации.

– Есть, конечно, оригинал, у господина Таридиса.

– Где он у него раньше находился?

– В башне, я думаю. Так мы называем небольшое помещение, что-то вроде хранилища, туда ведет чудная лестница, да и сама комната какая-то ненастоящая, вам надо ее увидеть, чтобы понять.

– Что ж, постараюсь посмотреть, – усмехнулся я, – вы меня заинтриговали.

Мария ответила мне долгим и каким-то напряженным взглядом, тогда я не придал этому значения. Но мысль о том, что девушка чего-то боится, мелькнула и даже задержалась где-то на подсознательном уровне.

Я вдруг подумал, что надо бы позвонить Джулиусу, но номера его телефона я тогда еще не знал, не удосужился поинтересоваться. Мне казалось, что происходящее меня мало касается, так, небольшое приключение.

Я спросил, можно ли этот кинжал снять со стены и отвезти комиссару.

– Да, конечно, – ответила Мария, но, если бы она меня спросила, зачем это нужно, не уверен, что смог бы дать внятный ответ.

Глава четвертая

Когда мы вернулись в дом Таридиса, там уже кипела работа: следственная бригада суетилась в коридоре, ведущем к кабинету покойного, у каждой двери и каждой лестницы стояли полицейские. Тело увезли. Гости оставались пока в столовой. Там же я нашел Грина. Он расположился за небольшим столиком, который обычно использовали слуги, когда накрывали на стол. Сейчас здесь происходило довольно скучное, но необходимое действо. Комиссар опрашивал свидетелей. Впрочем, свидетелей-то как раз и не было. Классический случай убийства в запертой комнате. Но нужно было составить список всех, кто присутствовал вблизи места преступления, выяснить, насколько они хорошо были знакомы с погибшим, как оказались здесь и не могут ли сообщить нечто полезное для следствия.

Я впервые тогда все это наблюдал и по-прежнему не понимал, что это начало моей настоящей работы или судьбы. Но происходящее врезалось в память, я помню каждый разговор до мельчайших деталей.

Не стану рассказывать то, что не имело к нашей истории, как потом выяснилось, никакого отношения, почти не имело, ведь люди вынуждены были ответить на вопросы комиссара. Однако этим их участие в запутанном деле и ограничилось. Беседа с ними не принесла никакой полезной или хотя бы любопытной информации.