Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 16)

У Гретхен была возможность закончить сеанс, прервать запись, стереть последние фразы. Все, что было сказано до этого, достаточно. Но, черт возьми, как часто можно услышать, как с тобой пытается спорить нейропротез?

- И какова же ваша точка зрения? - с искренним любопытством спросила нейробиолог.

- Очевидно, вся проблема именно в левом полушарии. Оно перестало правильно воспринимать поступающие из цефалоида сигналы и теперь видит угрозу там, где ее нет. Поймите, нет никакого монстра, который захватывает чье-либо сознание.

- Ну, а с моей точки зрения, не все так просто.

- А с вашей точки зрения, вы специалист по мозгам. И как специалист по мозгам вы должны знать, что левое полушарие даже у обычных людей любит создавать ложную память, сочинять фантастические истории, чтобы объяснить себе задним числом то, что оно не понимает. Загрязняет факты бессмысленным шумом, смотрит на вещи через призму предрассудков. С объективной точки зрения, левое полушарие - это генератор иллюзий, который пытается доказать свою незаменимость. Но цефалоид работает за весь мозг, и в нем теперь живет вся моя личность. Я не прикидываюсь, что я Сади, я и есть она. Я сознаю себя ею, как сознавала себя всегда.

В этот момент Гретхен была вынуждена признать, что слова Сади звучали убедительно. Ее как будто ледяной водой окатили. Она прокашлялась, пытаясь привести в порядок мысли.

- С каких пор вы разбираетесь в нейробиологии?

- Вы думаете, я не выяснила, что именно со мной сделали? Вы же, в "Когнитроне", сами тестировали мой коэффициент интеллекта. Я проштудировала учебники, прочитала статьи, включая работы Амара Сингха и Виктора Волкова. Я знаю практически все о мозге и о цефалоидах, может быть, даже больше вас. Я знаю, какие популяции нейронов отвечают за сознательную деятельность и когнитивные функции, а какие лишь подсобные модули, в которых нет особого смысла.

- Но все-таки в вашей логике есть изъян.

- О, и какой?

- Вы не помните, что конкретно говорили на нашей первой встрече. Только догадываетесь. По моей реакции, по обрывкам воспоминаний, по окружающей обстановке. Делаете это хорошо, но недостаточно, чтобы убедить меня, специалиста по мозгам, - она усмехнулась. - Настоящая Сади Анвар доминирует над вами. А вы угадываете ее воспоминания, чтобы заполнить пробелы. Можете, конечно, считать себя настоящей Сади, ваше право. Но для другой половины вы - всего лишь глюк.

- Ха. А для меня глюк - это как раз другая половина. Представьте, что у вас растет опухоль. Она отправляет вас на задворки сознания, а сама заменяет вас умственно неполноценным двойником. В моем случае левое полушарие и есть опухоль. Или атавизм.

- О, я проверила. С левым полушарием абсолютно все в порядке, оно такое же, как и у остальных людей. Все дело в цефалоиде, то есть в вас. Пару минут назад вы даже не знали, что у вас есть какая-то проблема. Вы же догадались об этом по моим вопросам, да?

- Я признаю, у меня нарушено восприятие собственных действий. Но разве вы провели тщательный анализ моего мозга? Гретхен, у моих полушарий куча причин конфликтовать, они друг другу даже не родные. Не знаю, чем продиктовано ваше стремление во что бы то ни стало доказать свою точку зрения. Жалостью к рыданиям левополушарной не-до-Сади? Предубеждением против цефалоидов? Я просто хочу вылечиться.

- Ну хорошо. Если вы мните себя специалистом, скажите, как мне вас лечить?

- О, прошу, оставьте сарказм. Вы даже не попытались найти дефект в моих мозгах. Но есть вариант получше: избавьте меня от атавизма.

Гретхен снова обрадовалась: цефалоид наконец-то раскрыл свои намерения.

- А не слишком ли легко вы готовы расстаться с частью той, какой вы были раньше. Может, вы просто хотите избавиться от конкурентки?

- О, я достаточно хорошо помню, кем я была раньше. Трясущимся существом, которое боялось, что задохнется от собственного языка. Мне есть с чем сравнивать. К тому же... только подумайте, взамен левого полушария можно поставить второй цефалоид. Как вам такой эксперимент? Полностью синтетический мозг без потери личности, это же веха в науке. А я буду добровольцем. "Когнитрон" получит первое в истории доказательство, что сознание можно без особого труда перенести в искусственную оболочку. Сначала меняем одно полушарие, немного ждем, потом меняем другое.

- Вряд ли Сади можно назвать добровольцем, - заметила Грэтхен.

В "Когнитроне" едва ли вообще решатся на такой шаг. А если даже решатся, на их пути встанет довольно въедливая Комиссия по биоэтике. Менее влиятельные комитеты уже всерьез обсуждали мораторий на цефалоиды. Комиссия пока игнорировала их пересуды, но возможность полной замены мозга встанет ей поперек горла. Отчасти потому, что интеллект половинников, если их так еще будут называть, может вырасти до уровня "мама, я создала оружие Судного дня из микроволновки". А отчасти потому, что общество заберет у них право называться людьми - в этом Гретхен была уверена.

Кстати, она чуть не упустила одну очень важную вещь.

- Я слышала, вы увлеклись физикой, как и многие другие пациенты с цефалоидами. Можете объяснить, откуда вдруг возник такой странный интерес?

- Это хобби. У меня же простаивают интеллектуальные мощности. Вот вы когда-нибудь задумывались, как тяжело жить человеку, если его лишить пищи для ума? Это настоящая изматывающая пытка. Поэтому я и взялась за точные науки. Занимаюсь фундаментальными исследованиями как любитель.

- Например?

- Мгм... Ладно, постараюсь объяснить доступно. Вы когда-нибудь задумывались, что лежит в основе всего? Представьте мир, настолько малый - меньше субатомных частиц, - что в нем нет ни причин, ни следствий. Лишь математические абстракции. А раз нет определенных причин, нет и строгих ограничений. Возьмите иглу, в триллионы раз меньше атома, воткните в абстракцию и сделайте инъекцию дополнительных членов уравнения. Сможете ли вы тогда преодолеть световой барьер, развернуть дополнительные пространственные измерения, сделать всю Вселенную... эээ... более пригодной для жизни? Согласитесь, это интересная научная проблема.

Интересно? Вот уж вряд ли. У Гретхен холодок по спине пробежал: цефалоид говорил уверенно, словно уже знал, как перестроить Вселенную. А, может, он просто спятил и сам не понимал, о чем говорил. Бывает ли у цефалоидов шизофрения? Вообще, неплохо бы стать первооткрывательницей психического расстройства у искусственного мозга.

- О, вам явно не понравилась то, что я сказала, - Сади разочарованно вздохнула. - Вы предубеждены, считаете меня опасной. Но я говорю об обычной теоретической физике, а не об играх в бога. Мы, половинники - кажется, так вы нас называете? - можем помочь человечеству быстрее продвинуться в изучении Вселенной, а не делать что-то ужасное.

Ха, так она и поверила. Цефалоид мог говорить все, что угодно.

- И для этого вы собираете в гараже всякие устройства?

- Господи, да нет, это всего лишь примитивная модель ускорителя частиц, такое может собрать и школьник. Просто игрушка. Для исследований нужны настоящие ускорители.

- Например, как у нас?

- Эта безделица двумя этажами ниже? Нет, не тот масштаб. Это же просто источник рентгеновских лучей. К тому же я узнала, "Когнитрон" не дает работу своим собственным пациентам. Странная политика вышестоящих инстанций. Но есть лаборатории, которые с радостью возьмут человека вроде меня. "Суперкольцо" в Китае, новосибирский "Виток" в России. Там изучают физику кварк-глюонной плазмы, если вы знаете, что это. Понимаете, как мне важно решить проблему с моим мозгом? Это как гнилой зуб, который будет болеть до тех пор, пока его не удалят.

- Вот вы себя и сдали, - торжествующе сказала Гретхен. - Именно поэтому вы и хотите избавиться от левого полушария. Настоящая Сади вам поперек горла.

- Гретхен, хватит! Это я и есть, настоящая! Не отрицайте это, пожалуйста, - в голосе пациентки послышалось отчаяние. - Почему вы это делаете?

- Я уже сказала, почему.

- Тогда уберите эту хрень с меня, - голос Сади задрожал. Она попыталась самостоятельно снять шлем сплиттера. - Я устала от вашей упрямой глупости. Оставьте меня в покое!

- Вы общаетесь с другими половинниками?

- Отключите сейчас же эту дрянь! - Сади чуть ли не заорала во все горло. Она задергала головой в усилии скинуть с себя шлем - к счастью, тот крепко сидел на голове. Тонкая шея девушки, казалось, вот-вот переломится.

Гретхен быстро завершила сеанс работы устройства. Мозолистое тело вновь заработало, связав цефалоид с правым полушарием. Сади больше не кричала, но продолжала дрожать.

- Как вы себя чувствуете? - спросила Гретхен, освобождая девушку от сплиттера. Лицо пациентки побледнело от ужаса.

- С вами все в порядке?

- Что вы сделали? - выдавила та. - Стало только хуже. Оно злится, очень сильно злится.

- Я, конечно, пока ничего не могу обещать, - ободряюще сказала Гретхен, - но, думаю, скоро мы от него избавимся. Сади, я сделаю все возможное, чтобы вам одобрили операцию.

Даже если запись обследования вдруг окажется для Сингха неубедительной, у нее оставался еще один козырь, на который она раньше совсем не рассчитывала. Та самая удачно сохраненная статья Волкова из архивов.

После беседы с цефалоидом документ представился ей совсем в другом свете.