Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 17)

Гретхен подумала, что еще долго не сможет спокойно спать.

Сади ушла в подавленном состоянии. Она сначала хотела остаться в "Когнитроне", под присмотром врачей, но Гретхен заверила ее, что в этом нет необходимости. Обещала позвонить пациентке, как только что-то станет известно насчет операции.

Она связалась по видеочату с Сингхом. Тот уехал в Йоханнесбург, на конференцию нейроимплантологов. Ученый готовился к докладу, редактируя слайды, но, к счастью, у него нашлось время на разговор.

Никто не знал о цефалоидах больше него (кроме, возможно, самих половинников). Сингх не только был одним из их создателей, но и лично руководил многими пересадками. В мире науки он считался кем-то вроде постаревшей рок-звезды, а его доклады собирали полные залы ведущих нейробиологов со всего мира.

Сингх с интересом выслушал Гретхен. Он понимающе кивал головой, когда она рассказывала о поведении Сади под сплиттером. Казалось, он совсем не был удивлен.

- И ты считаешь, что цефалоид опасен для Сади? - спросил он ее.

- Это очевидно. Он ведет самостоятельное существование в ее голове. Притворяется ею. И старается убить то человеческое, что от нее осталось. Я не знаю, что происходит с другими половинниками, возможно, в каком-то смысле они уже все мертвы. Сади спасла какая-то случайность, какой-то сбой. И я не хочу, чтобы этот шанс она упустила.

Сингх вздохнул.

- Гретхен, мы взяли тебя в "Когнитрон" по одной простой причине, - сказал он. - Из-за предложенной тобой программы исследований. Ты одна из немногих, кто решил посвятить себя синдромам, вызванными имплантами. Многие молодые ученые на твоем месте взяли бы что-нибудь, на их взгляд, более перспективное. Они не понимают, что вся наша наука держится на расстройствах мозга. Но в "Когнитроне" от тебя требуется глубокий взгляд на любую проблему, за которую ты возьмешься. И ты должна понимать, где тебя водят за нос.

- Уж поверьте, тут понять это легко, - сказала Гретхен.

- Ошибаешься. В твоей логике с самого начала присутствует изъян, который ты почему-то не замечаешь. Ты не можешь доказать, что цефалоид - не Сади. Но ты готова пойти на убийство целой личности.

- Личности? Амар, эта личность не имеет никакого отношения к Сади!

- Ты забыла, наше "я" - это не маленький человечек внутри головы. Это множество нейронных модулей в разных местах мозга, которые могут включаться, выключаться или даже действовать автономно. Представь, что в твоей голове действует не один, а много человечков. Кто-то отвечает за зрение, кто-то за слух, кто-то просто двигает твоей рукой. Когда они действует слаженно, возникает то, что ты называешь своим "я". Стоит кому-то сбиться с такта, и вот в голове возникают посторонние голоса, а конечности кажутся чужими. Вуаля - мы имеем неврологическое расстройство.

- Это знает любой первокурсник медколледжа, - фыркнула Гретхен.

- Но ты почему-то это не берешь в расчет. Цефалоид - тот же мозг. Да, у Сади с ним не все в порядке, но удаление целого полушария слишком радикальное решение. Ты хочешь бороться с мухой с помощью пушки. Нужно тщательно обследовать Сади, выяснить, где дефект.

- Сади сама хочет избавиться от цефалоида. Это ее решение!

- А Сади-цефалоид хочет удалить левое полушарие, и что? Даже у здорового человека нейронные модули не только сотрудничают, но и конкурируют друг с другом за ограниченные ресурсы, пытаясь подавить своих соперников. У Сади левое полушарие доминантное как у большинства правшей. В нем рождается чувство воли и собственного "я". Думаю, оно и цефалоид подавляют друг друга по очереди, вызывая известные нам симптомы. Каждый хочет избавиться от конкурента, а ты выбрала себе любимицу вместо того, чтобы сохранить нейтралитет. Не ищи настоящую Сади. Оба полушария - и вместе, и раздельно - настоящая Сади. Ищи причину конфликта между ними. Ты не обнаружила органических поражений - ищи глубже. Строй новые гипотезы, в "Когнитроне" мы поощряем полет мысли, а не поверхностные суждения.

- То есть вы не одобряете операцию?

- Я не вижу достаточных оснований для этого. Прости, Гретхен. Сади просто нужно тщательно обследоваться.

Гретхен вздохнула. Что ж, очередь за ее козырем.

- А я так не считаю, - возразила она. - Я рылась в архивах и нашла одну очень интересную статью за авторством самого Волкова. "Кто под скорлупой?" - слышали о ней? Оказалось, он был очень обеспокоен, что буквально все половинники начали заниматься одним и тем же. Все пациенты, с которыми он беседовал, рассказывали о физике высоких энергий, экзотических формах материи. Строили у себя дома мини-ускорители частиц. И он решил разобраться, почему так происходит.

Сингх заинтересовано склонил голову.

- О, вспоминаю, он что-то такое мне говорил. Кажется, он подумал, что мы случайно создали особую нейронную подсеть, что наделяла людей склонностью к физике. Правда, никто ее так и не смог выявить. И это был приемлемый побочный эффект.

- Ага, только такое объяснение и успокоило Волкова, - кивнула Гретхен. - Но у него была и другая гипотеза, которая могла бы поставить крест на цефалоидах. Знаете, о чем речь? В это трудно поверить, почти нереально. Но я просмотрела данные о половинниках. Эти мужчины и женщины не просто фанаты науки, которые сооружают у себя на заднем дворе трансформаторы Теслы и выкладывают видео в социальные сети. Думаю, на каждой научной конференции по физике высоких энергий можно встретить хотя бы одного половинника. Волков об этом знал, и это его очень сильно тревожило.

- Естественно, непредвиденные вещи всегда беспокоят, - ответил Сингх. - Все предусмотреть нельзя...

- Погодите, я еще не закончила, - прервала его Гретхен. - Возможно, Волков не был с вами откровенен. Либо вы отмахнулись от его опасений, не знаю. Суть в том, что он предположил, что суперкомпьютеры, с которыми вы оба тогда работали, при моделировании цефалоидов не учли один побочный эффект: нейропротезы могут формировать коллективный интеллект, лишенный собственного сознания. Половинники не знают и не ощущают, что они часть целого, но их мысли и поступки - это реакция на мысли и поступки всех других половинников разом. Волков называл это мысленной стигмергией. Как муравьи, которые выстраивают свое поведение по пахучим дорожкам, оставляемые другими муравьями. Они не в курсе, что создают муравейник, они просто следуют алгоритмам, заложенным в их нейронные цепочки эволюцией. Половинники тоже не в курсе, что ими руководит общее бессознательное, они воспринимают это как свою собственную волю. Но они связаны.

- А в чем тогда природа этой связи? - скептично спросил Сингх. Его явно не впечатлило откровение Гретхен.

- Цефалоиды воспринимают мир не так, как мы. Вероятно, у них есть своя версия пахучих дорожек. Они каким-то образом узнают о действиях других половинников, а по ним неосознанно считывают образ мысли друг друга. Им даже общаться напрямую необязательно. Волков хотел поэкспериментировать, чтобы понять, как это работает.

- Ну и что его статья меняет? Волков, что в его духе, намешал всего в кучу. Он любил на досуге придумывать дикие теории.

- Сама по себе статья не имеет силы, тут вы правы, - улыбнулась Гретхен. - Комиссия по биоэтике признает ее любопытной, только и всего. А вот если добавить к ней запись моего разговора с Сади, да еще с комментариями, она внезапно становится довольно убедительной. Это как бинарное оружие, которое чувствительно ударит по "Когнитрону". Комиссия устроит разбирательство, остановит исследования по цефалоидам. Волынка затянется не на месяц и не два - намного дольше. Вам это надо?

Сингх не ответил. Он, как и любой ведущий специалист "Когнитрона", прекрасно знал, насколько бывают въедливы аудиторы Комиссии, если их растормошить. Гретхен замахнулась палкой на осиное гнездо.

- Амар, выслушайте меня, - продолжила она. - Я многого не прошу, лишь хочу, чтобы вы сделали исключение для Сади. Если я не права, да, она станет инвалидом, потеряв шанс на кхм... нормальную жизнь. Но если я права, то сама ее жизнь в опасности. Если цефалоиды действительно объединены в сеть, то... понимаете, они могут решить, что их дефектному собрату не место в их рядах. Сади "сбоит", и это нанесет ущерб им всем. Я прикинула варианты. Да, можно отправить ее на обследование, исправить неизвестный дефект и сделать ее нормальной половинницей. Но вдруг у нас уже нет времени. Я не говорю о том, что само такое "исправление" способно уничтожить оригинальную личность Сади. Мы не знаем этого точно, но такой риск есть!

- Ты не представляешь, о чем просишь, - мрачно сказал Сингх. - На самом деле тебя не заботит жизнь пациентки. Ты просто идешь на поводу собственных фобий.

- Мне лучше знать, что меня заботит, Амар. Фобии растут не на пустом месте. А если вы не дадите разрешение, клянусь, я подам жалобу в Комиссию и сообщу, что мы можем быть ответственны за появление коллективного суперинтеллекта, который пытается перекроить законы физики. Передам им все документы, все бумаги Волкова, аудиозаписи и журналы исследований. И тогда начнется веселье.

- Ты же понимаешь, есть вероятность, что Сади не переживет операцию, - устало вздохнул Сингх. - Мы не знаем, как глубоко цефалоид внедрился в нервные ткани. Я не собираюсь выгораживать тебя, если что-то пойдет не так.