Станислав Лем – Млечный Путь № 2 2021 (страница 15)

Отличие Сади от других половинников в том, что в какой-то момент она как бы разделилась на две половинки: обычную Сади и Сади-гения. Первая перестала сознавать все, что делала вторая, а вторая оставалась в тени, стараясь ни с кем не контактировать.

Возможно, пациентку просто глючило. Такое часто бывало с дефектными имплантами. Но Гретхен вспомнила сумасшедшие теории и слухи. Якобы нейропротезы и импланты способны подавлять своего носителя, получать единоличный контроль над телом и запирать истинных хозяев где-то в глубинах подсознания. Кто-то верил, что они вообще уничтожали человеческую душу.

В другой раз Гретхен просто рассмеялась бы в лицо тому, кто сказал нечто подобное. В душу она не верила, а теории заговора нарочно выстроены так, что их не опровергнуть. Но сейчас... Черт, кто знает, на что в действительности способны эти "горгоны"?

Амар Сингх, один из создателей синтетических мозгов и ее руководитель в "Когнитроне", сказал бы, что у Гретхен развилась фобия. Возможно, она и вправду раздувала из мухи слона. Ну не нравились ей цефалоиды, что тут поделать? Но ведь и жалобы Сади поддакивали ее опасениям:

- Я знаю, что в мою голову встроили что-то вроде биокомпьютера. Но я чувствую еще кое-что, что-то чужое. Оно то всплывает, то уходит в глубину. Оно будто вытесняет меня, а мои мысли... Они просто перестают быть моими. Перед глазами всплывают какие-то геометрические образы атомов, природных сил.... Не знаю, как это описать. Иногда я чувствую чужую злость, словно что-то недовольно тем, что я делаю. Поэтому я не прикасаюсь ни к бумажкам, ни к той штуке в гараже. Кто знает, что случится, если оно совсем разозлится?

И что сказать бедной девушке? Вы участвовали в экспериментальном "лечении", и одному богу известно, что с вами происходит?

Гретхен попыталась успокоить Сади:

- Понимаете, пересадка цефалоида, как и любое радикальное вмешательство, иногда вызывает побочные эффекты. В здоровом полушарии мог произойти микроинсульт, что нарушило связь с цефалоидом. Или сбой случился в самом цефалоиде.

- Если его еще не поздно удалить, то, пожалуйста, сделайте это, - с мольбой сказала Сади. - Я смогу прожить с параличом на половину тела, но не желаю каждый день чувствовать себя полутрупом. Это совсем не то, на что я рассчитывала. Это хуже припадков.

Гретхен с сочувствием посмотрела на пациентку. Ох, как она хотела ей помочь, вот только...

Удаление цефалоида, пусть даже одного единственного, не понравится инвесторам "Когнитрона". Сингху понадобятся особые основания, чтобы одобрить рискованную для его карьеры операцию. Но ученому следовало отдать должное: на свете были вещи, которые он ставил выше своих интересов - в этом смысле Гретхен повезло.

Нужно было поднапрячься и доказать, что цефалоид действительно может представлять угрозу для жизни Сади. Или хотя бы ее личности.

Гретхен заверила ее, что попробует помочь. Вдруг и вправду что-то получится?

За те дни, что прошли с первого визита Сади, Гретхен с головой ушла в работу. Выписала оборудование для обследования. Выкачала из архивов "Когнитрона" все сведения о цефалоидах и половинниках; прогнала их через программы-фильтры, отсеивающие бесполезную техническую документацию.

В своих поисках она наткнулась на черновую статью самого Виктора Волкова - создателя цефалоидов, который работал вместе с Сингхом незадолго до своей гибели в автокатастрофе. Она впервые видела эту статью с заголовком "Кто под скорлупой?", хотя читала все известные работы Волкова и Сингха. Документ нигде не упоминался, на него не вели перекрестные ссылки. И понятно почему: в нем излагались довольно сумасбродные и несвязные вещи - ученый просто записал поток мыслей. Возможно, Волков забыл удалить черновик из архива. Но Гретхен на всякий случай схоронила статью в личном хранилище файлов.

Ночь перед обследованием пациентки Гретхен провела в лаборатории за настройкой медицинского оборудования. Компанию ей составили томографические сканы, препараты срезов мозга и образцы цефалоидного гидрогеля, оставшиеся от вечернего практикума. Разленившиеся лаборанты явно думали, что смогут прибраться с утра. Но заслуженный выговор они получат как-нибудь в другой раз - ей было не до них.

В соседней комнате, примыкающей к лаборатории, расположилось громоздкое устройство, опутанное кабелями и воняющее озоном. Оно занимало почти все помещение, в центре которого стояло расслабляющее кресло. Транскраниальный сплиттер или, как его еще любят называть, "расщепитель мозгов".

Несмотря на жутковатый вид, он вполне безопасен - в руках умелого пользователя. Гретхен уговорила техников с приборного склада установить систему именно в этой комнате, а не в более оснащенной лаборатории, куда надо занимать очередь за месяц.

"Расщепитель мозгов" действительно расщеплял мозг, временно разрывая контакты между его участками. Электромагнитные импульсы проникали сквозь черепную коробку, наводя смуту в передаче сигналов между нервными клетками - там, где это нужно оператору. Удобный способ узнать, что делает конкретная зона мозга, если ее изолировать от всего остального. Пациент все это время находился в сознании и мог общаться с экспериментатором, даже не чувствуя, что его восприятие разбирали по кусочкам. Такими штуками уже не пользовались, ведь существовали более изящные способы проникнуть в мозг подопытного. Но для Гретхен, научившейся обращаться с этим музейным старьем еще в колледже, оно подходило идеально.

Она заранее настроила прибор на подавление мозолистого тела, через которое родное полушарие Сади и нейропротез обменивались информацией. Во время сеанса левая половина мозга должна остаться изолированной от внешнего мира - Гретхен собиралась побеседовать с цефалоидом напрямую.

Когда Сади пришла, нейробиолог заметила, что девушка была на вид тревожнее обычного. Но как только пациентка узнала, что ей предстоит, то решительно подписала все бумаги.

- Я согласна на все, - сказала Сади. - Даже если вы мне случайно отрежете полголовы, горевать не буду.

Гретхен надела ей шлем-капсулу, мягкие подкладки автоматически подстроились под размер черепа. На экране томографа отобразился мозг девушки: мерцающие сверхскопления нейронов, разделенные темными войдами. Темная масса цефалоида оккупировала половину черепа. Похожий на опухоль, он разместился над таламусом и средним мозгом, опутав их грибницей из миллионов синтетических нейронов.

Она активировала основную программу сплиттера. Сади осталась под властью иллюзии, что ничего не изменилось, хотя ее личность, и так трещавшая по швам, буквально распалась на две части.

- Как ваше самочувствие? - поинтересовалась Гретхен, отключив слух и зрение левого полушария. Она управляла сплиттером из лаборатории, а за пациенткой наблюдала через монитор. Шлем имел собственную оптическую систему, и Сади могла видеть Гретхен, будто та находилась прямо напротив нее. Нейробиолог вдруг осознала, что на нее сейчас смотрела не сама Сади, а исключительно "горгона". Они остались наедине друг с другом.

Ей вдруг стало не по себе.

- Я в порядке, - ответил цефалоид ртом Сади, задействовав собственные центры речи. - Правда, эта штука немного сдавливает лоб и затылок.

- Это нормально. Сади, можете ли вы вспомнить, о чем мы с вами говорили в прошлую нашу встречу?

Ей хотелось знать, знал цефалоид о проблемах своей носительницы или жил своей собственной параллельной жизнью. Гретхен старалась сохранить невозмутимый вид, хоть и ужасно нервничала. Половинники обладали почти мистическим свойством считывать эмоции.

- О последствиях пересадки, - неуверенно произнесла пациентка.

- А точнее?

Сади сделала долгую паузу. Она будто вглядывалась в Гретхен. Хотя нейробиолог и не видела лица девушки, но боролась с соблазном полностью вырубить ее зрительные нервы.

- Вас интересовало мое состояние после операции. Я рассказала.

- И что именно вы рассказали? Мне нужно знать, как хорошо вы помните нашу беседу, - осторожно настаивала Гретхен.

- Я говорила, что... наконец-то чувствую себя полноценным человеком и больше не боюсь подавиться собственным языком. И как хорошо, что припадков больше нет.

Цефалоид откровенно врал ей. Нагло, уверенно. Как Гретхен и полагала, он вообще не участвовал в беседе, дремал, пока Сади плакала от страха.

- Значит, у вас нет никаких жалоб? Нет чувства отчужденности половины тела? Голосов внутри головы? - уточнила Гретхен.

- А они должны быть? - Сади попыталась пожать плечами, но из-за шлема жест получился неуклюжим. - Нет, все просто отлично. Никаких галлюцинаций, голосов и прочих неудобств.

Цефалоид не имел доступа к памяти Сади, мыслил совершенно отдельно от нее. Превратился в паразита или, возможно, и был им изначально. Теперь он только мучил своего носителя. И Гретхен обрадовалась этому.

Сингх должен был одобрить операцию. Да, Сади вновь станет инвалидом, но это ее собственное решение.

- Хотя, сейчас я начинаю понимать, что у меня все-таки есть проблема, - вдруг сказала "горгона".

- Что вы имеете в виду? - насторожилась Гретхен.

- Признаюсь, я плохо помню отдельные... кхм... подробности нашего разговора, но, кажется, левое полушарие поведало вам душераздирающую историю, будто нечто захватывает меня изнутри. И теперь я сижу здесь, пока вы копаетесь в моей голове, пытаясь понять причину недуга. Попробую угадать, вы посчитали, что цефалоид всему виной, да? Но все не совсем так. Хотите знать мою точку зрения?