Станислав Лем – Млечный путь № 1 2017 (страница 23)
– Так что нам нужна помощь, – подхватил тем временем Кларк. – Если здесь, как ты говоришь, нам никто помочь не может, то нам надо вызвать ее из... наших краев. Может быть, ты слышал что-нибудь о здешних гиперпередатчиках? («Раз уж его не смутили слова про гиперпривод...» – подумал Кларк. Хотя он тоже допускал, что Влад лишь изобразил невозмутимость, дабы не казаться простаком.)
– Нет, здесь такого нет, – покачал головой Влад.
– Ну по крайней мере прежде они здесь точно были, – возразил Кларк. Он еще более уверился, что абориген не понимает, о чем речь – но, если описать ему, как это выглядит, может, он и сообразит... – И один я видел и обследовал не далее как сегодня. Только он, к сожалению, полностью разрушен. Это внутри большого бетонного купола. Там по периметру такое тороидальное кольцо, это сверхпроводящий индуктор... (знает ли Влад, что такое «тороидальное»?) В смысле, это примерно как огромный серебристый пончик... (пекут ли здесь пончики?) Ты бывал на Старой Базе? – беспомощно закончил Кларк.
– Где? Тут любые древние развалины называют Старой Базой, – поведал Влад.
– Ну, там... – Кларк хотел показать направление и назвать расстояние и тут понял, что не знает ни того, ни другого. Доверившись Лане, он не следил за дорогой. Он слишком привык к тому, что даже на самых захолустных обитаемых планетах (а на необитаемых он в жизни своей не бывал – что ему там делать?) имеются навигационные спутники и, соответственно, заблудиться невозможно в принципе, если только не лезть в какие-нибудь непроницаемые для их сигналов подземелья. Но здесь действующих спутников не было (не считая пресловутого буя), и навигаторы землян были бесполезны. И теперь Кларк мог сообразить только, что от базы к хутору они шли не по прямой. Они ведь сперва шагали через лес, а потом повернули вдоль реки, которая еще и петляла... И здешнее солнце движется по небу быстрее, чем на Земле, а стало быть, в интуитивные ориентиры тоже не годится. Все можно посчитать, если знать исходное время и направление, но Кларк не засек ни того, ни другого.
Он повернулся к Стивенсону:
– Ты засек маршрут, которым мы шли от купола?
– Хмм... – для того этот вопрос тоже стал неожиданностью. – Вообще-то я думал,
– Так ты опять ходила туда? – нахмурился Влад, поворачиваясь к дочери. – Сколько раз я тебя просил...
– Врун! – возмущенно воскликнула Лана, глядя на Стивенсона. – Ты же
Только тут Стивенсон вспомнил о данном им слове, но если и почувствовал раскаяние, то лишь самое мимолетное. На фоне всех неприятностей последнего времени и перспективы застрять на этой дикой планете на десятилетия на него стремительной волной накатывало раздражение и злость на маленькую паршивку. Сперва он чуть не обделался из-за ее Лушки, потом проблевался из-за ее паучьих яиц (логика подсказывала, что в обоих случаях Лана была не виновата, не хотела зло подшутить над ним и уж точно никак не могла знать о сильнейшей арахнофобии, которой он страдал с детства – но долго сдерживаемая и наконец прорвавшаяся злость не желала слушать логику), теперь она тычет ему чуть ли не в нос свои грязные пятки и еще имеет наглость делать ему замечания таким тоном, каким ни один ребенок не смеет говорить со взрослым! А отец, похоже, души в ней не чает после смерти матери и вместо того, чтобы приструнить как следует, позволяет девчонке вить из него веревки!
– Если кто из нас и врун, нарушающий свои обещания, то это ты, – произнес Стивенсон самым строгим и назидательным тоном, на какой был способен. – Ведь это ты обещала своему отцу не ходить туда. И не только наврала ему, но и нас подбивала сделать то же самое!
Логика была безупречной, но глаза Ланы лишь сузились от гнева.
– Ты! – выкрикнула она. – Ты огорчил моего папу!
– А твоему папе, – едко продолжал Стивенсон, – следовало бы больше внимания уделять воспитанию дочери! Для начала хотя бы объяснить ей, что класть грязные ноги на обеденный стол – это свинство!
– Стивенсон... – предостерегающе произнес Влад, протягивая руку по направлению к его губам, но того было не остановить:
– А если слова не доходят, то не «сколько раз просить», а хорошенько отшлепать! Уж можете мне поверить, это помогает лучше, чем все детские психологи, которых в этой дыре все равно...
Договорить Стивенсон не успел. Все произошло буквально в какую-то секунду. Только что Лана сидела, казалось, в совершенно непригодной для прыжка позе – и вот она уже взвилась над столом, а в следующий миг всем своим весом обрушилась на Стивенсона. Этот вес был не столь уж велик, но не ожидавший атаки землянин свалился с лавки навзничь и ударился головой об пол. Мох смягчил удар, и тот не причинил вреда; Стивенсон, все еще не понимавший толком, что происходит, машинально попытался спихнуть с себя маленькую фурию, но все его рефлексы противились тому, чтобы ударить ее всерьез. Вопреки своим недавним грозным заявлениям, он никогда в жизни не бил детей, и уж тем более, девочек.
Так что последняя доля секунды, когда у него еще был шанс спасти свою жизнь, была потеряна. Маленькие острые зубы впились в его шею над воротником скафандра, безошибочно находя сонную артерию.
Кларк опомнился только тогда, когда фонтан алой крови оросил его ногу и левый бок; несколько капель, кажется, долетели даже до лица. Он вскочил (насколько позволила лавка, слишком тяжелая, чтобы сдвинуть ее назад), дергая из кобуры парализатор. Тот выскочил и тут же зацепился за край стола, так что Кларк едва не выронил его; со второго раза он таки сумел вскинуть свое недооружие, но, ведомый теми же рефлексами, которые только что погубили его компаньона, сперва наставил таковое через стол на Влада (тот сидел неподвижно и никак не пытался ему помешать) и лишь затем развернулся налево, к источнику истинной опасности.
Лана уже оторвалась от своей жертвы и поднималась на ноги. Тело на полу еще дергалось, но вот кровь из разорванной артерии стрельнула вверх в последний раз, и все прекратилось. Лана повернулась к Кларку, утирая рот рукой, но кровь все еще капала с ее подбородка на легкое платьице.
– Очень прошу не иметь обиды, – сказала она, как ни в чем не бывало. – Он огорчил моего папу. И еще он...
Кларк, не слушая, уже жал на кнопку парализатора, еще и еще. Но разрядов не было. Несмотря на индикатор на рукоятке, по-прежнему светившийся зеленым.
Кларк мог бы попытаться ударить ее ногой, но эта мысль даже не пришла ему в голову. Еще пару секунд он смотрел в тупом ужасе на эту... это существо, преграждавшее ему путь на волю. Затем вскочил на лавку, оттуда на стол и побежал к выходу. Никто не пытался его задержать. Он спрыгнул со стола и вылетел из комнаты; оставалось преодолеть лишь небольшие сени – и он вырвется из этого проклятого дома. Но в тот же самый миг снаружи послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге появился мужчина, которого можно было бы счесть более молодой версией Влада, но Кларк не бросил на него даже мимолетного взгляда. Ибо впереди мужчины в сени, резво перебирая шестью кривыми лапами, вбежало покрытое чешуей чудовище, походившее на помесь гигантского бультерьера со средней величины аллигатором, и взгляд трех его желтых глаз, тут же устремленный на забрызганного кровью чужака, не сулил ничего хорошего. Кларк не нашел ничего более умного, как швырнуть ему прямо в морду бесполезный парализатор. Разумеется, легкий пластиковый корпус отскочил от чешуйчатого носа, не причинив ни малейшего вреда. Но на настроение монстра это если и повлияло, то явно не лучшим образом.
– Фу, Ахмет! Фу! – донесся сзади голос Влада, но зверь уже прыгнул. Кларк успел лишь вскинуть руку, защищая горло. Четыре клыка, длинные, острые и тонкие, как иглы, с легкостью пронзили материал скафандра и впились в подставленное предплечье; Кларк ощутил весь вес повисшего на нем монстра. Его ноги подкосились, в глазах потемнело, и землянин рухнул на пол, теряя сознание.
– Вы меня слышите? – кто-то щелкнул пальцами сперва над его левым, потом над правым ухом. – Кларк? Мистер Кларк?
Он тяжело разлепил веки и несколько раз моргнул, прежде чем различил потолок со свисавшими оттуда красными клубнями. Скосив глаза направо – на голос, – он увидел Влада, сидевшего на краю кровати. Кларк все вспомнил и еле удержал стон. Он попытался осторожно пошевелиться, проверяя, не связан ли он. Все оказалось еще хуже: он вообще не чувствовал своего тела.
– Я... жив? – прохрипел он.
– Конечно, – ответил Влад. – Бусучий яд не убивает. Он только парализует жертву. Видите ли, бусуки откладывают яйца в плоть своей добычи, которая служит пищей детенышам, оставаясь при этом живой до самого их выхода из тела. Довольно обычный механизм у насекомых, но редкость у крупных позвоночных, насколько я знаю...
Кларк почувствовал ледяной ужас в животе.
– Вы что же, хотите сказать, что я теперь...
– Нет, конечно, нет, – улыбнулся Влад. – Ахмет не откладывал в вас яйца. Он же самец. Самцы бусук тоже предпочитают живые консервы, но для себя. У них весьма компактный пищеварительный тракт, так что они не могут съесть сразу много. Поэтому процесс поедания жертвы растягивается обычно на несколько недель. Начинают они с конечностей, стараясь как можно дольше не повреждать жизненно важные органы... Хорошая новость для жертвы состоит в том, что боли при этом она не чувствует – нервная система перестает работать практически полностью. Но Ахмет, конечно, не рассматривал вас как добычу. Даже дикие бусуки не охотятся на людей. Ручную теоретически можно натаскать на человека, но мы этим, разумеется, не занимаемся. Мы используем их удивительное обоняние главным образом для поиска подземных грибов... Ахмет просто защищался, единственным доступным ему способом. Вы его напугали.