Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 600)
– Вот что, Лишний, – перебил Нежата. – Или как там тебя. Пошли-ка со мной!
– С тобой? – растерялся Лишний. – Куда? Зачем?
– Вставай, дай руку и пошли.
Лишний знать не знал, куда его ведет новогородский боярин. Просто послушно шел за ним. Калеке выбирать не приходится; да в общем, ему было все равно, куда идти.
Дорога стелилась под ноги ровно – знать, шли в богатую часть города. Вскоре толстыми голосами залаяли сторожевые собаки. Открылась и лязгнула, закрываясь, тяжелая калитка. Лишний остановился, стискивая в руке шапку, слушая несущиеся со всех сторон взволнованные голоса. Большинство звучало радостно, удивленно, но тут же рядом слышались напряжение и опаска. Домочадцы как будто не знали, то ли привечать гостей, то ли путь за ворота им показать…
Боярин Нежата сразу заговорил громко и властно, как вернувшийся с дороги хозяин. Принялся раздавать распоряжения, окликать челядь по именам, спрашивать, как дела семейные, как здоровье родичей… Внезапно все голоса разом замолкли. В тишине послышались неторопливые шаги, сопровождаемые шуршанием подола.
– Пресветлая госпожа моя матушка Милолика… – пробормотал Нежата, мигом растерявший всю важность и величие. – Дозволь приветствовать тебя! Давно не виделись… Здорова ли…
– Здорова, – долетел женский голос.
Несмотря на то, что прозвучал он не особенно ласково, Лишнего мгновенно бросило в жар. А почему – сам не понял.
Нежата принялся сбивчиво и чрезмерно почтительно что-то рассказывать. О долгом пути, о торговых делах в Ростовской земле…
– А это что за бедолага? – Видимо, вопрос был задан о незваном госте.
– Слепой певец, матушка, – отвечал Нежата. – Старый знакомец. Я его прежде знал, еще когда он был зрячим. Сегодня встретил на торгу – а он, вона, побирается… Дозволь, переночевать и покормиться пущу? Он гусельками горазд…
– Когда же я странников со двора прогоняла?
Голос боярыни звучал все так же холодно и отстраненно. «Сына-воеводу бранить хочет… Уж не за меня ли?»
Тут Лишний ощутил тычок в бок.
– Эй, парень. Кланяйся матери моей, боярыне Милолике! Ее милостью тебя сегодня накормят и приютят на ночь.
Лишний низко поклонился.
– Веселия тебе на порог, милостивая боярыня, – проговорил он. – И тебе, добрый боярин. Не держите сердца… пойду уж.
– Куда? – хмыкнул Нежата.
– Я не…
– Ты, сказывают, людям песни поешь? – вновь раздался голос боярыни.
И снова этот голос заставил Лишнего замереть на месте, ввергнув одновременно в жар и в холод.
– Как умею… – пролепетал он.
– Вот и мне спой. Возвесели сердце.
Лишний сидел на широкой скамье и клевал носом. Его совсем разморило от усталости, сытости, тепла… Живот грел обильный ужин – признаться, первая толковая трапеза за много дней. И не то чтобы его заставили много петь, утомили просьбами – нет, просто свалилась с плеч тяжесть долгих, трудных дней и ночей, попыток выжить в непроглядно-темном мире, разом ставшем чужим и враждебным. Сейчас ему было хорошо. С ним были добры, о нем позаботились… Жаль, что всего лишь на один вечер. Минует ночь – и пшел за ворота, и снова темные, голодные дороги, ведущие неведомо куда…
Призадумавшись и слегка задремав, Лишний начал клониться набок. Проснулся, выпрямился, прислушался… Некоторое время до того вокруг раздавались шаги, шелест платьев, стук посуды, смех, разговоры – верно, челядь прибирала со стола. А сейчас стало совсем тихо. Лишний ожидал, что его отведут в людскую или на сеновал. Однако никто за ним не пришел. Забыли, наверно.
– Ты и в самом деле добрый певец, – раздался вдруг тихий голос.
Лишний аж подскочил. Он не слышал, чтобы боярыня входила в трапезную. Получается… так и сидела тут рядом?
– Весь вечер старался, веселил нас, – продолжала боярыня Милолика. – Смотрю, замучили мы тебя – сидя спишь…
– Я…
– Да не надо, хватит. Расскажи лучше о себе, певец. Чей ты, какого роду-племени. Почему тебя мой сын Лишним зовет? Имя, что ли, такое обережное?
Юноша вздохнул:
– Нет, матушка боярыня. Я и есть напрасная душа, лишний близнец. У мерян таких в лес уносят. Говорят: один брат – от людей, второй – от духов незнаемых…
– Так оно и бывает, – дрогнувшим голосом подтвердила боярыня. – Как же ты выжил?
– Меня оставили. Моя родимая – словенка, она губить запретила. Да мне все равно нелегко жилось.
– Вижу. На тебе рубаха мертвеца…
– Так я и ходил все равно что мертвый. Добрый лопарь, могучий ведун, забрал меня с собой в уплату за помощь родовичам.
Боярыня зашелестела платьем, подсела поближе:
– Расскажи.
И Лишний, слово за слово, рассказал ей, как в его родной Шурмани появилась страшная ненасыть, пожиравшая тех, кого должна была хранить. И как Безымянный нойда одолел в поединке ее хозяина и избавил озерный край от напасти.
– Исказить чарами зверя-предка! – дослушав рассказ, женщина содрогнулась. – У иных людей сердце словно омут бездонный. Пока не заглянешь, не узнаешь, сколько в нем гнили… И твои сородичи считали, что это у
Помолчав, она добавила:
– По нраву ты мне, певец. Хоть ты и во тьме ходишь, ты сам словно огонек теплый. Смотрю на тебя, и на душе светло делается. У меня ведь тоже был еще один сын… Младший близнец Нежаты. Многие здесь, в Новом городе, считали его таким же лишним, ненадобным, и в конце концов сжили со свету. А он был певец, самим Велесом вдохновленный…
Лишний слушал мягкий голос боярыни Милолики, и сердце его билось быстрее. Даже родная мать никогда не говорила с ним так ласково. Все сторонились подменыша, не удостоенного души…
– Ты говоришь «был сын», госпожа?.. – набравшись смелости, спросил он.
– Умер сынок мой, – глухим голосом отвечала женщина. – По негласному приказу старцев новогородских его увезли из города куда-то в глухие леса и заморили в ледяной темнице…
Голос умолк. Лишний таращился в темноту слепыми глазами.
– Почему с ним так поступили, госпожа? Он что-то сделал?
– Сделал? Он просто был собой. А его боялись… Ну, послушай.
Боярыня прерывисто вздохнула и заговорила спокойнее:
– Давай-ка я тоже расскажу тебе свою повесть. Жила-была в Новом городе краса-девица… И отдали ее в жены самому батюшке Велесу. Посадили на плот, да и пустили по течению Волхова. Но вскоре повернулась река вспять и принесла деву обратно. А в срок родились у нее два сына. Нежата и Велько…
«Велько», – мысленно повторил Лишний.
Тьму, в которой он пребывал днем и ночью, будто рассекло краткой вспышкой. То ли полыхнул костер в осеннем лесу. То ли звезда зажглась над неспокойным морем…
Лишний поднял руку и уверенно указал куда-то во мрак.
– Боярыня, – произнес он, – вон там на стене висят гусли.
– Откуда… знаешь? – голос женщины дрогнул.
– Не знаю, но чую. Необычные гусли.
– И то верно. Они изготовлены из челюсти огромной щуки. Ее добыли мои сыновья много лет назад в походе к карелам, на море Нево.
– Дозволь мне сыграть на них, матушка-боярыня? – В здравом уме Лишний не смог бы и выговорить подобную просьбу, но сейчас кто-то словно шевелил губами за него. – Ради… памяти твоего сына…
Боярыня молча поднялась со скамьи. Лишний успел испугаться и горько раскаяться в своей дерзости. Представил, как его сейчас выкинут на улицу. А и правильно сделают…
Но тут раздались шаги, и на колени ему легла прохладная тяжесть полированной кости.
– Играй, – шепотом сказала женщина.
Лишний ощупал гусли, подивился их величине и необычным обводам. Пробежался по струнам, взялся крутить шпенечки. Все делал легко, привычно. Костяные гусли будто сами ластились к его рукам. Лишний улыбнулся широко и свободно. Ему сделалось так светло на душе, что он на время забыл даже о слепоте. Радость охватила его, и он запел. Пальцы без промаха ложились на струны, рождая удивительные созвучия. Неведомо откуда приходили слова, а голос бил крыльями, наполнялся огнем и летел, летел…