Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 599)
– А кто разберет? Вид такой, словно тащился пешком через дикие земли месяц, если не два… Да ты сам его можешь спросить. Он сейчас живет на том же постоялом дворе, что и я. Ищет корабль, идущий на родину, за Варяжское море. Теперь деньги у него есть, так что скоро найдет. Нам с тобой, тархан, надо непременно с ним поговорить! Предивные вещи он рассказывает о том, что творится сейчас на Змеевом море…
Нежата на миг задумался. Он никогда не бывал на далеком Змеевом море, хотя его южный берег частично уже считался новогородскими владениями. Перед внутренним взором возникло заснеженное пространство, унылое, безлюдное…
– Теперь ясно, – сказал он. – Тот варанг, видно, зверолов – из отчаянных смельчаков, что промышляют на Соляных островах. Новогородцы тоже туда похаживают. Вот только единорогов на Змеевом море нет!
– Стало быть, завелись. Приходи, тархан, сегодня после заката в харчевню у Бзыри на пристани. Угостим варанга, да и расспросим как следует! Он мне уже такого нарассказывал про Змеево море – аж волосы дыбом…
– Ты его подпои, еще и не того расскажет, – насмешливо ответил Нежата. – Да и бивень, может, ненастоящий…
– Подлинный, я проверил! Он яды указывает!
– А от меня тебе чего надо?
– Защиты в пути, – чистосердечно сказал Кофа. – Я как варанга послушал – вмиг понял: на Змеево море надо идти с надежными людьми. Не то совсем не вернешься… А кто же надежнее тебя, тархан Нежата? Кто опытнее в походах? Все, что добудем, поделим по-братски…
Нежата задумался. Затея-то и в самом деле казалась очень заманчивой…
– Прямо сейчас недосуг мне, брат Кофа, – мотнул он головой, – К матушке иду. Давно не виделись…
– Мать – это святое! – согласился Кофа. – Только после все же приходи в харчевню. Придешь? Я там вечером буду уговаривать варанга пойти с нами проводником.
– Ладно, там видно будет. Как варанга того зовут?
– Велел хвалить его Крумом Лопарем…
Простившись с хазарским купцом, Нежата направился дальше своей дорогой. Взбудораженный беседой, он даже не сразу обратил внимание на толпу, перегородившую полдороги. Оживленный галдеж вокруг вдруг затих, раздались струнные переборы, а затем…
Затем кто-то запел.
Нежата застыл, похолодев. Над головами, над крышами несся голос Вельки, его погибшего брата!
Несколько мгновений Нежата стоял столбом, тщась совладать с кипучей смесью страха и радости.
«Невероятно… невозможно… но как?!»
Пение смолкло так же внезапно, как и началось. Нежата пришел в себя. Решительно растолкав толпу, он пробился к певцу и остановился, жадно уставившись…
Нет.
Не Велько. Совсем не Велько.
Ни чуточки не похож.
Нежата выдохнул. Мгновенный ужас рассеялся, сменившись неясным разочарованием.
«Да это вовсе мерянин. И моложе… и голос другой… точно, другой… да с чего причудилось-то?»
А еще юный мерянин был слеп на оба глаза. Он сидел на какой-то колоде, положив на колени неказистые гуселишки, и рассеянно перебирал струны. Незрячие глаза смотрели в небо, губы шевелились…
«Я видел этого певца, – сообразил вдруг Нежата. – Точно видел! Но где? Кто он?»
Похоже, этот вопрос не давал покоя не только Нежате.
– Кто таков? – слышалось в толпе. – Откуда взялся? Прежде его тут не видели…
– Полоумный, чуженин… На днях приплелся в Новый город и теперь бродит по торгу, сам с собой беседует…
– Да не сам с собой, с богами! Вон, то Волозь-Шкая позовет, то Велеса… Вчера как закричит: «Услышь меня, батюшка Велес, я тебе спою!» А и вправду спел так, что аж воры кошельки резать забыли…
Беловолосый все перебирал струны дрянных гуселек. Чуткие пальцы подкручивали шпеньки, бегали по струнам, и плохенькая вагуда обретала нечто похожее на голос…
Нежата встал напротив, с невольным волнением ожидая, когда слепой вновь запоет.
…Лишний едва ли осознавал, где он. Весь мир погрузился во тьму, и он брел в этой тьме ощупью. Явь была полна звуков и ощущений, но все они лишь сбивали с толку. Наверное, походи Лишний слепым подольше, он научился бы жизни в этом темном мире. Покамест он брел, куда шли ноги, а вернее, куда его вели добрые люди. Он послушно подчинялся – взять с него все равно было нечего. Больше всего Лишний хотел одного – снова встретиться с Отцом Велесом, Лесным Хозяином, и спросить его: «Почему? За что?!»
Губы его шевелились, и зеваки вокруг замирали, ожидая песен.
Но Лишний был слишком занят – он взывал к богам.
«Я искал Волозь-Шкая, но мне сказали, что у него много имен и словене зовут тебя Велес! Я оскорбил тебя? Вы не одно, я зря называл вас братьями и тем разгневал?.. Прости глупца, погляди в мое сердце – я не мыслил дурного! Я лишь хотел узнать, кто я! И что за сила во мне ищет рождения!»
Боги молчали. Ни мерянский Огненный Змей, ни Лесной Хозяин не желали разговаривать с наказанным.
«Или все потому, что я ушел от моего брата-нойды? Он спас меня от смерти, оберегал, пока я был совсем слаб… И чем я отплатил ему? Упустил великого духа из кошеля… Но даже и тогда нойда не прогнал меня! А я… Кто ж ему теперь водицы принесет, костер разведет…»
Сердце сжималось и болезненно трепетало, на глазах выступили слезы.
«Так мне и надо, неблагодарному! Я вел себя как слепой – и в самом деле ослеп. Брат-нойда, прости меня…»
Лишний вспоминал, как растерянный волхв вывел его из священной рощи… Ожидание в темноте, пока жрецы гадали, что с ним делать. Как он снова оказался на большаке, ведущем в Новый город, – уже не одаренный ученик ведуна, явно избранный кем-то из высших богов, а просто слепой нищий чужак на большой дороге. Лишний…
Он пытался звать людей на помощь, сбивчиво рассказывал что-то о божественной воле, но прохожие только смеялись над ним.
– Смотрите, слепой, да еще и разумом скорбный!
Впрочем, некоторые его жалели:
– Такой молодой, жаль мальчишку! Наверно, пришел к Велесу издалека просить исцеления, а провожатые его тут и покинули…
– Да вовсе помирать бросили! Вон, одежда погребальная… Он вообще живой?
Мало-помалу Лишний брел в сторону Нового города. Он решил добраться до Мерянского конца и попросить помощи там. Как знать, может, могущественные арбуи вернут ему зрение?
Поначалу юноша питался тем, что ему давали добрые люди. Потом ему стало совестно жить подаянием, и он решил петь песни.
– А на гуслях умеешь? – спросил его кто-то.
Однажды ему сунули в руки маленькие гусли, какие таскал с собой на поясе каждый второй новогородец. Гусли были совсем плохонькие, писклявые. Но едва Лишний взял их в руки, как пальцы словно проснулись, сладили струночки, заиграли. И тьма, кажется, стала чуть-чуть светлее…
– А я тебя вспомнил!
Резкий молодой голос, раздавшийся прямо над головой, заставил вздрогнуть и вскинуться. Говоривший показался не вовсе чужим…
– Ты холоп Безымянного нойды!
– Да, Безымянный нойда забрал меня из Шурмани, – медленно проговорил юноша. – Там меня прозывали Напрасной Душой, а еще Лишним близнецом…
– Точно, Лишний, – голос глухо звякнул насмешкой. – Родись я мерянином, может, и меня бы в детстве лишним прозвали! Ну, вспомнил меня? Мы были вместе в землях мещор…
– Я вспомнил тебя, воевода, – встав с колоды, низко поклонился Лишний.
Нежата, не чинясь, рассматривал парня. Худой, грязный… Большие глаза жутковато затянуло голубоватыми бельмами.
– Где же тот наглый лопарь, ходящий без имени? Он тебя прогнал, что ли?
– Нет, я сам ушел от него…
– И правильно сделал. А глаза где оставил?
– Велес, Лесной Хозяин, ослепил меня.
– Точно он, а не нойда в отместку? – хмыкнул Нежата. – Я бы не удивился!
– Нет, брат-нойда ничего плохого мне не делал! – воскликнул Лишний. – Просто я понял, что дальше должен идти сам, а не за его спиной! Я думал, он слишком силен, рядом с ним я так и останусь просто Лишним… А мне было божественное видение… Тогда я ушел…
– И ослеп, да? Точно месть лопаря! Чтобы ты обратно приполз!
– Нет, – упрямо повторил певец. – Брат-нойда тут ни при чем. Я побывал у арбуев, они сказали: это кара богов. Я должен терпеливо сносить наказание, пока не избуду. Вот я и брожу…