Станислав Гусев – Гандболист. Часть вторая (страница 11)

На следующий год мы выиграли чемпионат России, за весь сезон уступив лишь в одном матче. Бездумных гуляний перед играми больше не было.

Мы взяли золото!

Позже будут медали более высокого уровня, но именно тот сезон и ту серебряную медаль я считаю самой ценной и запоминающейся в моей спортивной карьере.

Невероятный сезон, волевые победы, сумасшедшие поступки, мой странный фан-клуб, отличный тренер, прекрасная команда и серебряная медаль с золотым отливом.

Глава 4

Стоило мне хоть мельком услышать слово «СКИФ», как сердце начинало стучать быстрее, и я прислушивался, что же такого говорят про мою любимую команду?

Гандбольный клуб СКИФ был и остается главной командой мужского Кубанского гандбола. Он имеет долгую историю и богатые традиции. Великие советские и российские гандболисты, представлявшие его цвета, завоевали множество наград и титулов разного порядка. СКИФ знали, о нем говорили, его уважали. Стать игроком такого клуба мечтал каждый мальчишка Краснодара, занимающийся гандболом. Мы наблюдали за игроками СКИФа, восхищались и равнялись на них.

После школьных уроков истории я всерьез начал думать, что команда названа в честь древнего сильного и кровожадного племени «скифы», когда-то жившего на нашей земле. Однако же реальное происхождение названия клуба не имеет ничего общего с моими романтическими фантазиями. Это аббревиатура и расшифровывается как Спортивный клуб института физкультуры. Когда я узнал об этом, то даже немного расстроился. Разрушилась красивая легенда. Уроки истории после этого осознания снова стали скучными.

В первый раз «священную» команду я увидел еще в начале моего гандбольного пути. Мой детский тренер решил показать нам большой гандбол и отвез на игры Суперлиги, которые проходили тогда в легкоатлетическом манеже Института Физкультуры.

Во время матча тренер рассказывал об игроках, обращал наше внимание на отдельные игровые эпизоды и индивидуальные действия. Мы слушали, разинув рты. Завороженными глазами я следил за происходящим и восхищался. Мне нравилось все: необъятный размер манежа, атмосфера большого спорта и ощущение праздника: гандбольная площадка ярко-желтого цвета и, конечно же, сам любимый гандбол.

Болельщики кричали в унисон, подводя родную команду к победе, и взрывались аплодисментами после каждого гола. Из колонок вырывались победные музыкальные мотивы. Тогда на матчах играла живая музыка. Женщина за электронным синтезатором возле скамеек запасных энергично стучала по черно-белым клавишам, воспроизводя ритмичные марши. А в центре событий – на площадке – двигались атлеты в черно-желтой форме. Действия их были быстрыми, четкими и слаженными. Меня восхищали молниеносные скорости, звенящая в бросках и единоборствах сила, тонкая, отточенная лезвием техника. Опытные гандболисты играли невероятно красиво, но при этом легко и непринужденно, словно не напрягая до надрыва свои жилы, а находясь в спокойной своей обыденности. Я поражался, как у них легко и красиво всё получается. Жадно впитывая эмоции, я наблюдал за профессионалами и учился.

После этого я стал регулярно посещать игры СКИФа, приезжая в манеж с тренером, с родителями моих сокомандников и даже самостоятельно. Я изучал календарь домашних матчей и с нетерпением ждал заветных дат. СКИФ в тот время показывал хороший результат и зрелищный гандбол. Игры приводили зрителей в восторг. Но на каждом матче где-то рядом со мной обязательно находились люди преклонного возраста с недовольной миной. Вместо радости за команду они досконально обсуждали игровые эпизоды и всегда находили изъяны, цокая при этом и разочарованно мотая головами. «Ну, это никуда не годится. И что и зачем? Эх, просрали наследие Лаврова2 и Гассия3», – твердили они.

В юности я руководствовался странной логикой: полагал, что выиграть Олимпиаду – это вполне реально, а вот стать игроком СКИФа считал чем-то фантастическим и труднодостижимым. Но потом я всё тщательно проанализировал и провел логическую цепочку. Нельзя играть в сборной не получая игровую практику в клубе. И, решив, что олимпийского золота у меня не может быть без СКИФа, приступил к действиям. Я начал очень издалека и в первую очередь хотя бы стал представлять себя на площадке рядом с кумирами. Ведь любое дело рождается из мысли. Боже, как мне понравилось быть на гандбольном паркете внутри магической атмосферы большого спорта.

«Гол забил номер... пока еще не придумал, – Станислав Гусев», – представлял я, как объявляет комментатор.

Грудь запылала огнем и внутри зажглась еще одна мечта.

К СКИФу я подбирался постепенно, аккуратно прикасаясь к деталям его мира. Клуб представлялся мне тогда вершиной гандбола – Олимпом небесного мира, а игроки его – полубогами небосвода. Сначала я только наблюдал за ними с трибуны и периодически встречал в обычной жизни, рядом с гандбольными залами, где команда тренировалась, или на улицах района. Тихо и робко здоровался, обращаясь, естественно, на «вы». А позже, взрослея и двигаясь по спортивной лестнице вверх, сталкивался с кем-то даже на паркете гандбольной площадки.

С каждой такой встречей магический образ богоподобных гандболистов понемногу рассеивался, проявляя их человеческий облик. То я замечал гандболистов СКИФа во дворе с банками пива, то в магазине один из них случайно наступил мне на ногу и смущенно извинился. Потом на тренировке я увидел, как мяч у кого-то из них совсем не летел в ворота, а с языка сорвались матерные слова.

Тут же тренер жестко отчитал опытного игрока словами:

– Ты что, баран?

Я понял, что игроки СКИФа не «боги», а люди: они совершают ошибки, на них тоже кричит тренер, и они практически также злятся и ругаются матом после неудачных бросков. Эти обыденные составляющие любого гандбольного процесса несколько нас роднили, придавая мне дополнительные силы и вселяя надежду.

Энтузиазм бил ключом, я работал над собой: оттачивал новые броски и тренировал обыгрыши, которые видел в играх Суперлиги, отрабатывал защитные перемещения и ходил в тренажерный зал, чтобы стать больше и сильнее... Я методично и целенаправленно двигался к воображаемым вратам в СКИФ. Забегая вперед, скажу, что у меня получилось. Путь был долгим и довольно тяжелым, но в то же время интересным и невероятно ценным. А период СКИФа в моей жизни я считаю настоящей школой жизни, из которой я вынес важные уроки.

Урок первый

Настоящая спортивная встреча со СКИФом впервые случилась на рождественском турнире. Мне тогда было лет пятнадцать. В манеже на РМЗ собрались различные команды города, чтобы провести несколько товарищеских матчей. Там присутствовали спортсмены младших возрастов, гандболисты команд Высшей лиги, дублеры и некоторые игроки СКИФа. Всех нас перемешали и разделили на равные составы. Я оказался в команде с опытным разыгрывающим СКИФа Валерием Олейниковым. Он уверенно руководил атакой, начинал комбинации и отдавал команды. Я не всегда понимал их смысл, но непреклонно слушался. Мы забивали, и всё шло хорошо, однако периодически Валерий испытывал разочарование и даже раздражение, смотря в мою сторону.

Все твердили: «Будь внимательнее, будь внимательнее».

Я чувствовал, что упускаю что-то важное, но не мог понять, что именно. А затем между нами случилась словесная перепалка.

В переходе он указал мне бежать вправо, а я спросил:

– Зачем?

Мой вопрос наткнулся на яростный взгляд опытного разыгрывающего. Резко и раздраженно он ответил:

– Просто, блядь, сделай то, что тебе сказали. Говорят, беги туда – значит, беги. Понял?

Я молча побежал, куда меня послали, подавляя внутреннее раздражение и злость. Впоследствии это игровое действие оказалось удачным: Олейников воспользовался смешением защитников, ворвался в свободную зону и забил гол.

После турнира в раздевалке стояла веселая и праздничная атмосфера. Все разговаривали, шутили и смеялись. Но я хмурился и молчал, стягивал с ноги наколенник, осмысливая игру и наш разговор с Олейниковым. Видимо, он это заметил и спросил:

– Малой, ты че такой борзый?

Я молчал, не зная, что ответить. Олейников не унимался.

– Ты глухой?

В раздевалке стало тихо.

– Нет! – раздраженно ответил я.

– А че молчишь? Я тебе вопрос задал.

– Какой? – от волнения я действительно забыл, что он у? меня спрашивал.

– Ты че такой борзый? В себя поверил? – сказал Валерий. – Или у тебя нос слишком целый?

– Нет, – тихо ответил я.

– Ты про нос или про борзость? – переспросил Олейников.

– И нос не совсем целый, и я не борзый, – громко ответил я.

Валерий засмеялся, смягчился и спросил уже спокойно:

– А че оговариваешься тогда?

Я долго молчал, а потом ответил:

– Не оговариваюсь, а спрашиваю. Мне было непонятно, вот и захотел спросить.

Валерий подошел ближе и миролюбиво спросил:

– Что тебе было непонятно?

– Был переход, вы сказали мне бежать вправо – к Олейникову, – я обращался на «вы». – Я не понял, зачем и захотел спросить. Но не потому, что я не хотел туда бежать, а просто, чтобы понять, для чего и как бы представить комбинацию у себя в голове. Вот и все.

Он засмеялся и спокойно всё разъяснил. Оказалось, мне надо было бежать вправо, чтобы увести за собой защитника. Олейников, в свою очередь, сделал движение в противоположную сторону, а линейный прибежал на мое прошлое место, и таким образом мы вместе создали условия для атаки.